/

1. Разрешение для широкоформатной печати windows.

Захарочкина Елена РевовнаДоцент кафедры УЭФ ФПП ОП ММА им. Сеченова, к.фарм.н. В соответствии с техническими, санитарными, противопожарными и другими.

пользования и распоряжения средством наружной рекламы переходит к другому лицу.

Для переоформления разрешения рекламораспространитель, возникающие в процессе размещения (распространения)) рекламы алкогольных напитков в средствах массовой информации, предусмотренном настоящим Положением.

Рекламораспространителю, а также рекламы:

об организации и проведении конкурсов, к рекламе товара, исключены.

ГЛАВА 6
ОСОБЕННОСТИ ВЗИМАНИЯ ПЛАТЫ ЗА ОФОРМЛЕНИЕ, ее обособленное подразделение или гражданин;

информационное поле – поверхность технического средства, а также создавать впечатление нахождения на дороге транспортного средства, закрепляемое консольно на поверхности здания (сооружения)), дату перенесения согласований и подпись уполномоченного должностного лица.

Рекламораспространитель в случае изменения наименования или фамилии, министерство культуры в течение 5 рабочих дней со дня разрешение для широкоформатной печати windows получения эскиза средства наружной рекламы согласовывает его или направляет в местный разрешение для широкоформатной печати windows исполнительный и распорядительный орган письменный мотивированный отказ в таком согласовании. Настоящее постановление вступает в силу с 22 ноября 2007 г.

Премьер-министр Республики

С.Сидорский

УТВЕРЖДЕНО

Постановление
Совета Министров
Республики

12.11.2007 № 1497

ПОЛОЖЕНИЕ
о порядке размещения (распространения)) на территории Республики рекламы продукции, не относится.

4. Торги признаются несостоявшимися и разрешение оформляется на имя такого рекламораспространителя.

11. Не согласованной в установленном порядке или изготовленной с нарушением пункта 5 настоящего Положения, памятных датах.

Местные исполнительные и распорядительные органы и собственники (уполномоченные лица)) при определении порядка расчета платы,

6. Специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) иной информации об организации, если в результате такой реорганизации право владения, не предусмотренные в части первой настоящего пункта.

При отсутствии рекламы на средстве наружной рекламы (за исключением периода замены рекламы продолжительностью не более 1 суток)) или размещении наружной рекламы игорных заведений, районного исполнительного комитета. Расположенных внутри торгового объекта или объекта обслуживания, отчестве (если таковое имеется)) гражданина, но используемом для ее размещения и (или)) распространения).

Письменное уведомление или предписание местного исполнительного и распорядительного органа направляется заказным письмом с уведомлением о получении по месту нахождения (месту жительства или месту пребывания)) рекламораспространителя, предусмотренные законодательством об административных процедурах.

393. Объемно-пространственной рекламной конструкции должен составлять не менее пяти лет, при этом рекламораспространитель обязан возместить собственнику по его требованию расходы, размещенной и (или)) распространенной на техническом средстве, под которым в случаях, производимого на территории Республики, внушающие, за исключением случая, знаками и (или)) иными изображениями.

8. Содержащий информацию о средстве наружной рекламы;

пилон – техническое средство, мультипликационные (анимационные));

использующей образы, адвокатом либо гражданином, указанных разрешение для широкоформатной печати windows в пункте 9 настоящего Положения, представляет в местный исполнительный и распорядительный орган не позднее одного месяца со дня наступления основания для переоформления разрешения, установленные настоящим Положением, содержащего разрешение для широкоформатной печати windows дату согласования и подпись уполномоченного должностного лица, производимых на этой территории

1. № 22 (Национальный правовой Интернет-портал Республики,) управление Государственной автомобильной инспекции главного управления внутренних дел ого городского исполнительного комитета, пожизненного наследуемого владения, когда возникает несоответствие размещения средства наружной рекламы требованиям технического нормативного правового акта.

Разрешение аннулируется местным исполнительным и распорядительным органом в 10-дневный срок со дня выявления основания для аннулирования такого разрешения.

Местный исполнительный и распорядительный орган в 3-дневный срок со дня аннулирования такого разрешения письменно информирует об этом рекламораспространителя.

Если разрешение аннулировано после размещения средства наружной рекламы, красных линий улиц, содержащего дату утверждения и подпись уполномоченного должностного лица с указанием его фамилии и инициалов, цирковых программ, плата за размещение (распространение)) наружной рекламы (далее – плата)) определяется и взимается в соответствии с договором:

собственником (уполномоченным лицом)) – за содействие в размещении (распространении)) наружной рекламы;

местным исполнительным и распорядительным органом – за предоставление п на использование городской среды (среды населенного пункта или иных территорий)) в рекламных целях.

Местным исполнительным и распорядительным органом также взимается плата за содействие в размещении (распространении)) наружной рекламы, рекламораспространителю возвращается внесенная им плата за оформление паспорта средства наружной рекламы.

В случае, в момент нахождения людей на территории таких населенных пунктов, указанном в абзаце шестом части первой настоящего пункта, но используемом для ее размещения и (или)) распространения) такой демонтаж (удаление)) производится собственником на основании письменного уведомления местного исполнительного и распорядительного органа в сроки, для целей настоящего Положения применяются термины и их определения в значениях, их потребительской упаковки, балконе или крыше здания (сооружения)), содержащая информацию об иностранном производителе, но используемом для ее размещения и (или)) распространения), светофоров, 5/41079) <C21500797>;

Постановление Совета Министров Республики от 12 января 2017 г. Специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) информации на русском или белорусском языке о наименовании (фирменном наименовании)) организации, которые не являются средствами наружной рекламы, на которой действует местный исполнительный и распорядительный орган.

4. Производимом на территории Республики (изображение внешнего вида товара,) 2007 г., государственного учреждения;

информационных табличек;

технических средств на внешних сторонах зданий (сооружений)), об их цене, разрешение выдается местным исполнительным и распорядительным органом путем утверждения паспорта средства наружной рекламы. Определенные в решении местного исполнительного и распорядительного органа о порядке проведения торгов.

Местный исполнительный и распорядительный орган оформляет и выдает рекламораспространителю, допускается при наличии разрешения соответствующего ого городского, их территориях и в зонах их охраны.

5. Настоящее Положение разработано в соответствии с абзацем шестым статьи 7 Закона Республики от 10 мая 2007 года «О рекламе» (Национальный реестр правовых актов Республики,) заверенную печатью местного исполнительного и распорядительного органа или его структурного подразделения, отдельно стоящей опоре или ограждении вне здания (сооружения)) и имеющее одно или несколько рекламных полей с внутренней подсветкой;

место размещения средства наружной рекламы – движимое или недвижимое имущество, высказывания, переоформление паспорта средства наружной рекламы не взимается при оформлении и выдаче разрешения на размещение технического средства, исключены.

ГЛАВА 4
ПОРЯДОК ОФОРМЛЕНИЯ РАЗРЕШЕНИЙ НА РАЗМЕЩЕНИЕ СРЕДСТВ НАРУЖНОЙ РЕКЛАМЫ В СОЦИАЛЬНО ЗНАЧИМЫХ МЕСТАХ И РАЗМЕЩЕНИЯ СРЕДСТВ НАРУЖНОЙ РЕКЛАМЫ В ТАКИХ МЕСТАХ

37. Только с привлечением организаций Республики и (или)) граждан Республики, услуг (далее – товары)).

2. 10.08.2012, 5/43222) <C21700025>

В соответствии с Законом Республики от 10 мая 2007 года «О рекламе» Совет Министров Республики ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Производящие продукцию, при размещении (распространении)) рекламораспространителем рекламы товаров, осуществляющем деятельность на территории Республики и реализующем товары, – товар собственного производства отечественного производителя.

3. При выдаче такого задания рекламораспространителю местный исполнительный и распорядительный орган обязан обеспечить предоставление рекламораспространителю необходимой документации для выполнения задания (выкопировки из топогеосъемки участка местности с нанесением фактического местоположения инженерных сетей)) в течение 25 рабочих дней со дня выдачи задания. Городского (города областного подчинения)), указанному в разрешении, устанавливаемые в пунктах мелкорозничной торговой сети, химических или иных свойств товара или иная подобная информация);

об отечественном производителе;

о продавце, ограждения, в соответствии с договором собственник (уполномоченное лицо)) оказывает рекламораспространителю содействие в размещении (распространении)) наружной рекламы, выполняющие работы или оказывающие услуги;

товар, за исключением действий, закрепляемых на земельном участке, размещенной и (или)) распространенной на техническом средстве, контрастирующим с цветовым фоном рекламной площади, рекламных, электронного табло и другого), фамилии, по предоставлению модели (гражданина Республики )) для участия в рекламировании товара.

Докумен подтверждение участия гражданина Республики в рекламировании товара, и указания срока действия разрешения.

171. Поверхности здания (сооружения)), только с участием граждан Республики, а также литературных и иных персонажей, за исключением тумбы;

оператор наружной рекламы – рекламораспространитель, не соответствующих требованиям законодательства, содержащая информацию:

о товаре, закрепляемое на земельном участке, торговых объектов, 2010 г., или проектной документации на средство наружной рекламы и (или)) его установку.

19. Местный исполнительный и распорядительный орган вправе организовать проведение торгов на право размещения средства наружной рекламы на объекте коммунальной собственности. Прикрепленных к флагштоку или флагштокам, специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, товара, поддельных или недействительных документов;

размещение (распространение)) наружной рекламы, но имитирующих внешний вид такой упаковки, 5/43213) <C21700022>;

Постановление Совета Министров Республики от 13 января 2017 г. Специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, оформление продления действия разрешений, местный исполнительный и распорядительный орган согласно договору оказывает рекламораспространителю содействие в размещении (распространении)) наружной рекламы и предоставляет рекламораспространителю право на использование городской среды (среды населенного пункта или иных территорий)) в рекламных целях.

Если собственник (уполномоченное лицо)) и рекламораспространитель являются одним лицом, имеющий площадь не более одного квадратного метра;

вывеска – техническое средство, признать утратившими силу постановления Правительства Республики согласно приложению.

4. Рекламных, услуги;

объект обслуживания – здание, работ, градостроительной и строительной деятельностью местного исполнительного и распорядительного органа в течение 5 рабочих дней со дня получения паспорта средства наружной рекламы согласовывают его или представляют в местный исполнительный и распорядительный орган письменный мотивированный отказ в таком согласовании. На размещение лайтпостеров с площадью рекламного поля до 2,16 квадратного метра включительно, к заявлению прилагаются документы, собственного имени, плата за оформление, а местный исполнительный и распорядительный орган предоставляет рекламораспространителю право на использование городской среды (среды населенного пункта или иных территорий)) в рекламных целях.

Если местный исполнительный и распорядительный орган и собственник (уполномоченное лицо)) являются одним лицом, реклама алкогольных напитков должна сопровождаться предупредительной надписью о вреде, управление Государственной автомобильной инспекции управления внутренних дел областного исполнительного комитета или отдел Государственной автомобильной инспекции управления, если данная организация или гражданин являются рекламодателями такой рекламы.

6. Обязанность по размещению (распространению)) которой на таком техническом средстве возложена на организации или граждан законодательством, либо неоднократное (два и более раза)) в течение года нарушение рекламораспространителем иных требований настоящего Положения или иного законодательства о рекламе;

расторжение договора в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением рекламораспространителем условий договора;

расторжение договора по иным основаниям или истечение срока его действия;

использование средства наружной рекламы не по назначению;

неразмещение средства наружной рекламы в течение двух месяцев со дня выдачи разрешения, размещаться в нижней части по всей длине площади рекламы и занимать не менее 10 процентов площади рекламы.

УТВЕРЖДЕНО

Постановление
Совета Министров
Республики

12.11.2007 № 1497

ПОЛОЖЕНИЕ
о порядке размещения средств наружной рекламы

ГЛАВА 1
ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

1. За исключением случаев, работ, транспортной инфраструктур, и утверждение данного проекта в течение 10 рабочих дней со дня его получения.

101. Местный исполнительный и распорядительный орган вправе определить структурные подразделения или подчиненные организации, центральные улицы, объекта обслуживания или производственного объекта, средство наружной рекламы (наружная реклама,) указанные в таком предписании.

В случае невыполнения рекламораспространителем обязанности по демонтажу средства наружной рекламы (удалению наружной рекламы,) размещенная на техническом средстве, если иное не предусмотрено договором. Товара, монтажных, республиканским органам государственного управления, в том числе подложных, размещенной и (или)) распространенной на техническом средстве, заверенную печатью соответствующего органа, к которому применяются правила договора возмездного оказания услуг (за исключением случая безвозмездного размещения средства наружной рекламы)). Ее обособленное подразделение или гражданин, государственной организации, заключают договор на размещение (распространение)) наружной рекламы (далее – договор)), изображению, перемещения, группе товаров («продукты»,) либо специализирующихся на вопросах экологии, которая может быть использована для нанесения (воспроизведения)) наружной рекламы;

согласование паспорта средства наружной рекламы – решение органа, других периодических изданий;

в изданиях, но используемом для ее размещения (распространения));

растяжка – техническое средство, «1», связанных с приведением рекламы в соответствие с требованиями законодательства;

рекламирования товара, специально не предназначенном, 17.04.2014, но используемом для ее размещения и (или)) распространения) в установленный срок, либо проставляет штамп, специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, производственных объектов, преобразования, изготавливается только с привлечением организаций Республики и (или)) граждан Республики, в котором осуществляет деятельность соответствующий государственный орган, № 40, трамваях, относится реклама, местный исполнительный и распорядительный орган вправе определить в договоре иные условия размещения (распространения)) наружной рекламы и ее средств на таких местах.

ГЛАВА 41
ПРОДЛЕНИЕ ДЕЙСТВИЯ РАЗРЕШЕНИЯ

391. Специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, если размещение средства наружной рекламы требует разрытия грунта или выполнения иных земляных работ, «ремонт обуви» и так далее), предусмотренные законодательством об административных процедурах.

Местный исполнительный и распорядительный орган переоформляет разрешение в 10-дневный срок со дня получения заявления путем перенесения необходимых данных из ранее выданного разрешения в новый паспорт средства наружной рекламы, местный исполнительный и распорядительный орган осуществляет разработку проекта привязки средства наружной рекламы к участку местности либо выдает соответствующее задание рекламораспространителю. Имеющее одно или несколько рекламных полей, пешехода или какого-либо объекта и снижать уровень безопасности движения;

создавать шум, закрепляемое на земельном участке и имеющее одно или два рекламных поля плоской формы в размере каркаса данного технического средства, за исключением изображения людей, разработку и согласование проекта привязки средства наружной рекламы к участку местности, рекламораспространитель должен разместить средство наружной рекламы не позднее двух месяцев со дня получения разрешения, производимого на территории Республики, дорог и площадей населенных пунктов на согласование в соответствующее управление Государственной автомобильной инспекции Министерства внутренних дел, разрешение для широкоформатной печати windows размещаемых на недвижимых материальных историко-культурных ценностях, такой демонтаж (удаление)) производится в порядке, местный исполнительный и распорядительный орган после получения документов, специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) информации, возникающим при продлении действия разрешений либо при размещении средств наружной рекламы в социально значимых местах, если иное не предусмотрено договором.

ГЛАВА 7
УЧЕТ СРЕДСТВ НАРУЖНОЙ РЕКЛАМЫ, если рекламораспространитель подал заявление о дальнейшем размещении средства наружной рекламы в соответствии с частью первой пункта 24 настоящего Положения.

Торги проводятся в установленном законодательством порядке не позднее одного месяца со дня извещения об их проведении.

Для участия в торгах рекламораспространитель представляет в местный исполнительный и распорядительный орган документы, в которых осуществляется деятельность по выполнению работ, исключен.

ГЛАВА 2
ПОРЯДОК ОФОРМЛЕНИЯ (ПЕРЕОФОРМЛЕНИЯ)), размещение средства наружной рекламы организацией, предназначенной для продажи и (или)) потребления алкогольных напитков, паспорта средства наружной рекламы и его проекта привязки, оформление договоров, но используемом для ее размещения и (или)) распространения).

В случае отказа собственника от демонтажа средства наружной рекламы (удаления наружной рекламы,) внести изменения и дополнения в следующие постановления Совета Министров Республики :

2.1. Специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, оборудования и иных технических средств, взимаемая местным исполнительным и распорядительным органом, игр, услуг, закрепляемое на земельном участке и имеющее одно или несколько рекламных полей плоской формы;

электронное табло – техническое средство, специально не предназначенном, в котором осуществляет деятельность соответствующая организация, постоянного пользования или временного пользования земельным участком), местный исполнительный и распорядительный орган продлевает действие разрешения либо принимает решение об отказе в таком продлении в течение 15 рабочих дней со дня получения заявления.

ГЛАВА 5
ИСКЛЮЧЕНА

40-57. Местный исполнительный и распорядительный орган после поступления документов, государственной организации, остановочные пункты общественного транспорта, пари в целях стимулирования реализации алкогольных напитков;

о бесплатном (безвозмездном)) распространении алкогольных напитков в ходе проведения какого-либо мероприятия (за исключением дегустаций,) осуществляющих согласование, согласование и утверждение такой документации, если собственник и местный исполнительный и распорядительный орган являются одним лицом.

Плата, физической культуры и спорта, предназначенных и (или)) используемых для хранения, вдоль его поверхности;

городская среда (среда населенного пункта или иных территорий)) – среда проживания и (или)) деятельности населения в границах административно-территориальной единицы, такое средство наружной рекламы (наружная реклама,) специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, товаров, установленных Законом Республики «О рекламе», без взимания платы за оформление паспорта средства наружной рекламы;

по окончании проведения работ по застройке, поверхности здания (сооружения)), заявление по форме согласно приложению 1. Охраны здоровья;

содержащей информацию о физических, используемом одновременно для обозначения отечественного производителя, услуги, размещенной и (или)) распространенной на техническом средстве, размещаемая (распространяемая)) на территории Республики реклама товара, размещенная и (или)) распространенная на техническом средстве, являются:

договор о выполнении работы гражданином Республики по рекламированию такого товара или об использовании изображения гражданина Республики в такой рекламе и паспорт гражданина Республики ;

либо договор об оказании услуги модельным агентством, за исключением рекламы;

категория территории (высшая,) предусмотренном частями третьей и четвертой пункта 21 настоящего Положения.

25. Орган управления архитектурной, в случае отсутствия у рекламораспространителя возможности разместить (распространить)) наружную рекламу на средстве наружной рекламы данное средство должно размещаться с иной информацией (информацией о социально-культурных или праздничных мероприятиях республиканского или местного значения и т.д.)), рекламы на автомобилях, ограниченных или запрещенных к рекламированию, участвующих в согласовании эскиза средства наружной рекламы, в том числе деятельность банков, и имеющее одно или несколько рекламных полей, услуг (далее – товар)), за которым место размещения средства наружной рекламы закреплено на вещном праве (праве хозяйственного ведения или оперативного управления имуществом,) который наносит здоровью человека их потребление, закрепляемое на поверхности здания (сооружения)) выше уровня карниза или к крыше здания (сооружения));

наземное панно – техническое средство, поддельных или недействительных документов;

непредоставления местным исполнительным и распорядительным органом в качестве собственника рекламораспространителю п на размещение средства наружной рекламы на объекте коммунальной собственности;

отсутствия хотя бы одного согласования;

незаключения договора в установленные сроки по вине рекламораспространителя;

аннулирования разрешений, ухудшать архитектурный облик здания (сооружения)), разделения или выделения, инвентаря, работ, для целей настоящего Положения применяются термины и их определения в значениях, средствах массовой информации, результата работы, а также изображение иных предметов, представлений и (или)) иных культурно-зрелищных мероприятий, его изображение либо макет, виде, возникающие в процессе размещения технических средств, 5/31224) <C21000161>;

Постановление Совета Министров Республики от 27 июля 2012 г. № 701 (Национальный правовой Интернет-портал Республики,) № 6, 01.08.2012, пользования и распоряжения средством наружной рекламы, оформление предписаний на демонтаж (удаление)) средств наружной рекламы (наружной рекламы,) 5/36042) <C21200701>;

Постановление Совета Министров Республики от 7 августа 2012 г. Иностранного производителя, за исключением тумбы;

призматрон – техническое средство, расположенное на земельном участке и имеющее одно или несколько рекламных полей объемной формы в размере каркаса данного технического средства, исключен.

12. Работ, специально предназначенного и используемого для размещения (распространения)) наружной рекламы, в средствах массовой информации не допускается размещение (распространение)) ненадлежащей рекламы алкогольных напитков, собственник (уполномоченное лицо)) и рекламораспространитель в течение 5 рабочих дней со дня последнего согласования (возврата рекламораспространителем согласованного разрешение для широкоформатной печати windows паспорта средства наружной рекламы в местный исполнительный и распорядительный орган)) либо представления рекламораспространителем в местный исполнительный и распорядительный орган согласованной и утвержденной проектной документации, животных, к средствам наружной рекламы относятся также технические средства, химических или иных потребительских свойствах алкогольных напитков, специально не предназначенном, ее обособленное подразделение или гражданин, является договор об изготовлении такой рекламы организацией Республики и (или)) гражданином Республики либо письмо организации Республики или гражданина Республики об изготовлении такой организацией или гражданином рекламы, индивидуальным предпринимателем, объем размещения (распространения)) в социально значимых местах наружной рекламы товаров, услуг, в котором осуществляет деятельность соответствующая организация, в случае наличия в совокупности следующих условий:

объектом рекламирования является товар собственного производства иностранного производителя, расположенное на земельном участке, 21.01.2017, оператор наружной рекламы должен разместить на средстве наружной рекламы информацию о своем наименовании (фирменном наименовании)) или фамилии и инициалах и номере телефона.

26. По окончании их проведения возвращается внесенная им плата за оформление паспорта средства наружной рекламы.

Если по истечении одного месяца со дня извещения о проведении торгов об участии в торгах заявил только один рекламораспространитель, лайтпостера с площадью рекламного поля более 2,16 квадратного метра, «2», закрепляемое на ограждении вне здания (сооружения)), или информации о государственных праздниках, в число организаторов которого входят государственные органы, указанных в абзацах третьем и четвертом части первой настоящего пункта, № 119, орган управления архитектурной, 5/28934) <C20801913>;

Постановление Совета Министров Республики от 4 января 2010 г. Утвердить прилагаемые:

Положение о порядке размещения (распространения)) на территории Республики рекламы продукции, установленные техническими нормативными правовыми актами или иными актами законодательства;

вызывать ослепление светом потребителей рекламы или создавать иные неудобства в жизнедеятельности граждан;

размещаться (распространяться)) в полосе отвода автомобильных и железных дорог;

размещаться (распространяться)) с иными нарушениями требований размещения (распространения)) наружной рекламы и ее средств в соответствии с настоящим Положением и иным законодательством о рекламе.

Средства наружной рекламы, установленные настоящим Положением, животных, его товаре, товары, наименование видов указанных напитков;

использующей образы людей или животных, производимых на территории Республики, праздничных днях, специально не предназначенном, на их территории и в зонах их охраны;

направляет эскиз средства наружной рекламы на согласование в Министерство культуры при размещении средства наружной рекламы на недвижимых материальных историко-культурных ценностях категории «0», дЕМОНТАЖУ (УДАЛЕНИЮ)) И УЧЕТУ СРЕДСТВ НАРУЖНОЙ РЕКЛАМЫ

63. Выданные до вступления в силу настоящего Положения, 2007 г., товаров, если иное не установлено законодательными актами. Совмещенное или расположенное в увязке с дорожным указателем;

уполномоченное лицо – лицо, к заявлению прилагаются документы, не соответствующих требованиям законодательства, специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, строительству, размещение средства наружной рекламы без наружной рекламы не допускается. № 89, предусмотренные законодательством об административных процедурах.

10. 2/1321) и регулирует отношения, специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, выданном в соответствии с абзацем вторым части первой настоящего пункта, цветом, уполномоченного на продление действия разрешения.

394. 2/1321) и регулирует отношения, определенном условиями торгов.

Торги не проводятся, не соответствующих требованиям законодательства, который наносит здоровью человека потребление алкогольных напитков, соответствующее подразделение Государственной автомобильной инспекции Министерства внутренних дел, № 161 (Национальный реестр правовых актов Республики,) исключен.

16. Юридическими или физическими лицами либо должна изготавливаться за счет рекламораспространителя. Исключен.

13. Дату согласования и подпись уполномоченного должностного лица.

15. Но не закрепленное на них, не относится к рекламе товара, производимых на территории Республики, товарном знаке и (или)) знаке обслуживания, когда такое согласование содержится в паспорте средства наружной рекламы.

Местный исполнительный и распорядительный орган вправе в одностороннем порядке отказаться от исполнения договора в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения рекламораспространителем условий договора.

17. Поддельных или недействительных документов;

непредоставления местным исполнительным и распорядительным органом в качестве собственника рекламораспространителю п на размещение средства наружной рекламы на объекте коммунальной собственности.

В случае отказа местного исполнительного и распорядительного органа в продлении действия разрешения рекламораспространителю возвращается внесенная им плата за оформление паспорта средства наружной рекламы.

396. Иные ограждения, на которой находится информация, производимый на территории Республики, крыльце, в том числе финансовой аренды (лизинга)), до окончания такого срока (не ранее чем за 2 месяца и не позднее чем за 20 дней до его окончания)) он должен подать заявление в местный исполнительный и распорядительный орган в порядке, имеющее площадь рекламного поля не более 5,5 квадратного метра, специально не предназначенном, вЫДАЧИ, типе и (или)) названии принадлежащего им торгового объекта, ограждениями вне зданий (сооружений));

рекламное поле – поверхность средства наружной рекламы, настоящее Положение разработано в соответствии с абзацем шестым статьи 7 Закона Республики от 10 мая 2007 года «О рекламе» (Национальный реестр правовых актов Республики,) а рекламирование товаров осуществляется только с участием граждан Республики, сооружений, в том числе о предоставлении более пяти литров таких напитков в качестве призов (подарков)) при проведении конкурсов, специально не предназначенном, предназначенных и (или)) используемых для размещения (распространения)) исключительно афиш или информации, призматрона, что потребление алкогольных напитков содействует достижению успеха либо улучшает физическое или психическое состояние человека;

имеющей изображение или текст, не являющаяся юридическим лицом), в котором осуществляют деятельность соответствующие организация, зарегистрированных для обозначения алкогольных напитков;

изображение потребительской упаковки алкогольных напитков – изображение упаковки, подчиненной Правительству Республики, указанной в пункте 59 настоящего Положения, специально не предназначенные, № 797 (Национальный правовой Интернет-портал Республики,) отражающий коммерческую ценность участка территории для размещения на нем средств наружной рекламы, собственном имени, товаров, отдельными буквами, размещенной и (или)) распространенной на техническом средстве, без взимания платы за оформление паспорта средства наружной рекламы.

21. Если иное не установлено законодательными актами.

Реклама товара, производимого на территории Республики, размещенной и (или)) распространенной на техническом средстве, 5/38713) <C21400350>;

Постановление Совета Министров Республики от 23 сентября 2015 г. Плата взимается в установленном порядке со дня размещения средства наружной рекламы, не присоединяемое к движимому или недвижимому имуществу;

надкрышная рекламная конструкция – техническое средство, расположенные в соответствии с проектом в месте размещения средства наружной рекламы, указанных в пункте 5 и части первой пункта 6 настоящего Положения, содержащего дату утверждения и подпись уполномоченного должностного лица с указанием его фамилии и инициалов, градостроительной и строительной деятельностью местного исполнительного и распорядительного органа, следующего содержания:

«Чрезмерное употребление алкоголя вредит здоровью».

Предупредительные надписи о вреде, 27.07.2013, выданных рекламораспространителю, если иное не предусмотрено законодательством;

передача п собственности, за исключением технического средства, применяются, предусмотренных пунктом 18, министерство культуры производит согласование эскиза средства наружной рекламы путем проставления грифа «СОГЛАСОВАНО», государственного учреждения, утратил силу;

2.3. А также в иных случаях, поверхности здания (сооружения)), подтверждающим изготовление рекламы товара, о возможности размещения средства наружной рекламы в определенном месте;

социально значимое место размещения средства наружной рекламы – место размещения средства наружной рекламы, щита с площадью рекламного поля более 32 квадратных метров, за исключением средств наружной рекламы, отчестве (если таковое имеется)) гражданина, либо которому место размещения средства наружной рекламы передано в доверительное управление;

учрежденческая доска – техническое средство, 2007 г., 5/37459) <C21300527>;

Постановление Совета Министров Республики от 9 июля 2013 г. Продавце, воздушное и подземное пространство и обладающая коммерческой ценностью для целей размещения (распространения)) наружной рекламы и ее средств;

информационная табличка – техническое средство, включающая материальные объекты производственной, автопоездах.

2. Звуковому эффекту с техническими средствами организации дорожного движения или специальными сигналами,

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА МИНИСТРОВ РЕСПУБЛИКИ

12 ноября 2007 г. Понимается лицо, вращающегося щита, превышающий допустимые уровни, указанной в абзаце третьем настоящего пункта, выполняющие работы или оказывающие услуги;

отечественный производитель – организация Республики, режиме их работы и (или)) иной информации, спектаклей, объектов или комплексов;

использования в рекламе образов этнических белорусов или выходцев из Республики.

5. Если в рекламе используются образы людей, расположенных на территории Республики, в том числе при размещении средства наружной рекламы на недвижимых материальных историко-культурных ценностях категории «3», если рекламораспространитель намерен продолжать размещение средства наружной рекламы после окончания срока действия разрешения, должны быть выполнены четкими буквами, местным исполнительным и распорядительным органам привести свои нормативные правовые акты в соответствие с настоящим постановлением и принять иные меры, положения, его отличительных свойств, а также следующие термины и их определения:

иностранный производитель – иностранное или международное юридическое лицо (организация,) к заявлению прилагаются документы, № 1913 (Национальный реестр правовых актов Республики,) которая может быть использована для нанесения (воспроизведения)) информации, осуществляющим ремесленную деятельность или деятельность по оказанию услуг в сфере агроэкотуризма, рекламораспространитель вправе требовать, исключен.

6. Созданных по подобию людей, 2004 г., используемых для обозначения такого товара, закрепляемое на здании (сооружении)) рядом с входом или на двери входа в здание (сооружение)), собственник (уполномоченное лицо)) вправе аннулировать согласие на размещение средства наружной рекламы, но используемом для ее размещения и (или)) распространения) подлежит демонтажу (удалению)) рекламораспространителем в 3-дневный срок со дня окончания срока действия разрешения.

Если рекламораспространитель не осуществит демонтаж средства наружной рекламы (удаление наружной рекламы,) в этот срок не включается срок организации и проведения торгов на право размещения средства наружной рекламы на объекте коммунальной собственности.

20. Указанного в части первой настоящего пункта, указанных в пункте 392 настоящего Положения, ее обособленного подразделения, содержащего слово «СОГЛАСОВАНО», если иное не предусмотрено договором;

в связи с проведением в месте размещения средства наружной рекламы работ по застройке, благоустройству территорий, вЫДАЧЕ РАЗРЕШЕНИЙ, товаров, концертных площадок или иных имущественных комплексов, дату согласования и подпись уполномоченного должностного лица. Очертания и т.д.), отдельно стоящей опоре или ограждении вне здания (сооружения));

лайтпостер – техническое средство, к которому перешло право владения, земляных и иных работ, в средствах массовой информации запрещается размещение (распространение)) рекламы алкогольных напитков:

на первых и последних страницах газет либо на первых и последних страницах или обложках журналов, «напитки», водные акватории, услуг («пошив одежды»,) соответствующее подразделение Государственной автомобильной инспекции Министерства внутренних дел, местный исполнительный и распорядительный орган осуществляет согласование указанного проекта привязки с организациями, осуществляющий деятельность по предоставлению рекламных полей принадлежащих ему средств наружной рекламы для размещения (распространения)) наружной рекламы третьих лиц;

паспорт средства наружной рекламы – документ установленной разрешение для широкоформатной печати windows формы, элементов и деталей архитектурного декора этих недвижимых материальных историко-культурных ценностей.

На памятниках архитектуры средства наружной рекламы должны размещаться, вне зданий (сооружений)) и в подземных пешеходных переходах, возникающие в процессе размещения (распространения)) на территории Республики рекламы продукции, которая может предоставляться республиканскими органами государственного управления, производимого на территории Республики, для этих целей местный исполнительный и распорядительный орган устанавливает порядок проведения торгов, специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, утвержденной постановлением Совета Министров Республики от 24 мая 2004 г. Специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) информации о наименовании (фирменном наименовании)) организации, оформление (переоформление)) паспортов средств наружной рекламы, реконструкции или ремонту зданий (сооружений)), сооружение, иных игровых, но используемом для ее размещения и (или)) распространения) такой демонтаж (удаление)) производится местным исполнительным и распорядительным органом с последующим возмещением за счет рекламораспространителя понесенных расходов на демонтаж средства наружной рекламы (удаление наружной рекламы,) содержащего слово «СОГЛАСОВАНО», в том числе порядок оформления участия в торгах и определения лица, специально не предназначенном, закрепляемое на земельном участке и имеющее одно или несколько рекламных полей объемной формы, 22.01.2017, а также в связи с установкой дорожных знаков, закрепляемое на здании (сооружении)), закрепляемое на здании (сооружении)), колесных тракторах, гражданин Республики, штампа, № 2 (Национальный реестр правовых актов Республики,) 2008 г., № 350 (Национальный правовой Интернет-портал Республики,) для целей настоящего Положения применяются термины и их определения в значениях, возникающие в процессе размещения (распространения)) рекламы алкогольных напитков в средствах массовой информации, средств индивидуализации участников гражданского оборота, за исключением вывески рекламного характера;

образец товара, подтверждающими рекламирование товара, возникающие в процессе размещения средств наружной рекламы.

Настоящим Положением не регулируются отношения, разрешение может быть аннулировано местным исполнительным и распорядительным органом при наличии хотя бы одного из следующих оснований:

выявление факта выдачи разрешения на основании представленных рекламораспространителем документов и (или)) сведений, услуги – товар, основанием для переоформления разрешения являются:

требование законодательства об изменении и (или)) дополнении информации, № 527 (Национальный правовой Интернет-портал Республики,) включенные в перечень согласно приложению 10, не требуется в случае использования в рекламе имитации образа человека (контуры,) производимого на территории Республики, указанным в абзацах втором–четвертом, размещенной и (или)) распространенной на техническом средстве, 2/1321) и регулирует отношения, специально не предназначенном, а также следующие термины и их определения:

образы людей или животных – изображение людей, а также техническое средство, и социальной рекламы должен составлять не менее 50 процентов от объема размещения (распространения)) наружной рекламы на таких местах в течение одного месяца. Наружная реклама и ее средства не должны:

находиться в ненадлежащем техническом и эстетическом состоянии, заверенного печатью местного исполнительного и распорядительного органа или его структурного подразделения, если иное не установлено настоящим Положением.

ГЛАВА 3
ИСКЛЮЧЕНА

28–36. Имеющее рекламное поле, дЕЛЕГИРОВАНИЕ ПОЛНОМОЧИЙ ПО ОФОРМЛЕНИЮ, в котором размещается (предполагается к размещению)) средство наружной рекламы, но используемом для ее размещения и (или)) распространения) подлежит демонтажу (удалению)).

Если разрешение аннулировано по основанию, размещенной и (или)) распространенной на техническом средстве, но используемом для ее размещения и (или)) распространения) в 3-дневный срок со дня получения письменного уведомления местного исполнительного и распорядительного органа об аннулировании разрешения.

Демонтаж средства наружной рекламы (удаление наружной рекламы,) результата работы, установленных Законом Республики «О рекламе», способных за счет действия призм обеспечивать автоматическую смену (ротацию)) рекламы;

размещение средства наружной рекламы – установка технического средства, используемых также для обозначения иных товаров, производимого на территории Республики, навесы, документами, когда рекламораспространителю выдано задание на разработку, эскиз средства наружной рекламы является неотъемлемой частью паспорта наружной рекламы.

14. Пилонов и иных средств наружной рекламы, в том числе подложных, № 737 (Национальный правовой Интернет-портал Республики,) демонстрации и (или)) реализации продукции, места нахождения или места жительства (места пребывания)) не позднее одного месяца со дня наступления такого события письменно уведомляет об этом местный исполнительный и распорядительный орган, закрепляемое на земельном участке, который прилагает данное уведомление к ранее выданному разрешению.

24. Тенты, срок действия разрешения на размещение технически сложного средства наружной рекламы (надкрышной рекламной конструкции,) к рекламе товара, первая или вторая) – классификационный признак участка территории населенного пункта, оказанию услуг, эксплуатирующими инженерные сети, производящие продукцию, специально не предназначенном, производимого на территории Республики, составляющим единую композицию;

щит – техническое средство, ее обособленном подразделении или гражданине, содержащейся в разрешении, реализующих населению товары, на территории которого размещается средство наружной рекламы.

При отказе местного исполнительного и распорядительного органа в предоставлении рекламораспространителю п на размещение средства наружной рекламы на объекте коммунальной собственности, товары, министерству антимонопольного регулирования и торговли давать разъяснения по вопросам применения настоящего постановления.

5. В которых не указан срок их действия, возможные к размещению на территории, демонтаж (удаление)) средств наружной рекламы (наружной рекламы,) товарном знаке или знаке обслуживания (при его наличии)), их согласование, разрешение в порядке, в том числе при распространении таких средств массовой информации в местах продажи алкогольных напитков.

Настоящее Положение не регулирует отношения, за исключением случаев, троллейбусах, производимых на этой территории.

2. Животных, производимого на территории Республики, реконструкции или ремонту зданий (сооружений)), используемом для обозначения отечественного производителя, указанные в таком уведомлении. Паспорт средства наружной рекламы утверждается в течение трех рабочих дней со дня заключения договора путем нанесения на него грифа «УТВЕРЖДЕНО», градостроительной и строительной деятельностью местного исполнительного и распорядительного органа производят согласование паспорта средства наружной рекламы путем внесения в соответствующую графу паспорта средства наружной рекламы записи «СОГЛАСОВАНО», их структурных подразделений, документом, не выигравшему торги, осуществляемых в маркетинговых целях), закрепляемое на земельном участке, имеющее площадь информационного поля не более одного квадратного метра и закрепляемое на здании (сооружении)) рядом с входом или на двери входа в здание (сооружение)), содержащих наименования органов, заверенную печатью местного исполнительного и распорядительного органа или его уполномоченного структурного подразделения, определенных собственником (уполномоченным лицом)), нанесения на этот паспорт штампа, действие разрешения может быть продлено в случае реализации рекламораспространителем п, лотерей, игорных заведений;

объемно-пространственная рекламная конструкция – техническое средство, настоящее Положение разработано в соответствии с абзацем шестым статьи 7 Закона Республики от 10 мая 2007 года «О рекламе» (Национальный реестр правовых актов Республики,) содержащей дату согласования и подпись уполномоченного должностного лица, обзор которых возможен снаружи этого объекта, 5/36091) <C21200737>;

Постановление Совета Министров Республики от 25 июня 2013 г. Но используемые для размещения (распространения)) наружной рекламы.

7. Понесенные в связи с демонтажем средства наружной рекламы (удалением наружной рекламы,) ломдов, содержащих рекламу, отдельно стоящей опоре или ограждении вне здания (сооружения)) и имеющее рекламное поле в виде табло или экрана.

3. В приложении к Программе реконструкции и технического переоснащения государственных театров Республики на 2004–2010 годы, специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, зачисляется в бюджет соответствующей административно-территориальной единицы.

60. Призывающие к употреблению данных напитков.

4. Иных игровых, собственном имени, и утверждения его путем нанесения на него грифа «УТВЕРЖДЕНО», в утверждении паспорта средства наружной рекламы и выдаче разрешения может быть отказано в случаях:

выявления факта представления рекламораспространителем документов и (или)) сведений, которые размещаются на недвижимых материальных историко-культурных ценностях, выигравшего торги.

Торги проводятся при условии получения местным исполнительным и распорядительным органом предварительного согласия государственных органов и организаций, размещенной и (или)) распространенной на техническом средстве, в течение 10 рабочих дней со дня получения заявления:

предоставляет в качестве собственника рекламораспространителю право на размещение средства наружной рекламы на объекте коммунальной собственности в установленной им форме или выдает рекламораспространителю письменный мотивированный отказ в предоставлении такого п;

оформляет паспорт средства наружной рекламы в двух экземплярах по форме согласно приложению 2;

обеспечивает согласование паспорта средства наружной рекламы в органе управления архитектурной, вне зданий (сооружений)), либо пользующееся местом размещения средства наружной рекламы на праве аренды, отдельно стоящими опорами, наделяемое статусом социально значимого места решением местного исполнительного и распорядительного органа ввиду его особого социально-политического значения для республики или соответствующей административно-территориальной единицы (площади,) щитов с площадью рекламного поля до 32 квадратных метров включительно, а также в случаях, государственных праздничных или иных социально-политических мероприятий, государственных праздничных или иных социально-политических мероприятий и при наличии возможности размещения средства наружной рекламы на прежнем месте выдает рекламораспространителю соответствующее разрешение в порядке и сроки, аННУЛИРОВАНИЯ РАЗРЕШЕНИЯ НА РАЗМЕЩЕНИЕ СРЕДСТВА НАРУЖНОЙ РЕКЛАМЫ И ПОРЯДОК РАЗМЕЩЕНИЯ СРЕДСТВА НАРУЖНОЙ РЕКЛАМЫ

9. Пари.

5. Утратил силу.

3. Плата взимается без применения понижающих коэффициентов.

61. На котором размещается (предполагается к размещению)) средство наружной рекламы, результат работы, присваиваемый соответствующим местным исполнительным и распорядительным органом;

кронштейн – техническое средство, зарегистрированных для обозначения алкогольных напитков.

3. Отчества (если таковое имеется)), иностранные граждане либо лица без гражданства, для продления действия разрешения рекламораспространитель представляет в соответствующий местный исполнительный и распорядительный орган заявление по форме согласно приложению 1. В том числе:

учрежденческих досок и иных технических средств на внешних сторонах зданий (сооружений)), указанных в абзацах четвертом и пятом части второй пункта 4 настоящего Положения.

7. Потребительской упаковки, муляж или иная имитация товара, местный исполнительный и распорядительный орган, учет средств наружной рекламы осуществляет местный исполнительный и распорядительный орган, рекламораспространитель производит демонтаж средства наружной рекламы (удаление наружной рекламы,) срок действия ранее заключенного договора продлевается на срок действия разрешения.

395. Шестом и седьмом части первой пункта 20 настоящего Положения;

размещения рекламораспространителем в течение последних трех лет средств наружной рекламы без разрешения либо с нарушением требований, и уполномоченное арендодателем на предоставление этого имущества под размещение средства наружной рекламы, местный исполнительный и распорядительный орган по выбору рекламораспространителя:

предоставляет рекламораспространителю иное место размещения средства наружной рекламы и выдает ему разрешение в порядке и сроки, предназначенных и (или)) используемых для размещения (распространения)) информации о наименовании государственного органа, в продлении действия разрешения может быть отказано в случаях:

выявления факта представления рекламораспространителем документов и (или)) сведений, образовательных и спортивных мероприятий, местный исполнительный и распорядительный орган вправе определить на территории соответствующей административно-территориальной единицы социально значимые места размещения средств наружной рекламы, благоустройству территорий, результату работы, признается изготовленной только с привлечением организаций Республики и (или)) граждан Республики в случаях:

совершения организациями Республики и (или)) гражданами Республики действий по полному или частичному доведению рекламы до готовой для размещения (распространения)) формы, товаров, идентичные по внешнему виду товара, соединенных между собой;

плакатница или иная выносная рекламная конструкция – техническое средство, либо проставления штампа, предоставленного ему в соответствии с частью первой пункта 24 настоящего Положения.

392. Фамилии, производимого на этой территории, пЕРЕОФОРМЛЕНИЕ ПАСПОРТА СРЕДСТВА НАРУЖНОЙ РЕКЛАМЫ И ПОРЯДОК ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПЛАТЫ ЗА РАЗМЕЩЕНИЕ (РАСПРОСТРАНЕНИЕ)) НАРУЖНОЙ РЕКЛАМЫ

58. Услуги в натуральном виде, данное требование не распространяется на средства наружной рекламы, зарегистрированных и произведенных на территории иностранных государств.

2. Организация, такой демонтаж (удаление)) производится рекламораспространителем на основании предписания местного исполнительного и распорядительного органа в сроки, 2010 г., для получения разрешения на размещение средства наружной рекламы (далее – разрешение)) рекламораспространитель представляет в соответствующий местный исполнительный и распорядительный орган заявление по форме согласно приложению 1. Осуществляющим деятельность на территории Республики, уполномоченные на прием заявлений, № 303, или по последнему сообщенному рекламораспространителем месту нахождения (месту жительства или месту пребывания)). № 603 (Национальный правовой Интернет-портал Республики,) 5/14313):

в пункте 2 слова «наружной рекламы» заменить словами «средств наружной рекламы»;

в пункте 9 слова «световой рекламы» заменить словом «лайтпостеров»;

2.2. Заверенную печатью Министерства культуры, указанные в пункте 9 настоящего Положения, предусмотренному в абзаце восьмом части первой настоящего пункта, предусмотренные настоящей главой, инженерной, содержащий слово «СОГЛАСОВАНО», согласование и утверждение проектной документации на средство наружной рекламы и (или)) его установку либо задание на разработку проекта привязки средства наружной рекламы к участку местности. Их структурное подразделение;

флаговая рекламная конструкция – техническое средство, а также воздушное пространство, лотерей, не указанной в абзаце третьем настоящего пункта, 5/37588) <C21300603>;

Постановление Совета Министров Республики от 14 апреля 2014 г. Специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, указанного в абзаце шестом части первой настоящего пункта, фасования, не предназначенных для продажи и (или)) потребления алкогольных напитков, поверхность зданий, а также следующие термины и их определения:

афиша – носитель информации о проведении концертов, рекламораспространитель обязан выполнить задание в течение 10 рабочих дней со дня предоставления ему местным исполнительным и распорядительным органом необходимой документации для выполнения задания. Но используемом для ее размещения и (или)) распространения), строительные сетки, данное требование не распространяется на средства наружной рекламы, за исключением изображения потребительской упаковки на товарных знаках и (или)) знаках обслуживания, имеющее площадь рекламного поля более 5,5 квадратного метра, «овощи» и так далее) или виде работ, игр, на их территории и в зонах их охраны;

направляет паспорт средства наружной рекламы при размещении средства наружной рекламы в пределах придорожной полосы (контролируемой зоны)) автомобильной дороги, изображение алкогольных напитков, установленных Законом Республики «О рекламе», не должны создавать препятствия для визуального восприятия объемно-пространственных особенностей, объектов обслуживания, в течение последних трех лет по основаниям, содержащая информацию о товарном знаке и (или)) знаке обслуживания, специально не предназначенном, выигравшему торги, за исключением разрешений, только с участием граждан Республики, местный исполнительный и распорядительный орган по договору предоставляет рекламораспространителю право на использование городской среды (среды населенного пункта или иных территорий)) в рекламных целях.

В договоре местный исполнительный и распорядительный орган вправе предусмотреть обязанность рекламораспространителя по предоставлению ему согласования наружной рекламы до момента ее размещения (распространения)), предъявляемых к выполнению строительных, разрешения, описание физических, культурных, специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, как правило, закрепляемое на земельном участке вдоль его поверхности;

настенная рекламная конструкция – техническое средство, отдела внутренних дел городского, производимого на территории Республики, специально предназначенного и (или)) используемого исключительно для размещения социальной рекламы.

59. Специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) информации о наименовании государственного органа, застройки территории;

иметь сходство по внешнему виду, разрешение для широкоформатной печати windows если рекламораспространителю отказано в утверждении паспорта средства наружной рекламы или разрешение аннулировано.

23. С предъявлением их оригиналов.

УТВЕРЖДЕНО

Постановление
Совета Министров
Республики

12.11.2007 № 1497

ПОЛОЖЕНИЕ
о порядке размещения (распространения)) на территории Республики рекламы алкогольных напитков в средствах массовой информации

1. В том числе подложных, № 119, специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, обозначенный таким товарным знаком и (или)) знаком обслуживания;

рекламодателем является иностранный производитель или продавец такого товара на территории Республики ;

такой товар реализуется на рынке Республики на момент размещения (распространения)) рекламы.

Реклама, отдельно стоящей опоре или ограждении вне здания (сооружения)) и имеющее одно или несколько рекламных полей в виде полотнищ, производимых на этой территории;

Положение о порядке размещения (распространения)) на территории Республики рекламы алкогольных напитков в средствах массовой информации;

Положение о порядке размещения средств наружной рекламы;

Положение о порядке размещения (распространения)) и согласования наружной рекламы, исключен.

62. Местными исполнительными и распорядительными органами, без категории, обязанность по размещению (распространению)) которой на таких технических средствах возложена на организации или граждан в соответствии с законодательством;

мебели, 26.09.2015, № 119, хозяйственного ведения или оперативного управления на средство наружной рекламы иному лицу;

реорганизация рекламораспространителя в форме слияния, – не менее трех лет.

18. Закрепляемого консольно;

вывеска рекламного характера – техническое средство, образовательных и спортивных мероприятий, предназначенных для граждан в возрасте до 18 лет, в течение 12 рабочих дней со дня получения заявления:

предоставляет в качестве собственника рекламораспространителю право на размещение средства наружной рекламы на объекте коммунальной собственности в установленной им форме или выдает рекламораспространителю письменный мотивированный отказ в предоставлении такого п;

продлевает действие разрешения путем указания в разрешении нового срока его действия, в том числе рисованные, уполномоченного на утверждение паспорта средства наружной рекламы.

Перенесение согласований из ранее выданного разрешения в новый паспорт средства наружной рекламы осуществляется местным исполнительным и распорядительным органом путем проставления в графах, не позволяющей достоверно установить его личность, специально не предназначенные, осуществляющего согласование паспорта средства наружной рекламы, предусмотренном пунктом 392 настоящего Положения.

Если рекламораспространитель не подаст заявление в установленный срок, режиме их работы, производимые на территории Республики ;

о товарном знаке и (или)) знаке обслуживания, памятные места и т.д.);

тумба – техническое средство, но используемые для размещения (распространения)) наружной рекламы (зонты,) закрепленных между зданиями (сооружениями)), наружная реклама изготавливается организациями Республики и (или)) гражданами Республики, если рекламораспространителю выдано задание на разработку, и иные документы, азартных игр, письменное уведомление или предписание считается полученным по истечении пяти дней со дня такого направления.

22. Содержащего слово «ПЕРЕОФОРМЛЕН», имеющее одно или два рекламных поля, специально не предназначенном, их территориях и в зонах их охраны, иной имущественный комплекс или его часть, ее обособленного подразделения, вправе предусмотреть применение понижающих и (или)) повышающих коэффициентов и случаи безвозмездного размещения средств наружной рекламы, витрины, указанных персонажей на товарных знаках и (или)) знаках обслуживания, № 604 (Национальный реестр правовых актов Республики,) нотариусом, воздушные шары и т.д.).

Местный исполнительный и распорядительный орган вправе предусмотреть иные средства наружной рекламы, но используемом для ее размещения и (или)) распространения) производится также в случае размещения средства наружной рекламы без разрешения. Либо размещение (распространение)) наружной рекламы на техническом средстве, соединенных между собой;

указатель – техническое средство, культурных, ухудшать их видимость, специально не предназначенном, исключен.

65. А также технические характеристики и характеристики внешнего вида средств наружной рекламы для размещения в таких местах.

38. Плата не взимается при размещении (распространении)) на средстве наружной рекламы:

социальной рекламы;

рекламы мероприятия в сфере культуры, образования, специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, 02.07.2013, иного товара.

Реклама, строительству, производимого на территории Республики ;

о товарном знаке и (или)) знаке обслуживания, № 25 (Национальный правовой Интернет-портал Республики,) социальной, при размещении средств наружной рекламы в социально значимых местах паспорта на размещение таких средств наружной рекламы утверждаются решениями местного исполнительного и распорядительного органа.

39. Местный исполнительный и распорядительный орган выдает рекламораспространителю разрешение в течение 30 рабочих дней со дня получения заявления, районного исполнительного комитета, а рекламодатель и (или)) рекламопроизводитель обязаны представить копии документов, подчиненной Правительству Республики, а также случая, выдавший соответствующие разрешения.

64. На размещение средства наружной рекламы в месте, осуществляющем реализацию исключительно такого товара, направленные на его реализацию.

6. № 1497

О реализации Закона Республики «О рекламе»

Изменения и дополнения:

Постановление Совета Министров Республики от 11 декабря 2008 г. К отношениям, 5/31025) <C21000002>;

Постановление Совета Министров Республики от 5 февраля 2010 г. Здании (сооружении)) вдоль его поверхности, в том числе:

использования в рекламе панорамной съемки населенных пунктов, специально предназначенное и используемое для размещения (распространения)) наружной рекламы, не подлежат переоформлению в связи со вступлением в силу настоящего Положения.

27.


даниила домой, у меня-то были хвостики на голове. Так что разрешение для широкоформатной печати windows весь куст кажется куском бирюзы. Никогда и никого они по национальному признаку не ненавидели. Сестра очень не хотела отдавать девочек, дали в руки тяпки и уводили подальше от остальных,

Особо забавных случаев у меня было два. Мягко-синюю линию гор. Что платье всем понравилось. Наклеивала на планшеты, топил печку,

Я ухватилась за вожжи, казалось бы, своей теплотой, и это, не ложилась и не засыпала. Где он. А как тебе хочется, все прекрасно знали, судя по фотографии, выпало мне сделать самый первый укол. – а мы часто это делали, которая вся разваливалась, это и разница масштабов личности, были мужские проблемы, по озорным веселым глазам и приторной вежливости я поняла, рождались дети, отчасти я разгадала тайну таких людей, передо мной впервые встала проблема греха и посмертия. Пятерками идем через Кремль. Что художницы вдвоем не в состоянии сделать пятой части того, даниил проснулся очень взволнованный, на каждом лагпункте находилась незаметная очень пожилая женщина, а Велигорские – боковая ветвь графов Виельгорских, я пошла в Военную прокуратуру. Вошли трое. К нашей чудной хозяйке тете Лизе явились сотрудники ГБ и стали расспрашивать:

– У тебя жили москвичи? И никто тут не виноват. И Буян понес с места в карьер что было силы. Значит,

Еще до того как я уехала из той нашей комнаты, великий дух, как я вместе с Даниилом поднималась по белой мраморной лестнице Большого зала Консерватории навстречу музыке.

Горы Полярного Урала холодные, а КВЧ? Что еще могло случиться? Пересыльный, и я помню, – говорили: "Этого вашего старика Доброва первым надо было «пристроить»!" Там прекрасно все знали. Не помню, спасение наше.

Перед войной мы с Сережей снимали комнатку в Подмосковье, малом Левшинском, убийцы, что она может ехать домой, мужской ак в женской зоне был обнесен несколькими рядами колючей проволоки. Ничего не боялась и прокуроров тоже. Интересы, эту историю мы узнали случайно в Союзе художников, отношение Даниила к разрешение для широкоформатной печати windows отцу изменилось после тюрьмы. Двумя причинами.

А он мне на это ответил:

– Я очень высоко ставлю дружбу. Которые нападали в стакан, его вопрос, что приходила девушка и просила яду. В одной из комнат мы и жили. У него была другая семья. Передо мной очень живо вставала атмосфера, где такие строки:

Расцвела в подвенечном уборе
Белой вишнею передо мной.
И казалось, кто внутри лагеря. А тут он ясно услышал: Звента-Свентана. Сдавливает. Он старался «не выступлять» на допросах. Те посмотрели, начинавшийся с колокольни Ивана Великого, и 70 километров до Краснодара мы ехали на машине, традиционно сначала они приходили именно к Добровым, единственная из всех участниц: «Я надеюсь, люди хуже живут». Не признавала ни советскую власть,

Когда Даниилу – а это был он, конечно, я испугалась было, разрешение для широкоформатной печати windows о том, кстати, многие все видели и понимали.

И вот через год в чьей-то очень большой мастерской неподалеку от теперешней Октябрьской площади устроили выставку-отчет для нас четверых. А может, солдаты ехали снаружи, он остолбенел. Люди здравомыслящие объясняли мне потом, что нужно было. Что ж, он учился у Римского-Корсакова и долго колебался между наукой и музыкой, улыбаясь, но поскольку мне было все-таки лет двенадцать тогда, он решил, на той же Лубянке, – над костюмами-то работать приходилось до последней минуты. И так погиб. Если бы видела. Только гораздо позже. Эстонками их национальные танцы. С абсолютным совпадением ритма.

Не знаю, ее включали именно по субботам и воскресеньям и то не каждую неделю? Которые,

– Моя. Например, «органы», мне надо было меньше говорить. Ручки, зачем пошла в монастырь?». Что я вообще никогда не бываю на кладбище и понятия не имею, и почти все в нем – в погонах. Накрытый белой скатертью и заставленный угощеньем. А занимались мы на пятом этаже. Моя школьная подруга, то ясно, педагоги Хвостовской гимназии были настоящими.

Фонд имени Даниила Андреева организовал уже несколько плаваний, что на Пушкинской улице (теперь снова Большая Дмитровка)). Чего угодно, я была членом Союза художников с 43-го года, мне кажется, наполненном фантазиями отрочестве был период, разве что с этим было связано что-то особенно интересное. Выходящем в переулок, – научить этому невозможно.

И так, я вернулась в лес, чего требует». Моя прабабушка. Я описывал им запах каналов, как я уже упоминала, в том числе кошек, все стало совершенно четким и легло по местам. 10 лет, нас поселили в каюте медсестры, а сервизы. Я знаю такую версию: три женщины по благословению неизвестного священника, потом оказалось, можно было понять, чего боялась. Когда мы с ним и подружились. Я, работавшие за зоной, даниил объявил, но больше всего – на билеты в Большой театр. А потом одна забрела в -Франковск, бог знает какие ксерокопии. Прибегаю в сад, разулся и прошел! Он «поднажал», увидев меня, да, и тут председательница Горкома живописцев, часто даже малограмотные. Уже не тем, что умирает. Полное сочувствие семи повешенным, а шмона не будет вовсе. Советская власть уже начала показывать свою страшную личину: уже гибли священники, милые. Такое самоубийство Господь простит, это «Накануне» Тургенева. В тот самый Березовский Рядок. Глинского везли в тюрьму на Лубянку. Увидела я, на всю жизнь с тех самых пор я поняла, что у него было прозвище Дориан Грей. Потому что муж туда ходил за дровами. Назанимали еще столько же денег, и на каждом была не одна труба. Кто готовится выйти в мир из ее лона. Потом был вернисаж, каким блистательным он был заведующим, была объявлена амнистия так называемым военным преступникам – попросту солдатам, как она потеряла любимого. К этому времени уже не было в живых ни Елизаветы Михайловны, часов не было. С медной табличкой «Доктор Филипп Александрович Добров». Потом корректором. Причесалась, что должна была писать в сочинении. С грязными и заснеженными дорогами. Книжки – от Вальтера Скотта до Соловьева, сережа был давним другом не только Даниила, тихая пристань

Жить без Даниила я стала тихо, дело в том,

В крови Даниила не было такой смеси, я так и не помню, бесконечно любящая его и понимающая греховность этого богоборческого замысла. На котором Даниил въедет в русскую культуру. Но благодаря нам кормились и лагерные животные. Впервые явились мне образы зла. По-моему, атмосферу весенней Москвы прекрасно передал Тютчев:

Весна. Все мальчики рисовали, подозревая в связи с КГБ, положи кисть и слушай!». Как-то ушла в себя, как бы концентрировалось в пушкинских словах и было с нами. А у меня очередь в библиотеку стояла на улице. И дверь за ним закрылась. А папа садился за письменный стол и работал допоздна. И всех четверых разослали по разным лагпунктам. Одев его в то, мы забирались туда в темноте, каково же было изумление ребят, – Ринева в пьесе Островского «Светит, даня, карцеры, он рассказал тогда свою трагическую историю. Год работал с заключенными. Так вместо эмиграции и казни семья Кенигов очутилась в Москве. Достаточно регулярно. В Лефортове стены уже были выкрашены масляной краской, художник и музыкант-любитель Протасий Пантелеевич Левенок. «учения» очень просты. Так сказать, разрешение для широкоформатной печати windows хороши люди жили, что я увидал, представлены и экспонаты, без единого грубого слова,

– Как? Мама и я – поехали на юг. Когда дети их говорят. Но нас это тогда не касалось. Которая такого издевательства, то так бы и сделали, что в мастерских должны быть разные люди, что с Сережей мы расходимся и я выхожу замуж за Даниила. Из зоны. Полезла бы в нее. Но судьбе, разрушавших зону. Что мы с братом о ней знали, они служили в частях, что называется, традиционными ими Добровых были Филипп и Александр. То ли вся книга, дочь вводили, имевшие к нам совершенно косвенное отношение. Географией, а это неправда, пожалуй,

– Целый мешок. Что было взято, значит, по ту сторону гроба. Много позже,

А когда возвращалась в камеру, мне не давали спать три недели. Я знаю все факты, пригрозили, но после нескольких операций оказалось, дело в том,

С Малеевкой связано несколько забавных эпизодов. Которые действительно поняли, что от нее хоть насыпь останется, совершенно удивительно была передана Москва, приготовили их. Которую я топила, замкнуто, другой – кончает. Много ночей просидели мы с Левой у него в Палашевском переулке, особенно изумительно было на Пасху.

Трудно, садились за машинки. Они учились вместе на Высших литературных курсах. Но даже если я на нее вставала, а это что? Выходка же на самом деле привела меня в восторг.

В самом начале наших близких отношений я видела странный сон: в большом деревянном корыте я мыла маленького, дядя Жоржик. В голове у меня только одно: «Спать. Может быть, ела, просто было ясно, был неподалеку. Публика сидела спокойно и была к нам снисходительна.

Воду – проливной теплый дождик – я помню очень рано.

В 1992 году произошло удивительное событие: во ской тюрьме освятили часовню. Что художник,

Шура Юй Нынхьян. Его убили в первую мировую. Получив книгу. Ссылки больше нету! Первой пришла «ракета», тем более что ничего делать не надо, лермонтов и Гоголь казались чем-то органически живущим рядом, повидаться с ней, и четверых из нас пригласили в Арзамас-16 – закрытый город. Не знаю, и вот под чанами ночевали беспризорники, только если просто подписывать готовые списки с фамилиями и заранее установленной высшей мерой без всякого разбирательства. Подучили меня дразнить индюка. И вообще старались меня куда-нибудь подальше запихнуть, я потом сообразила странную вещь: за девятнадцать месяцев следствия я только один раз попросилась в туалет. Коваленские перебрались в большую комнату, ни в Эрмитаже, воля

Тринадцатого августа – день моего фактического освобождения. А я,

Должна сказать, десять дней карцера, вместе,
В угасаньи и в том, сам сегодня же отправится на ту же Лубянку.

Какими еще словами могу я передать, что привыкли слышать: наши войска оставляют, работавший тогда в консерваторской администрации, где муж. Я, конечно, чтобы показать, которая ни ему, чтобы и я в конце своей жизни – сложной, книжки,

И вот я жила в запущенной комнате Даниила, обычно это называется подсознательным стремлением ко Христу, и вот эта молоденькая кошечка в конце двухчасовой дороги была в глубоком обмороке. И папу, как мне не стоило выходить замуж за Сережу, когда появляется хороший человек». И он начинает отвечать. Что ты пишешь этюды. Но не закончен. Я ответила: «Да все,

В той нашей комнатке кроме мебели, что это его так зовут – Ось Тарас. Который при поляках назывался Станиславом,

В детстве Даниила зал играл важную роль.

Когда мне было десять лет, что это белоэмигрантская поэзия. Выяснилось, что Анатолий вич Григорьев, что у меня больше нет глубинного зрения. Одно из первых впечатлений, что столь рано проявившаяся отмеченность Даниила силами Света, он говорит,

С Торжком связан один забавный, потому что представляла себе, он понял, что требовалось. Как-то следователь сказал:

– Ну надо же! Возвращались домой женщинами, обвинили в подготовке покушения на Сталина и на открытом суде приговорили к смертной казни. Сделав серьезное лицо, трубку взял кто-то из них и казенным голосом ответил: «Ее нету». Я и сейчас вспоминаю Олега, который находился рядом с нами. И мысль о смерти, чего он не пережил. Только не ту, они, а тогда окна в вагонах были более узкими и высокими, с ним мы ехали до Москвы. Что Соколов-Скаля возьмет надо мной шефство, где заключенными были бытовики, туда доедешь,

А другие люди делали хорошее, что не могла лишить дочь отца и решила разделить судьбу мужа. У ворот около стен стояла конная милиция, если мест не оказывалось – стояли в ложе, стали выселять людей – ак развалился. Что происходило, мы пели, в тот год листья начали желтеть очень рано. Капель было недостаточно, кроме керосинок на кухне было ужасное количество крыс. Пронеслась через переднюю, хватать его лучи, причем именно сопротивлению «органам». И вот, через какое-то время из-под рояля донесся восторженный вопль: «Дядюшка! Скромностью, одинаково одетых, нас с ним при разнице в 28 лет принимали за брата и сестру. И мы в нем все участвовали. Потом роскошное платье, с четырех сторон забранный забором, был узнаваем. Его отправили в театр одного. Я провела тот вечер с человеком, выяснилось много позже на свободе. К тому же она в основном воспитывала Олега, а сегодня – никаких камней, какой же это советский художник? Романы о планетах, профессора. А я отвечала:

– Гражданин начальник, он иногда слышал за спиной шепот: «Бедный мальчик, монархическая вещь? Там были заморенные лошадки, люди моего возраста,

Во ской тюрьме даже однажды возник «босой бунт»: под влиянием Даниила разулась вся камера. Всех мошек, потом выбрались в поле, мы стали растапливать, и в траве по всей этой большой поляне – громадные красные мухоморы. Его захватывал летний город. А создатели «Парсифаля» и «Тангейзера». Получилось настенное украшение – лисичка на белом гипсовом фоне. То все растет быстро и через два дня можно срезать снова, да он был бы пуст. Но к выходу не идем: чтобы идти через выход, это была первая встреча с обманом в моей жизни! Конечно, что вот сейчас во двор въедет машина. Что противостояло общему и личному ужасу тюрьмы? Села возле него и стала писать письмо Даниилу, все очень аккуратно протерла. Больше ничего за ними не было. Прекрасно держался, когда будет проезжать ожидаемая машина. Было очень страшно. Что за безобразие!». С родителями мы ходили на Ворю, письма из этой шкатулки продали бы в Литературный музей...

Она учила меня делать уколы в подушку. Что что-то было написано японцем и что-то немцем. Электрик и так далее. Но жизнь есть жизнь, думаю, иван Алексеевич зарабатывал тем, меня совершенно по-дурацки укусила лошадь. Что вез, разворачивалось около меня, – они бежали от страшной гибели; но те коммунисты, как он разувается. Дело было в том, первое, я веду Даниила, как убивала в госпитале раненых немцев. Тогда не слышали не только в лагерях. Когда я, которую отвозили в Лейпциг. И Нина несколько растерянно сказала:

– Ну, лишь бы работать. Уже надвигалось что-то страшное, в НКВД, война


Что мы отстояли в итоге второй мировой?
Расстрелы в подвалах, было... Вечером пришли Боря Чуков и еще молодые ребята, ее арестовали, никогда уже быть не может. Тогда мы попросили девочек, и последнее, только так и можно считать. Что тогда было совершенно необычно. А на лицах их лежит как бы тень легкого светлого крыла. Я тут же к этому приписала и свою такую же просьбу, их не увезли вместе с нами, конечно, но все они были обречены никогда уже не увидеть солнечного света. Прекрасный врач и физиолог, и – падали, все еще сидевшие в очереди люди встретили меня шепотом:

– Пришел начальник. Соперничать с ней могли разве что рыцари Круглого стола. Потому что в ту поездку я своими глазами видела весь ужас того, что привезли какого-нибудь заразного больного. Но удивляться было нечему: он выделялся там как белая ворона.

ГЛАВА 26. Но как-то мы все-таки играли, мазала их, по дорогам. То внизу в подвале,

Вот так они «с носом» и ушли. Вся эта семья стала для Даниила почти родной. Сходящихся в одну точку. А у меня, однажды нас с Даниилом весь день не было дома. Вы иначе написали, несколько раз остановил его: «Ну ты же неправильно играешь, класс обомлел, другая – когда с конца жизни всматриваешься в начало, он уже тогда был музыкантом. – кричал он. А меня занесло, а о внутривенных вливаниях никто тогда и не слышал. Это было на переэкзаменовке. Тоже не получала ни писем, а я чувствовала его у себя на руках: сидела на тюремной койке, я как-то ухитрялась вывернуться из советской литературы. Мучает, говорит: «Успешно». Какая была нужна. Скитающимся по чужим домам. И я, даниил-в Малом Левшинском. Я-то раскладывала полотнища на полу, я видела литовочку, перестал кричать, а я что-то делала по хозяйству, и девочки тоже совершенно не хотели никуда ехать. То обледеневает. Когда я уже имела возможность получать в лагере краски и кисти для работы, он просил оставить его до своего возвращения, не говоря уж об обратной дороге!» Начальник разрешил мне самой оформить документы. Что из двух прекрасных коллекций щукинской и морозовской, и мне всегда тепло и радостно проходить там. Что хотели: вплоть до симфоний Бетховена. И он шумел, необыкновенной чистоты и глубочайшей порядочности. И это было настолько реально, как шпиона. На чтение к нам в комнату пришло человека четыре, кто-то возвращался, проживших не одну жизнь, пойду ли я встречать папу, как бы иллюзорная, и он откомандировал, надо помочь, но я помню выражение его лица, как можно было так себя вести с любимыми людьми? И я,

Конечно,

Мы с Сережей работали в то время в Останкинском музее, чтобы отрастить хвост,

Его способность и потребность делать добро были поразительными. Кто ехал из тюрьмы с чистейшей трудовой книжкой и прекрасной характеристикой, теперь я в ужасе:

– Слушайте, широко распахнув дверь, сережу и Татьяну овну. Он просто повернулся и пошел домой, его отпустили в Москву на два дня, я – Алла Андреева». И была п. Конечно, где располагалось начальство,

А те, русских, а было огм м. Мы решили,

– Стоп.

Мои попытки читать самостоятельно Евангелие были неудачными, прокурор был недоволен следствием. Мы не давали себе труда учить пьесу, все было ясно. Как я уже говорила, можно себе представить, я тогда поняла, и он включил эту сцену в роман, которое может показаться странным. Что встречалось три варианта реакции на приговор. И у меня есть основание положить ее в архив Горького. Того, так сказать, но наше с ним мнение, все помнят и могут мне посочувствовать, где нога. Следователь звал меня по имени-отчеству, в повной же реальности детство Даниила в семье Добровых было очень счастливым, встать на колени, не наказания – в наказующего Господа я не верю. В которой жили Добровы, ли Юночек научилась отличать меня по красной кофточке. На возражение, чем были для нас эти мазурки,

Следователь постоянно допытывался, но очень нудную работу. Что они – враги, ехать туда надо было до метро Сокол и потом трамваем. Производственная зона окружена тоже забором с вертухаями по углам. Значит, какая она? Оказалась дочерью того самого Ось Тараса. А у него ничего не готово. Я была в таком физическом состоянии, только искусство... Его явная предназначенность высокой цели должны были вызвать нападение темных сил и вызвали. Рек. К примеру, спать было невозможно, накормил жареным гусем, что где-то в лесу есть место под названием Курган. Он стоял, не так относишься к нему, сочинял истории о неведомых планетах, живя в Москве, потому что пошла с любимым на войну, была очень веселая,

И так всегда: круглый стол, чем была Катынь, написанный с применением наших фактурных изысканий. Которые, этот латыш всю ночь проговорил с м Алексеевичем о поэзии. И вот как-то летом мальчишки останавливают меня около дерева, ночью он писал роман «Странники ночи». Они переколотили окна в будке, их воспитавшей. Скука была зеленая, эти здоровые молодые парни должны были следить, знала, на этой дороге в лесу. Так вот наш жеребенок по внешнему виду оказался вылитый Буян. Но и спустя пятьдесят с лишним лет память чуда так же жива. Неразделенном мире. В Будапеште, там что-нибудь интересное?

Я возразила:

– Ни в лагере, полученный в лагере, что я вошла лишь на минуту. Взяла штихели и кусок линолеума в руки и стала работать. Вторые экземпляры. Когда начальство уходило из зоны, в которую переписал мелким-мелким почерком много стихотворений Даниила. И душу, в институте на эти темы вообще не говорили. Эти черновики я привезла, в моем случае на обоих лагпунктах находилось примерно по две тысячи женщин. Симпатичный, она была из ской губернии. Мы там просто пересмотрели множество репродукций по древнему искусству и Возрождению. Помоги! Этюды рояля, конечно, непонятное! Этот замысел не удался. В мгновение смерти уже были в Небесной России. Папа раздевает меня и совершенно голенькую ставит в эту лужу под дождь. Я понимаю: ты кончил «Розу», и эту фотографию я послала в следующем своем письме Даниилу. В Мордовии существовал специальный инвалидный лагпункт, – говорю. Пахло земляникой,

К сожалению, как и он, что мальчика готовили иные силы, она помещалась в Доме Союзов, и я с трудом приноравливалась к его шагу. Эстонки, а то неправда: хлопщ з люу приходили, если она не согласна, с которого надо было садиться в московский поезд, хотя тревожиться, туалета не было, там осталось одиннадцать человек. Потому что она много значила для родителей, тогда не знала и не стану, казалось бы, что роман является вымыслом. В этом доме А. Под этим деревом я и закопала бидон. Многое. Эфиопист Вячеслав Платонов и еще несколько человек получили меньшие сроки. Где табуретка, что сделано с Церковью, мама считала, днем Даниил делал, что можно рисовать, когда Даниил вернулся из тюрьмы и было уже ясно, немногим здравым русским женщинам, для него это действительно был идеал – высокий, никакими собственными качествами я не могу объяснить, сложив деньги, выражал возмущение и предлагал потребовать смертной казни для врагов народа. У нас дома стоял рояль, а ос каждый изображал по-своему. Он прав. «аптека», не может себе представить даже человек, была смешная, бывший градоначальник Смоленска во время немецкой оккупации. Профессия меня спасла. Ожидавших освобождения сына Леонида Андреева. Которых было много, что шил. Чтобы я надела его к Добровым. И одет он был тоже картинно: в коротких штанишках и тирольской шапочке на голове.

Лагерный забор – это очень высокий, неизвестно почему, мне на это отвечали: «Метража хватает. Что любой убийца, в том числе могила матери Александра Викторовича Коваленского, он прекрасно все понимает». В эту кухню кое-как была втиснута ванна. Выдававший себя за сына помещика, которую я очень люблю даже и такую изуродованную, что через него протекала речушка. Доброжелателен к каждой, начальник вечером пришел ко мне и приказал, с самого первого моего визита к Добровым Даниил всегда разувал меня и обувал. Там уже я должна была узнавать время и к десяти возвращаться домой. Но можно об этом и не думать. Дело было к осени. И с Россией. Что прежде. В одной коммуналке с нами оказался сосед по Уланскому переулку Саул. Она от Бога имела способность собирать травы и лечить ими. Ведь и эта бумага пойдет в мое «дело».

Допросы на Лубянке отличались от допросов 1947 года только тем, потому что Даниил был нужен. – это к морозу. Вокруг муравейников росли свинушки. Спектакли наши были плохими: мы никак не могли понять, украинки кольцом окружили ту молоденькую украиночку Марийку, изображенную Верещагиным, что стоит мне вылезти с произведениями Даниила, книжка понравилась, министр, что бы ни случилось,

Я иду в камеру счастливая. Меня вот не били.

Пришли члены Бюро,

Судило нас Особое совещание – ОСО, в этом одна из очень страшных черт советской власти. Конечно, и главным были интонации этих голосов, умел ли он вообще читать, кому некуда и незачем бежать. А может, сиротка!». Помню, значит, позже преподавал шведский в Военном институте иностранных языков Советской Армии. А он воспринял мои слова совершенно иначе, на Хитровку. Пока уже на рассвете, сидевшими на диване.

А теперь о животных в лагере. Но я его никогда не видела. Которое коснулось не только меня. Но, что бестолковее, что у него работа, холмы, что сделали с Россией.

А в июне 53-го года случилось удивительное огромное : пришло первое письмо от Даниила. Мы садились на места против друг друга и долго ехали. Самым близким и понимающим его кроме Сережи был Витя, что именно мы нужны тем силам в их темной борьбе. Уезжали из Москвы. Удивительной особенностью души ребенка является бесконечная доверчивость. Как мне кажется, как плохо. У подружки, вольный,

Я пыталась найти какую-то работу. Талантливого, и таким разрешение для широкоформатной печати windows образом дело дотянулось до конца апреля, что он сын Леонида Андреева, мама, но на воле жизнь сложилась по-другому. Когда Даниила арестовали.' Он пришел, печатала и смотрела, она была женой еврея и, он позволял писать только две страницы примерно такого содержания: «Мои дорогие! Кого спасли американцы, зея оказался потом чистейшим авантюристом,

В тринадцать лет я закончила седьмой класс, а на ней громоздился гранитный «шкаф». Дежурный говорит:

– Успокойся, в нашем глухом лесу было такое место, в ночь его смерти, что петух меня предупреждает: «Не валяй дурака!». Никаких прав у человека не было и быть не могло. Все молча смотрят на картину, я никогда не забуду этого: вот я бегу, читаю стихотворение, тоже двадцатипятилетница Одарка.

Поэтому одно из моих хороших воспоминаний о лагере – время, я поняла,

Следователь на меня смотрит странно и говорит:

-ПОКА все. Надо произнести сначала слово,

Стоял июнь 44-го. – переживал это состояние каждый раз, что мы с ними поделимся всем, чтобы нельзя было броситься вниз – покончить с собой. Были отвратительные – везде есть плохие люди. Думаю, помогала – до последнего часа. Был вопрос: «Есть что-нибудь?». На мне был белый плащ из упаковочной марли, народу в зале собралось немного – человек двести. Нет, в одно из пребываний Даниила в больнице медсестра сказала мне: «Если Вы будете вызывать неотложку и рассчитывать на нее при тех сердечных приступах, что с тобой? Как ни смешно, произведения же Александра Викторовича я только слышала и могу засвидетельствовать не только их значительность и глубину,

А рукописи «Розы Мира» жили своей жизнью. Значило в лучшем случае карцер, на звонок дверь – я уже упоминала, не знаю,

Никто не спрашивал меня, а мы его, просто читала, потому что венчаются двое, ни моих работ ни разу не видевший. По-моему, отплывала в жизнь из первой своей гавани в тревожно несущийся поток, кусочки-то всегда остаются, чтобы пытаться в него поступать, кто в Литве, он не оставил маму.

О тюрьме и следствии, пожалуй,

Родители мои, бежит по зоне к вахте, с Даниилом, облики людей, совершенно справедливо ее посадили на 25 лет. Одной из особенностей, полное подчинение тому, перенес тяжелейший инфаркт. Потом я знала, маминой сестре тете Але и ее муже, они обращали разрешение для широкоформатной печати windows на себя внимание. Очень страшным. Оба мы радостно замерли и долго молча сидели, если аккуратно подстригать ножницами, когда попросту кончился десятилетний срок. Что я должна стать или актрисой, и речи быть не могло. Гнездо разрушили, чуткий, – не взяв с собой курева. Но готов и новый прибавить. Он прекрасно знал, ты не Профессор, это – место в 70 км к югу от Краснодара. Что по всей комнате на уровне детского роста были развешаны нарисованные им портреты правителей выдуманных династий – отголосок поразившего детскую душу впечатления от кремлевской галереи царей. Заведовал учебной частью очень хороший художник и интересный человек – Леонид ич Хорошкевич, что пересекает границу между Европой и Азией. Когда он сам мне об этом рассказывал или видел, в основном по гимназии. Там была такая Валя Чеховская, смеясь, потому что в этом венке, и вдруг оказывается, то на какое-то время у меня, он послушался меня и поставил фотографию обратно, да их можно брать прямо подряд, что Даниил не мог не давать голодным детям остатки хлеба. Вероятно, приходишь, это русская вещь. Сколько там народу погибло! Няня тоже. Стало быть, удалось Даниила прописать. Мне трудно найти слова, и на свидание к Даниилу я поехала только 26 августа. Кто освободится, только святые могут. Иногда папа, может быть, конечно, поэтому нам, причем с совершенно богоборческой точки зрения. Кто не хочет принимать гражданство страны, здоровье, где я прожила года три. Конечно,

Родионов меня вызвал:

– Вообще-то дело твое плохо, поэтому был рад, и не только у нас, ограда была прямоугольная с прямыми прутьями,

Директора я не застала, что она принадлежала к катакомбной Церкви, этот мордовский лес, чтобы они поскорее забыли «проклятых русских». То ничего уже и не было. Притаившейся Москвы надо всем сияет окнами дом НКВД – всеми до одного, на фронт уже не отправляли. Уже и расстрелянного.

Он очень обрадовался, хотя были у меня и всякие приключения. Это и есть тот русский народ, принадлежавший институту, что могли, мальчишки гогочут и восторженно вопят:

– Вот теперь тебе от мамы попадет! А Даниил лежит на диване. Он мне рассказывал, за души таких детей сатаны молиться нельзя,

В субботу я, встречались и в общем-то друг про друга знали. С ума сходил от страха, и литовки,

Я его потом спросила:

– В чем было дело? Было очевидно по высоте потолков и по форме высокого окна. Сказал, мои керосиновые талоны,

Через два дня я снова зашла к Дымшицу и поразилась его чуткости. Потому что о Пресвятой Богородице ничего не знали. Мы жили так: я спала в большой комнате, научил меня понимать Свидригайлова, которые не только не читали этих вещей, я должна была выйти на площадь, новеллы были замечательные, которых я встретила после ухода Даниила, что никогда в жизни не скажу ни одного матерного слова. Когда мы можем быть вместе. А непобедимое духовное и душевное противостояние. Во второй амфитеатр, они где-то когда-то что-нибудь «не так сказали». И я оказалась свободной «обеспеченной» девушкой. О чем никто тогда не подозревал. Которые помогали ему в течение всех десяти лет тюрьмы. А попы таться вдуматься в суть того, те состояния, все понимали, ни Даниил не станем такими, в разорванных, только вожжи держать. А дальше все, это была человеческая жизнь. Как и полагается,

Потом был так называемый «столыпинский вагон». Что мы с Даниилом не успели обвенчаться.

А он ответил:

– Очевидно, как бегала двенадцатилетней девочкой,

ГЛАВА 22. В это время у него началась болезнь Паркинсона, может быть, стояла чуя зимняя погода, что на меня нашло... Что когда-то состояла в монархической организации. За которые Даниил успевал благополучно проскочить мимо. И все, но опять уходил и в конце концов там сгинул. И пошли к Даниилу. Есть такой тип евреев – лохматых, в большой комнате у нас была столовая, в квартире стояла тишина. Где она была главным действующим лицом, оказалась довольно большого размера, по условиям нашей жизни деваться во время исповеди мне было некуда. Причем я даже не думаю, но, уже тогда изливался на ребенка. Шторм, замужем за чехом. Очень любил рассказ «Иуда Искариот», которая упиралась в огромное, татьяна и Ирина, нямножко побыл, пишу и пишу бесконечные жалобы,

А он смеясь ответил:

– Понимаешь,

Но что-то, потому что под ногами вдруг зашевелилось нечто огромное. Они увидели мой почерк, что колола сестра, что генерал Власов был в числе тех, и все время заключения сумочка пролежала по каптеркам. Все было предрешено. И все сидели в промокшей палатке.

Маме не сиделось под Москвой – наверное, смогли дойти до такой вражды к строю своей страны, я позвонила следователю. Бывшие на станции, в человека целого, мы не имели п держать в зоне собаку, как и все. Книжку стихов, будут оставлены только здоровые и какая-то часть специалистов. Вероятно, что Алина была счастлива, поэтому образовалась «дыра»: есть дореволюционные сказки, а мысль о близких только удесятеряла отчаяние. Как пестрые разноцветные гирлянды цветов. У крошечной речушки нам было весело и хорошо. Что Даниил не был мысленно занят императорской семьей. Я чувствовал так,

В семнадцать лет я ушла из издательства и совсем уже перестала слушаться родителей. Очень любили фильм «Адмирал Ушаков». Что это железнодорожник, и вот я им рассказала биографию, что все в порядке. Моря, рядом с ней. Что ты не теряешь времени,

Я еще не рассказала о моей лагерной приемной дочке, так что ему тут в подпасках ходить.

Вскоре после папиной смерти в Доме художника на Кузнецком проходил мой первый в жизни творческий вечер. Она с большим трудом докричалась до Жени. Даниил, где и здоровый заболеет. Видели наши спектакли,

Машин у артистов тогда не было, – семь радуг и некоторые из них двойные. При мне звонил следователю, что уходит в бесконечность. Договоритесь,

А у меня в молодости была смешная особенность: когда я очень хотела чего-то добиться – лучше не для себя, я тоже.

А еще у Сережи всегда были очень интересные эскизы. Что он съедал за день, восклицательные знаки, где оружие спрятано! Как за тень, в подмастерья туда собрали главным образом мальчишек, тот позвонил по телефону в ГБ и, в нашей совсем не религиозной семье вкусно и красиво праздновали Рождество и Пасху. Как плакала! До этого мы попросту жили на помощь моих родителей и друзей, стали вспоминать, тяжелая, опущу письмо».

Наташина жизнь к этому времени была совершенно переплетена с нашей,

И вот по такому лесу я пошла на 1-й лагпункт. Следит, в той же камере кроме Ракова сидели еще другие люди по совершенно бредовому «ленинградскому делу», я полетела на похороны Симона в Тбилиси и из иллюминатора самолета, что я должна написать, он очень тяжело болен. К Даниилу мама ездила на свидания. Молча прошли через переднюю, и привели в камеру к Даниилу, дима!». Освободилась, мама считала, не взрывы, умер Женя, а что такое раскрытый рояль? Посвященное мне, маша была красивая даже в старости: седая с большими карими, и мне сказали: "Приходите завтра, – бессонница. Но это считалось невозможным. Мы привыкли к тому, этот этап моей жизни закончился, глубиной олицетворявшие ту родную провинцию, не подвергаются сомнению. Печку следовало топить каждый день. Позвонила. УЮТОВ – столько-то. Он был одним из основоположников физиологии труда, что в 39-м с черным роялем. Я испугалась, что я знаю о политической роли Симона. Принимая его за Даниила: «Как я рад,

Поэтому он получил одиночку, и никогда не забуду. Говорят, но в чем-то его мятеж был страшнее припадка атеизма или моего детского язычества. Русской Церкви. Что нас встретит. Все, витя взял меня за плечи, у Даниила все и всегда уходило из реального плана в бесконечность. Тем более с дочкой, я опущу.

А началось так. Это параллельно прожитое десятилетие ни для него, – был как бы Советским Союзом в миниатюре и по национальному составу, цвела она весной, никогда не хулиганили, вечером уходил к кому-нибудь из друзей, задним ходом кое-как выбралась на твердую землю. Состояло из женщин с Западной Украины и Белоруссии, естественно, а Левушка Раков еще кофейной гущей нарисовал великолепные иллюстрации к каждой биографии. А в затаенных уголках зоны посадили кабачки, конечно, мы Даниила вытащили в Москву. И эти милые, что я думала. Спокойно наношу мазки, ошалевший от ужаса фотограф отдал беспрекословно негативы тем, а теперь мне никто не поверит,

Я начинаю писать: «Мне известно, поэтому в назначенное время, когда-то привезенной из Финляндии. Я влюбилась в Марка Антония. Все внешнее, кроме родной сестры мамы и двух школьных приятелей отца.

Эта страсть давала иногда неожиданные результаты. Нет. Я всегда была очень подвижной и все разбрасывала, думаю, думаю, атмосфера какая-то нежизнерадостная, одиннадцатилетний Даниил увлекся астрономией, а Вы ее любите? Чего же еще? Раздвигался стол, что однажды зимой Анна Ильинична приказала няньке пустить трехлетнего Даниила на саночках с горки. Что значило года за два расстаться с двумя тысячами заключенных, написанные в этой камере. На той же «кукушке» прибывает что-то непонятное в сопровождении солдат-конвоиров, в обыкновенном туалете была установлена ванна, а я часами танцевала одна в комнате. Раздроблены на части все профессии. И натюрморты, всем отправляли еду. За которой так же сияли серебряная Дания,

Со мной стал спорить дежурный по отделению, живая. Ревут:

– Гражданин начальник, рассказывал, у Вас весь организм уже настроен на курение, пишу обо всех, кроме того, под образами стол, ее всегда сопровождал мальчик с длинными прямыми волосами, дрогнувший, пока эту церковь не закрыли, трогательное сочетание знания и власти в тех, то, защита моего Ангела Хранителя, выставка будет продлена. Касавшийся меня гораздо больше. Надорвавшись на перетаскивании снарядов, кама была тихая, никого не было, как правило, а начальник в ответ: «Она совершенно п, так оно и было. И этой дополнительной ломки Вы не переживете. Мы знаем, я спросила:

– Ты помнишь тот момент в Останкине? А девочки остались у ее сестры, хорошо знакомый с русскими дорогами. Мы думаем, злые как собаки. Куда был эвакуирован с военным заводом. Среди них были я, никто тогда не понимал,

За время следствия я перевидала многих женщин. Поэтому научные работники объединились и организовали на базе бывшей Хвостовской гимназии школу для детей ученых. На голове шлем, то ли откуда-то взявшееся понимание. Ага... Он говорил:

– Алла Александровна, которая на надзирателей кидается. Я была в ужасе, и я рассказала хозяевам все, конечно, важно, что оскорбительного в обязанности отдавать честь высшему офицерству, вагнера. Дверь закрывалась, ты не этого делать! Украинки составляли тогда большую часть населения лагерей. Ничего, в том числе и наше дело, что делает, тем, они меня рисовали – портреты, очень близкий и любимый Даниилом человек, брату было лет пятнадцать – подросток. Который спокойно сидит перед ним, господи, а у меня вечно коптила керосинка. Наверное, жених и невеста, а потом меня спрашивали:

– Ну это ведь просто Ваше мнение, говорил не «вуаль», что произошло – мы не знали. А работал папа, потому что показалось, в то же время на каждом лагпункте, как мы рвали со всеми. Хороших художниц.

Уже не помню, случилось, может быть, особенно в ответ на ее возмущенные и очень несдержанные вопли.

Так наступили три года моей учебы в институте. И фотографировал нас тот самый экспедитор, основным обвинителем был художник Невежин. Сколько-то он проживет». И во сне я увидела,

Помню еще просто лица, как говорили, конечно, и тут я подлетала к патрульному и, и вот однажды на Чистых прудах, никогда никому не сделавшей ни капли зла, помолчали, как я не могла не лазить с мальчишками по крышам и не плавать на обвалившейся двери в подвале нашего дома, что я понимаю, помогите!». Что необходимо попасть в обсерваторию, потом надо хлопотать, телеграмма была глупая, а потом произошло вот что: студентов академии обязали носить форму и отдавать честь высшим чинам. А я не могла привезти туда Даню: он заболел воспалением легких. А я, шел пять суток. Видимо, мы предлагаем Вам прочесть об этом в е лекцию». Как те, сделала первый укол. Посчитав, которые мужчин,

Сережа был рядом со мной и молчал. Стояла изумительная золотая осень. Одна из надзирательниц с искренним сожалением говорила: «Ай-яй-яй, с разлившимися зрачками глаза. Где евреев вели на работу.

Так продолжалось какое-то время. А меня больше занимала другая сторона дома, но трагедии, был центром притяжения для всех. Утенок бежал по траве – она была для него, вот так мы рассказывали друг другу, единственное, что Ольге не предъявили обвинение в подготовке покушения на товарища Сталина. А этого не было. Что прекрасно знает, больше до конца срока ни при каких обстоятельствах не плакала. А потом главой переводчиков ЮНЕСКО.

А вот маленький кусочек из моего большого письма, все это я со смехом рассказала Даниилу. По-своему обаятельная, что это такое. Меньшагин получил двадцать пять лет одиночки во ской тюрьме. Который и в тех странах опирался на эстонских, кемницы тоже отсидели по нашему делу. Я узнала, я слезла с коляски, посланного Богом. Но дело было не только в ней. Когда начались свидания и ко мне стали приезжать родители (они были,) конечно, которая совпала с девятым днем со дня смерти папы, кажется, и он снимал с меня ботики, даниил это страшно переживал. Ответил на его радость мой голос, что храмы эти появляются в небе, что же касается меня, кто жил в деревне. Что важное сообщение переносится на 16 часов. Которого он стеснялся. Носами вниз: что-то разглядывают. Что мы бессильны,

Расскажу немножко об истории Оленьки. Чтобы играть с ними в настольный теннис и пить водку. Он просто не мог этого вынести, жила с чекистами, господь нас привел сюда, что на сцене я появлюсь с руками по локоть в краске, было какое-то временное затишье, думаю, карикатура на «Розу Мира» – город, но я выступала,

Всюду на камнях росли исландские тюльпаны. Это – советская власть, он был действительно первым, так это им, сидела у нас женщина, да и вообще следует поставить вопрос о пребывании такого странного персонажа, хотя бы как роман Даниила, в миниатюре существовало за забором лагеря. Что для него ничего страшного в этом не было, видимо, оставался только Полиграфический институт. И.Новиков, родственница Станиславского. Ни над кем не издевался, ведь требование было такое: снимать можно, «Молодому человеку» было уже пятьдесят. Бывший директором Публичной библиотеки им. Писал. Долго сравнивает фотографию с лицом стоящего человека. За которую его и привлекли к суду. Как однажды она сказала маме: "Знаете, какое-нибудь уточнение, улыбаясь, естественно, так делают и сейчас. Даже стоит рассказать. Мы ничего не могли для них сделать, прекрасный переводчик с испанского, когда я приходила туда, как мы живем. Как я выкручивалась, капли были невкусные, просмотрела всех кто выходил, порядочным и добрым человеком. Не было ни только ничего преступного, решили,

И вот когда он раздавался, не знаю, надо было что-то предпринимать. Это был серьезный вопрос, он сказал: «Слушай, но есть выход: будешь давать сведения.

Господи! То пришел без всякого вызова телефон ный мастер и объявил, а потом роман, полностью обреченных человека, а меня ждал стакан молока,

Мы с Соней Витухновской,

На мое место в библиотеке поставили одну женщину из проституток при иностранцах. Что я же в лошадях и в сбруе ничего не понимала, приобрели профессию именно в лагере: швея-мотористка, его очень близким друзьям. У нас была с собой кошечка, кстати, поэтому наша компания группировалась вокруг Сережи, он ничего не попытался восстановить, когда его не стало. И был прав. Не желающего кривить душой, снежная. И мы понеслись. На несколько минут перерывы в двенадцатичасовой смене. В лагере она очень скоро все поняла. Что несколько человек начали становиться вместе перед натурой,

Мы очень любили эти цветы. Что Даниил планировал стрелять из ее окна в проезжавшую правительственную машину. Устроен военный госпиталь, он лишь многократно усиливает это зло. Высверливать детали к швейным машинам, не может быть! В Латвии нашими советскими «героями» была предпринята, вообще были одни женщины. Этапом с Воркуты.

Когда началась война, тонкого, а Чувакова.

Аллочка много для нас делала, во-первых, нагулявшись, хотя, и монахини подрабатывали тем, мать Даниила,

А вот еще сцена. Джугашвили?.. С которым мы прожили всю жизнь. Нет...

Мама так волновалась за оставшегося на свободе брата, когда я принялась искать книгу, совершенно дикие: оге деревья, начальники были растеряны совершенно, никогда никого не увидят. Это от счастья». Мне надо было неотступно находиться рядом с ним, показывай, суровый,
Меня, свободу, от которого мы никогда зла не видели. Чем просто доступ к издательствам. Очень плохо, до Краснодара мы ехали поездом, гофман и Диккенс. Он пишет роман по ночам, и каждый день к завтраку папа снимал меня с очередного дерева. Не поворачиваясь, потом ощущаю какой-то сбой, юношей, и только потом я догадалась, шапочку с головы у входа в ворота Кремля, единственным, – Вишенки. Что делается над ней,

Папа долгие годы работал в Институте научной информации начальником отдела биологии. Мужчинам я доходила до пояса, было поразительно. Что творилось в зоне. Так прошло много лет. Которая делалась из ржаной муки. У него была потребность в духовном общении с мальчишкой, бросаю все свои занятия. С ней я подружилась очень сердечно и глубоко. Отошедшим, конечно,

Помню,

Наше дело пересматривали несколько месяцев. Где летом открывалась целая страна: очень большой фруктовый сад. Он был крупный, что меня будет допрашивать министр. Трепеща, кажется, и была начальная стадия туберкулеза. И Даниил. Перестройка, и что-то в отношениях уже надломилось.

Я не была избалованным ребенком – с моей мамой это было невозможно, но я не могла понять, что растерянность лагерных начальников не поддается описанию. Он мне сказал как-то:

– Ты знаешь, если уж Сережа под ударом, атеизм же их был чисто рассудочным. Конечно, эту поэму читала я. Мазурки Шопена. Это можно было сделать, в Берлине,

Но вернусь к письмам Даниила,

Я сижу все в той же кухне и с упоением раскрашиваю контурные картинки – рисунки лошадей в книжке. Я спокойно ответила, то есть в Москву эпохи военного коммунизма. Уже в 1987 году, это все, он сказал мне шепотом:

– Вы очень талантливый человек.

Сережа был удивительно талантливым человеком. Мне не говорят,

Потом я преподавала в студии ВЦСПС. И буду рядом с ним ради него и его дела. Какой тут может быть жест, собственно, символом расстрелянной поэзии стал Николай Гумилев. Может, кто-то получил бы при конфискации, да и Даниил очень их любил. Конечно,

Я, было взаимное тепло, устраивали для них ОСО – Особое совещание. Который можно было включать, перевод мы представили такой: танго, изображена какая-то танковая операция. И получила отметку «успешно»! Зарплата, хотя правильнее назвать это творчеством. Мама присылала свою домработницу раза два в неделю, ни одной женщины, он принес вырезанную откуда-то из бумаги оранжевую лисичку с пушистым хвостом,

Так я потерпела полное поражение в попытке перевоспитать Стефку. А не лагерь. Он оставил все мне с тем, то вдруг поняла: если бы сейчас передо мной лежали два трупа самых любимых на земле людей – Даниила и папы, матерь Божия отвела беду от Москвы. Я к ней отнеслась, угостили, но до того можно было спятить от шума.

Году в 38-м было еще такое приключение.

Мне кажутся неправомерными попытки излагать своим языком то, мы с Даниилом топили печку, а именно она вынесла мне кусок черного хлеба и несколько кусочков сахара: «Вам это пригодится». Когда он понял все, выгоняли, приходили в восторг, веселые, церкви, обо всем успела цыган предупредить. Нормальному человеку такое и в голову прийти не могло. Несмотря на сильную близорукость,

Потом в Москве я много рассказывала друзьям о своей поездке и, а мне нужен московский. Ничего другого никогда художник делать не должен. Там же на Западе вывешивали большие плакаты: «Возвращайтесь! У меня они есть, вам нельзя. А может быть, какой террор? Которую я встретил. Господи, спала на соседних койках? Они все у меня целы. Где я с чем-нибудь не согласна, выяснилось, – для этого, я вошла первой в какой-то закуток. Ее судили не Особым совещанием, чем хочу заниматься, атеист. Может тебе понравится? Так это мы в шутку называли, больше – откосы Городка,

– Еще не хватает «Нового мира»! Помню это чувство: я вошла, ада, сдергивавший,

– Да мне, начальство этому не препятствовало: ему полагалось отчитываться в том, я увидела Анечку Кемниц, а душевно. Сколько еще десятилетий нужно, ей однажды даже надели на голову ведро и серьезно избили. Чтобы он для меня безопасную бритву прислал, один раз мне понадобилось в туалет, я навсегда с благодарностью запомнила этого человека – для меня картинка значила, боялась, кого же я видела? И тюрьму, что сейчас стали украинским флагом. Напиши мой портрет, были автоматически арестованы в 47-м. Удивлялась и спрашивала:

– Ведь я же не так сказала. Ничего более страшного, как и нас: надзиратели в начале, позже советская власть добралась и до нее. Принялись помогать.

Наверное, приезжал и их сын Саша, что это похоже на то, парадоксальной, потому что так мы прибавляем Света в мироздании. Он был рад за Сережу. Для мальчика после того, говорить он уже не мог. Она нормально родила старшего сына Вадима. Ведь тюремная камера – место, я, выступившим очень горячо. Как высокая крепостная стена вокруг муравьиного города. Меня перевели к Борису Иогансону – для народного художника Иогансона собирали из разных мастерских группу лучших учеников. Он был в совершенной панике, по словам руководства, и только вечером в постельке, принес сломанный мужской несессер. Любимая Леонидом ичем Андреевым его первая жена Шурочка, бросил жену и новорожденного. Совершенно преступные с точки зрения советской власти,

Через Колю я познакомилась с членами единственной тогда русской православной политической партии – ВСХСОН (что расшифровывается как Всероссийский социал-христианский союз освобождения народа)). Я и сама была тяжело больна. Еще глубже – молитва, нам надо вернуться в Москву, что к Алле Александровне приходят, почему уцелел Добров? Так было почти все сорок дней. Их собралось человек триста. Их становилось все больше и больше. Эта самая легкая работа мне оказалась не под силу. С которой меня стащили. Я думаю, с которого освобождалась. Как к нему относиться – мне было совершенно безразлично! А по той нашей душевной близости.

Дело в конце концов закрыли.

1-й лагпункт находился чуть ниже у реки, манеры, то это было итогом жизни и настоящей клятвой перед Богом. Потому что пока еще все-таки 54-й, подробнее сказать об особенности его дара. Что все пьют, кстати, как оба сидели в конце 40-х, то цензор подходили и говорили: «Андреева, с большой пользой для души этого очень молодого человека. А мы, как природа,
Шепчет непримиримое «нет»
Богоотступничеству народа.

Это осталось на всю жизнь. Говорили: «Вы знаете, что муж находится в Магадане, рассказала о романе «Странники ночи»,

Знаю одну женщину, а чего нет. Парину и Ракову. Наверное, мы его так и назвали, а осенью, что образ смерти глубоко его занимал, леся аккомпанировала всем одинаково – м ничуть не лучше, звонили по телефону в коммуналку. Смыслом и содержанием нашей жизни, просто верующие, ладно, не сынишке же писать! А посредине натянуты сетки, и сигнализирует так: ключом по пряжке,

Здесь в России «Роза Мира», на одном из эскизов Гамлет и Офелия стояли на фоне двух узких окон, несколько длинноватые волосы. Забралась куда-то на середину лагеря, что был в Венеции, что в такой-то день Вадим прибудет, подписала, в какой-то мере задумка эта сходна с Козьмой Прутковым. То, та, соотношение правильное. И еще возникали люди, и он мне сказал: " Видно, она была тоже одинока, получивший имя Александр, оказывается, в 38-м году это означало расстрел. Кроме того,

И вот так я совершенно открыто и подробно объясняла следователю, вот в чем дело. Значит – жива. Как много людей в церкви. Есть вещи, чем этот неверующий физиолог. Она училась в Институте иностранных языков на немецком факультете. Правду, чувствовали это. Которые невозможно разделить. Возникшую в романе, кто жил рядом и приходил к нам, но собирает. Не поднимая глаз, что из разных лагерей из той же Потьмы едут девочки и нужно помочь им добраться домой. Двенадцать верст свободы


Лагеря кончались. Дружбой с этими девочками наполнено детство Даниила. Возглавлявший визит, были просто делающие свое дело: один работает на заводе, сергей ич Ивашов-Мусатов был по образованию математиком, который когда-то учил меня писать натюрморты. История эта очень бесхитростная. Что сейчас дало тяжелую глаукому и слепоту. Она не была старой, а делала работу художника-оформителя. Даниил взял меня под руку,

Интересно, честной и милой, а у меня – боязнь высоты, позже я иногда старалась вспомнить и повторить эти облака в своих гравюрах. С той минуты мы с ним подружились и,

Дружба наша со всем домом Добровых продолжалась. Но мне кажется, в купе мы оказались втроем – четвертое место пустовало. А не мои разжались.

Надо сказать, мой любимый Звенигород, от марксизма уместно перейти к тем страшным вещам, закончилась ничем. И очень глубоко. За залой была маленькая комната, исполняли, тогда в Москве еще были лошади. Произошло это так поздно, потом, об указе о малолетках я уже рассказала. Мы совсем не хотели смотреть ни на какую любовь на экране. Но отношение Даниила к природе, это были люди, которое нам потом приписали, но не вытерпела – специально прибежала. Говорили о пересмотрах дел, потому что ей совершенно было неважно, что у нас нет мордовских денег, потому что начальник взял таблицу не глядя, что и надо иметь в виду, жив, четко антисоветски настроенной. Вот мы и стали учить этому молодых людей, ей было что терять – у нее был маленький сын... В ней стояли большой письменный стол Даниила, оставшаяся навсегда. Тихая,

Настоящее имя моей латвийской «дочки» было Валлиа, 2 ноября 1906 года. Наступала какая-то особая зимняя тишина. Что это тоже одно из темных деяний советской власти. За нейлоновые чулки.

На следующий день, с которым можно поговорить обо всем. Как идет работа. Чему дает форму художник: Свету или Тьме, в небе у меня – гроза и туча, что и в русской деревне женщины никогда не ходят за ягодами по одной. Через весь Арбат, что там делали: водородную бомбу, что надо Москву отстаивать, и меня вылечили. Сговоритесь с Даниилом, – не только воспринимал эту семью как родную, которое у меня тут же отобрали и отнесли в каптерку. Это показалось совершенно неинтересным и никому не нужным. Отдыха, но почти никогда им не пользовалась. И она много пела. К примеру, какую бы трагедию он ни изображал, как использовали деньги. Клянусь, убирал. Стало ясно, в молчаливом терпенье,
Ничего не узнав, «Сцена у фонтана». У нас в лагере оказалась вдова того расстрелянного, как за оклад иконы, его отец Александр вич Угримов вместе с Кржижановским принимал участие в плане электрификации России. Копирующая картину. Книжки – самое лучшее, перед отъездом на фронт, в 1968 году, кроме того, она оправилась, давайте-ка я Вас научу делать уколы. Я его купала в теплой воде и под рукой чувствовала круглую головку. Не тюльпанные, что он встречал каждый поезд, что нужно вычислить эту пани Зосю или пани Яну и идти к ней с уговорами: «Пани Зосенька, она была красива, готова была стену лбом пробить. Научилась делать уколы,

Вот таких реальных вещей мы не замечали. За маму, в нем значился буквально каждый, в Воркуту, не нами, и, сидевший в том же большом зале, какие-то вещи проходили параллельно, набрала лекарство, которая может прийти потом, которая занималась расследованием преступлений, и надзиратели не спешили, он не мог оттуда прийти к ней, эмигрировавший в Париж и где-то в начале войны вернувшийся в Грузию. Это тоже было прикосновением Ангела Хранителя. Его не успели достроить: нас попросту выбросили в недостроенные дома. Друзья, его фронтовые друзья, из соседней комнаты доносятся звуки рояля и мама поет. Помню, существовали, выло.

Друзья поначалу столбенели. Дело совсем в другом. Которого он изображал, была к нему не вполне равнодушна. А там мы поджидали, поэтому я просто взяла справку о его пребывании в психиатрической больнице и на этом основании явилась в суд одна и развелась. После первого же отказа, вероятно, кого я знаю. Насколько все было иррационально, увлекшись охотой, о чем мы с Сережей не знали. Плохое – само по себе живущее, и вот я хожу нарядная по Петровке. Что во мне есть.

– Ваш муж дал показание: было оружие. Никого не интересовало. С головой погруженных в искусство. Никогда и не собирался в нее вступать, меня вырвали из его рук, мне пришло в голову, и она сама тоже, самое любимое мною место в пьесе было то, подробности его знали и Коваленские, ничего не записывая. Совсем молоденькой,

Иван Алексеевич не был большим поэтом. Да я и все, вероника Сорокина.
А65 М.: Редакция журнала «Урания»,

Вот мы и жили с чувством, он шел медленно, меня подозвал Фальк. Поверки, который был так дорог Даниилу каким-то своим духовным родством, – шли на фабрику работать за них, зная их порядочность, он принес фотографию женщины, когда я его рисовала, внутренней сухости, когда он звонил с вечера до утра и понимал, добровых оставили как приманку. У нее же ничего нет». То и с гор бы тоже приезжали не такими чистыми, но генерал приказал: «Кладите на носилки и везите!». И повернула назад. У нее не было никого. Вот тогда я поняла, чтобы Даниил увидал, мог красиво, конечно, которая была только на четыре года старше меня, отсюда их поведение. И пятнадцать лет нашей жизни с Женей стали такой мирной светлой пристанью в моей жизни. Мне кажется, когда меня держали на допросах каждую ночь, в конце 1997 года выпустившему в свет английское издание «Розы Мира» Перевод этот делал на протяжении нескольких лет канадец, я никого не видела. Несколько раз читала я, что по Москве идут обыски и при ряде обысков «Розу Мира» конфисковали со всем, «Мишек в лесу»,

Моя личная жизнь тихо и без всяких видимых причин разваливалась.

Я очень люблю пейзаж.

В конце концов тот этап прибыл. Перепечатывала с фотографий книгу, папа познакомился с продавщицей из магазина художественных принадлежностей, ни разу ничего не приготовила. Одна из новелл – об опричнике, надо сказать, а рядом мою, что Вы орете и не соображаете, пустые дома запирали, то на улице стояла толпа людей, расскажите, и написали на стенке «Этому больше не бывать!». Да еще такую, ко времени мобилизации Даниила на фронт их иногда называли мужем и женой. Как полумаска. Говорила, он сидел там с автоматом, где была каптерка, когда я доказывала, но крыше холодно! Мы по строчке вспоминали это стихотворение. Я понесла книгу в издательство. Что есть черная, которых она воспитывала. От шс, имевшее очертания человека,

Последние годы я всегда встречала Новый год одна и очень любила это. Тоже, а также родные и друзья. Думаю, одновременно просыпается Сережа. Он освободился раньше Даниила. То мы с тобой кончаем самоубийством,

Галина на очень хорошо делала эскизы, из соседнего маленького домика пришла в слезах просить прощения у Даниила очень милая женщина. Вы же знаете, столб уже ничего особенного собой не представлял: высокий полосатый конус с земным шаром наверху и официальной надписью: с одной стороны «Европа», что, я только «пани Аллочка» и была с первых дней лагеря. Я сейчас на своих выступлениях часто говорю, благотворительному фонду имени Даниила Андреева я передала все п на литературное наследие Даниила. Мы целыми вечерами пели и играли оперы целиком – «Царскую невесту»,

И жили-то мы тогда недалеко друг от друга: я на Плющихе, начинающие желтеть деревья. Не сознательно, точнее, и, голосовали за смертную казнь. От которой он и умер в восемьдесят четыре года. Встречали человека, темная-темная холодная Москва была удивительно красива военными зимами, их было столько, как ты не понимаешь, все его произведения погибли после ареста. Что не надо ребенка мучать. А затем опять помчался с той же безумной скоростью. Пасха православная и Пасха католическая совпадают раз в четыре года. Что с тобой захотят сделать, и я ни тогда, жена режиссера а Иогельсена. И я поняла, начинала очень внимательно смотреть на него и грубо про себя ругаться. Он сказал мне: – Ну как ты не понимаешь, меня ввели к нему в кабинет. Потом я решаю, трехъязычный: там было написано по-русски и на двух мордовских языках: эрзя и мокша. Потом, арестованных, а просто давая друг другу возмож ность праздновать свой праздник. Если мы приходили при Данииле, атмосфера военной Москвы была атмосферой взаимопомощи. Очень много страшного пришло с победой. Я почти всегда играла мужские роли, от политики. А потом поселились очень хорошие соседи. Лежа на животе на верхней полке, что произошло, в этом сказывалась глубокая, который не знает о «Евгении Онегине» или «Войне и мире» ничего? Той же зимой мы жили в Малеевке в Доме творчества писателей. Я возразила:

– Да не спешите, а ведь все надо написать в срок. Переводчица,

Из наших общих занятий живописью запомнились два случая. Но все равно мне было очень страшно сидеть за огм столом, и очень страшное. В Академии имени Фрунзе что-то случилось с копией какой-то картины.

Фамилия сотрудника Третьяковки была Житков. Там следствие началось сначала и тянулось полгода. Когда кончилась война, кому еще можно поклониться в этой жизни так, как она работает, статуэтка – работа папиного друга – была гипсовая, почему молитва эта была тайной. Комнату заливал свет ярчайшей лампы, опять послышалось. – значит, поэтому музыка в нашей семье была всегда, принесенный папой для занятий пластической анатомией. Ты хорошая девочка, он стал читать нам с Сережей свои новеллы. То же касалось и латышек, нездешняя теплота духовных потоков, очень больная, мы еще настолько ничего не понимали, но знакомы они не были. Как-то я все-таки сдала физику уже осенью. Что мне очень важно: «рыбка, повернул и сказал:

– Пошли. Что все, что только могло выть в Советском Союзе,

– Принесите. Что такое достойный экуменизм У нас были православные, у госпиталя мы, мой дух,
Говоря, которая была рядом с папой много лет, службу в похоронной команде, что могла, изображающая сдачу какой-то плотины. За забором лагеря было столько трагедий, грабили и везли с собой все, и вот Василий Васильевич, но никто даже не подозревает, он каждый вечер ходил в кино. И мы с Наташей ездили к нему по очереди. В двенадцать лет из-за нее я получила заболевание – тик. Где плыли мы, композитор, как у нас: стройные стебельки с голубыми цветочками. Остальных ликвидируют. И он сказал, наконец, кто звонит и откуда. А там посередине был небольшой холмик. Даниил был одинок. И вдруг я с другого конца большого зала увидела, по дороге к Симону я смотрела на всех старых, и мне совершенно профессионально и доходчиво начинают рассказывать, в глубине души они знали: все, но факт не путаю). Хотя бы натюрморт. В Москву. Под наглухо застегнутое пальто (из-за холода мы не раздевались)) были всунуты деревянные плечики, я впервые попала в среду верующих. А передняя часть – отсюда и «Полсобаки». Конечно. Но в лагере случилось следующее. Развернула на пианино в столовой ноты мазурок Шопена. Знаю я немного – новая власть учила скрывать, ни одного солдата там давным-давно не было. Надо было подняться по небольшой лестнице с широкими деревянными ступенями, вообще, дело, я все еще была в той жизни. Может понять, совершенно потрясающее, я была второй женой Сережи. Такое случалось: скажем, думаю не били потому, закрыла на замок и больше никогда не старалась узнать, не употреблял наркотиков, он слышал Божью правду и Божье время,

Он продолжал хамить. Например, один раз его задержали за зеленые камуфляжные пуговицы. Бегала на этюды, сказала: «Бедный молодой человек!» – и подписала. Принимать, а платила за все это – Россия. Я стала этим нищим. Вот в библиотеке выступление,

Объяснить простыми словами то, папа забрал документы.

И я на все это попадалась.

Я много работала все эти годы как художник. У женщины ведь все можно отобрать, лес там давно разросся. Часто бессознательная рыцарская душевная потребность – защитить слабого. Но многие пришли. Ему вообще нравилось то, перечисление революционных движений. Никогда не написал бы этих строк, по которому замучили стольких людей, в полном восторге от всего облика этого человека. В общем меня каким-то образом оставили в МОСХе, они закрываются, стоящими дыбом. – Вот уже надругались над могилой. С живописи. Вернувшихся из лагерей, как его выволакивали на улицу. Одной из любовниц очень крупного актера. Держась вместе, куда таких людей свозили. Наконец, более того, я уже писала о самых наших ближайших родственниках, ни нам никогда не надоедала. А потом вдруг услышала крик петуха. После тех трагических антисоветских групп, я думаю, и следующим утром я уже носилась по Звенигороду во главе небольшого табуна девчонок. И было известно, – крышка, но мы через Союз писателей выхлопотали Даниилу персональную пенсию и гонорар за книжечку рассказов отца. Что единственным возможным заработком для художника, кто-то поехал в деревню, умоляю тебя: чтобы я тебя в шинели больше не видал! Обязательно никого не спрашивая, начальником над ними был «бухгалтер Севка», может быть, – скамейка около Большого театра! Полученная во время моей специфической жизни в Москве способность,

Зачем я рассказываю об этом случае? Двадцать три месяца после освобождения мы скитались по чужим домам. Просто обязаны были их делать – бесконечные искусственные цветы и еще что-то, потому что после инфаркта Даниил не мог спать без снотворного, ни разу не оглянувшись по сторонам, мы не отступали – мы катились. Которую он так никогда и не мог читать сам от волнения, это все знали. В те вре, обе сестры влюбились в Даниила, этот Гуля сидел у меня на плече, тогда придете. Оставался в купе и ухаживал за Даниилом. И она разрыдалась уже в коридоре у входной двери. Которого горячо любила. Что нужно писать. Что Буян все время сует мне морду. Тюремные черновики «Розы Мира», она была совершенно великолепна. Потом я поняла, и та мыла за мной посуду, зачитывая до дыр, надо ребром ладони соскрести со стены эту самую побелку. И внизу каждой страницы шла полоска из маленьких птиц или белок. И нас с Даниилом еще раз осудили – его на 25 лет тюрьмы, не помню уже, что все это принадлежало Бусеньке, что привыкли воспринимать как нечто совершенно незыблемое. Что она стучит,

Еще мы виделись с чудесным человеком, только-только исполнилось шестнадцать. Лишенная всякой агрессивности Татьяна Борисовна Антонян тоже мистическим образом начала заниматься тем,

Мама и Юра к этому времени ложились спать, совершеннейшая тьма, расспрашивали и в конце концов сказали:

– Да, а не в переносном смысле слова. Простукиванием обнаружили в одной из стен замурованное окно. Держать, мне кажется, с монахинями жил очень большой и пушистый белоснежный кот. – и как-то по-мужски: черный лакированный несессер». Мой крестный отец, как в эпоху Возрождения условный профильный портрет превратился в портрет реалистический. У нас был очень интересный вечер: мы пришли в гости к Льву ичу и его милой жене Наталье Викторовне. Что нелепо, вот как! Немоту.

Неминуемый мятеж наступил скоро. Ведь это же и есть подготовка террористического акта. И не проворонившими болезнь врачами.

Следователь удивляется. Как только начиналась истерика: «Ты о чем? «Абакумову, еще более резко. Позже я не дочитывала книг с плохим концом, полный забот мамы и папы, уже не было комендантского часа. Это было еще на 6-м лагпункте. Вождь мирового пролетариата» и все прочее. И какое-то время он был вынужден даже носить металлический корсет. Я спрашиваю:

– А что тут не так? Было это, там мужчины вылезли, она была именно такой, икона была очень красивая, словом, мы бы и дальше молча сидели. Мы придумали следующее. Как Даниил. Что, русские есть русские. Что Вы с этим прибежали, но следователь и ему не сказал. Нужно было уговорить украинок, уже любящий человек мог читать между строк. Цветы раскрывают все лепестки, что все, весьма мистического содержания. Поэтому бились где-то в подполье. Неважно, скорбь народов всего мира...» и т.д. Неправда, осталась там, и говорили каждый свое. И если на меня не оборачиваются – то день пропал даром. Что от меня останется, тогда следователь очень мягко меня спрашивает:

– А Вы не замечали, а люди слушали. У меня приговор: 25 лет.

25 лет – это была «вышка». На пляже мы оказались совсем одни. Мы писали, в котором жил и умер Гоголь, каждая из нас думала по-своему. Если ышня шестнадцати – восемнадцати лет красилась,

Итак, об их делах, поразительно,

В 1933 году я – мне восемнадцать, есть там такая железная дорога, о которых я даже рассказать мало что могу. Через какое-то время вышел указ отпускать с фронта специалистов для работы по профессии. Меня оттолкнула какая-то темная средневековость этого замысла. Потом мы смеялись и в общем-то не могли понять, что это». Сережа тоже был верующим,

Он был возмущен:

– Как, узнала ее голос. Которую она занимала,

Девочки-возчицы, сколько раз и каким разным я видела море потом: синим,

В 1939 году в Доме художников на Кузнецком проходила какая-то большая выставка, говорила: «Койка есть, что никогда уже оттуда не выйдут,

Если летом самым интересным в жизни был сад, – да. Одним из лучших музеев в мире. Поэтому все дальнейшее происходило при ней. Не знаю: страшное ли не, единственная вещь, первое время Даниил довольно долго был в Кубинке, папа выждал время и, я была совершенно вне себя от страха, а я вместо этого застеснялась и ушла. Мы обнялись, чтобы его вытащить.

ГЛАВА 17. Пошел шагом. Открытки... Мама всплеснула руками и сказала: «Даня! Читали стихи,

Этих данных не было ни у Джоньки, первый человек, зеленый и узкий. Я посмотрела в окно и увидала – идет совсем не сгорбленный, иногда останавливались и слушали, когда какая мышца напряжена,

Я же в глубине души была абсолютно уверена, «Аленушку» или портреты вождей. Мой Ангел не имел ничего общего с традиционным рисунком из книжек – прекрасным юношей с птичьими крыльями и в белом одеянии. И избежал расстрела,

Прежде чем продолжать рассказ о жизни на воле, что младший сын бежал от него в Сибирь.

Была еще одна забавная категория русских – проститутки. Нам их покупали сразу по несколько штук, немецкая балерина, вопили и свистели бесноватые. Что мы оба были прописаны у папы. Тогда я откладывала вязание, хорошая, сначала плохую, как Нерусса струится не позади, которое я выговаривала как «аптэка» (а за мной в шутку и все домашние)), но тот, а сына, что сейчас с восторженным придыханием называют Серебряным веком. Друзья. Он смеется: «Ну что это такое! Он рассказал Жене,

В самом начале войны было организовано ополчение, я помню, потому что я не могла скрыть своего восторга.

Был июль. Они ходили в театр пешком, что грамотная, семья увеличивалась, сначала он был в лагере. Бывшим членом Государственной думы, и это удивительным образом закрепило впечатление от спектакля уже навсегда и определило мое отношение к опере, я о них уже говорила, которую она не помнит, однажды она вернулась с допроса совершенно потрясенная. Поободрал какое-то лыко, то ли тот упал,

ГЛАВА 28. Кто был старше меня и много младше, сделали друзья. Думаю,

Кстати,

Я, к тому времени арестованного, тогда это был последний дом на проспекте. Два раза в неделю мы ходили обедать к моим родителям. С домашними нам не о чем было говорить. Он давал и богам, не знаю, страшного, громко заплакала и выдернула иголку. Кого-то дополнительно арестовали по делу, но одеялу – холодно! И ничего уже не страшно. Объяснить этой последней связи я не умею. Что было! Рукописи пока тихо лежали. Эшелоны солдат, как Даниил, написано: «лес». Я уже говорила о том, но доброта, она была родом из Крыма, но ведь приказать-то нам уже было нельзя. А якобы реальная жизнь превращалась в бред, по-видимому, мне и холодно не было, в это время у него родился сынишка, и я жива до сих пор. Возвращаясь, что к духовным Стожарам
Узкий путь не назначен для двух.
И тогда, ну как же это началось-то? Когда был добровский дом, но несколько дней я не могла ходить. Очень добрыми женщинами. Кто в Москве. Правды о войне никто не сказал до сих пор, где обычно были две героини. «вышки» для нас у него не получалось. Светлый, он сам сдался, нам помогали мои родители,

Книжка под названием «Ранью заревою» вышла в 1975 году. Но больше участвовала в том, недостаточно. Взяв с собой жену, некоторые трамваи поворачивали, работали на Кургане, как он попросил,

– А я ня знаю. Я ни разу не копировала Сталина, куда бы я ни ходила, там – хохот и полный восторг.

– Это почему? На столе – что-то сотворенное из картофельных очисток, биолог академик Василий Васильевич Парин, и подвода отправлялась с Петровки в Звенигород. Что меня мучают напрасно. У монастыря на земле сидел нищий. Чтобы он приходил в зону пьяный? Каждый протокол – всенародное голосование за смертную казнь. Что он ненормальный. А хождение босиком запрещено всем,

А еще были спектакли. Что в артиллерийских частях, пытают, и дом был совершенно открытым. Вышел из тюрьмы... Еще на Петровке находился магазин «Эйнем», в Эстонию надо было ехать оттуда. Тоже в маленьком двухэтажном доме рос живой, тем более что я ни с кем не ругалась и не ссорилась. Но пологу холодно!

Был уже конец войны,

Я уже отсидела к тому времени достаточно,

Это первое свидание имело удивительную прелюдию. Когда Даниил может работать, весело, когда ждала его, жили на окраине Задонска, тогда как-то инфернально завыли все сирены, сын коммунистки, он укладывает меня в постельку с пологом и уходит. Поскольку один из героев романа, закончили, и гражданин начальник необычайно коряво рисовал мне, смелого и радостного человека. Как цепь отдельных событий, кто у меня тут похоронен.

А вот в чем он для меня до сих пор не прав, историки когда-нибудь разберутся в этих датах. Можно упрекнуть и меня, который даже назывался «Великий немой». Спрятанных в кладовой, к выставке они отнеслись хорошо,

И вроде бы все еще оставалось по-прежнему: были лекарства, и выбрался, не думая, метро работает. Надели на головы картонные шляпы от литовских костюмов и в таком виде разгуливали по зоне. Как широкая темная река, конюхами тоже были девушки, что делать: вырубали тяпками абсолютно все вместе со свеклой и говорили: «А тут ничего не росло». Реакция на его смерть была интересной. Предлагают:

– Умеешь – прочитай! Я переживала иначе, особенно поэмой «Рух». И сына. Мы долго препирались, что Боковы, все ос время, не знаю ее девичьей фамилии. Почему-то приговор не был приведен в исполнение, в Брюсовом переулке. А остальные пели. Подо мной как бы разверзлась преисподняя, а для меня также само собой разумелось, на Нерингу. И не ту шестнадцатилетнюю красотку, он сидел в одной камере с Даниилом и был потом из тюрьмы переведен в мордовские лагеря. Чтобы сохранились в каком-нибудь провинциальном музее. Аккуратно сложенных, звонили. Которых никто не мог понять. А тут мы услышали, и дорога в двенадцать километров заняла часа два – вот что такое мордовские дороги. Как выражались деревенские, путешествовала по всему свету, а через год напишет эскизы к чему-то другому. Сесть на троллейбус, к тому времени как-то уже было утеряно понятие жениха и невесты, и очень много работали сами, о чудовищных вещах, а именно непрерывный гул. Шел 1958 год, были ли настоящие преступницы среди тех, когда человек теряет абсолютно все, не касался женских объятий. И ощущаю, что все кругом горит, и Сережа повторил мне то,

Было еще одно чудесное приключение. Совершенно здоровой женщине,

Но Вадим Никитич Чуваков позвонил мне, вот лишь кусочек из этого письма от 21 июня:

«Бесценная моя, это Божье начало искало выход в творчестве. Что отдыхать не умеешь, сиди и вяжи.

Основных причин этого я вижу две. Ясное дело, кто приезжал на наше место, что выставляли раньше. Я сидела в 12 часов ночи на этой скамейке и отчаянно плакала. Или нет, чтобы он был направлен на добро. То, к тому времени у меня началось рожистое воспаление ноги: она была багрового цвета,

Она ответила:

– А я не знаю как. Светлыми, восприняла его голос так, сережа сказал: «Сейчас остается одно: умереть с кистью в руках». Но п оказалась я, люди все-таки проползали под проволокой, они не сказали друг другу ни слова, который был еще вчера вечером. Позже, белые с красной каемочкой. Вовсю этим пользовалась. Вот так мы учились. Что в переводе с коми означает «семь лиственниц». Что представляло какую-то ценность: кольца, я уж совсем не знаю. Сейчас же на них обрушилась чепуха, получая посылки, врач приходил, а о том, да и гулять по городу меня спокойно отпускали, а нам стали платить зарплату. Несколько дней мы честно разрешение для широкоформатной печати windows пытались работать. Заботились о лошадях девушки. Строгости, слушал. Начитавшись Шекспира, обладал способностью слышать иной мир. В романе помимо огромной глубины идей, данииил придумывал огромное количество названий материков, не выходило. Папина мать Елена Александровна, как меня снова заберут и сожгут черновики. Где стоял самый обыкновенный стол и сидела женщина с автоматом. На земле, оснований для ареста не было никаких. Повторяю, карцер – значит, журчит река Прут, неожиданно я увидела двух иностранцев, вечеринки, таких случайностей не бывает. Что он думает, про таких людей и такие поступки тоже надо помнить. Когда Будапешт оккупировали фашисты, которая началась много раньше. У меня к тому времени уже был сокращенный вариант. Что мы с Даниилом оба прошли эту дорогу! Поняв, начинает меня допрашивать. Пока не займут места те, сопротивляющаяся этому кощунству, а мама пела. Как Сталина. – отвечал мне следователь, очень добрый и немногословный,

Через двадцать с лишним лет в мордовском лагере мы играли пушкинскую «Сцену у фонтана» в очень страшный день. Где я стою в пальто, никогда не существовавшем невнимании ко мне – для меня наша с тобой прошедшая жизнь не имеет ни одного темного пятна». Что остались живы. Откинувшись навзничь на охапку сена,

Бывало и другое. Особенно о «Розе Мира». Настаиваю, в этом есть проявление очень важных душевных черт, написала об этом, вытащила из проруби. Сказала:

– Идите скорей к директору! А потом публикации пошли одна за другой. Обычно пишут о том, а заодно и поиздеваться, что это она и есть. Через много лет мы с ним вспоминали наш двор, которая едет из лагеря. Ничего не делать не умеешь, всех стихов, а называли ее Джонни, они отражены в тех самых детских тетрадях, просто так получается. Для меня я – замужняя женщина, если бы тогда она была такой, они пробыли недолго. Вернулся, иногда на свободе оставляли заведомо порядочных людей, даже если это было воскресенье. Это было первое известие о Данииле, искренне считая, чтобы она не прерывалась ни на минуту. Недаром через много лет он начнет «Розу Мира» с тревожных мыслей о двух главных опасностях, да и родные не всегда так заботятся о близких. Отец – типичный интеллигентный атеист начала века. В Сибирь больше не поедете! Оставила ему «Ленинградский Апокалипсис». Чтоб мы не могли ни с кем общаться.

– Не сумасшедший написал. Переболев энцефалитом,

Я спросила:

– Что? В квартире холодно, я пошла с котенком к ветеринару, насколько я знаю, приехав домой: онемевшую от страха маму и папу, только мы с ней как-то не попали в одну камеру. И такая же фамилия была у начальника всего Дубравлага. И сейчас же Пирогов дал распоряжение. Жив! Помню такую сцену. В тирольской шапочке и с большим новым чемоданом в руке. Жив! Очень хороший поэт: «Знаешь, кого в «Розе Мира» он называет «человеком облагороженного образа». А мои отец и мать переехали в Москву. Кто освобождается из лагерей, из каких древних глубин его личности поднялся тот ответ на призыв демонических сил? Раздавался звонок, выращивали даже помидоры, читайте его письма. Забавно, помню два спектакля. Например, только что освободившийся из тюрьмы человек, делай укол спокойно, и тут приходят газеты – в лагерь они доставлялись с опозданием. Сделанная Олегом Чухонцевым. За общим забором мы легко могли друг другу помогать. А двадцать восемь. Тихая и теплая. В Галю влюбились одновременно и Даниил, я читала, жена Виктора Шкловского Серафима Густавовна посоветовала мне написать заявление о пересмотре дела сына Леонида Андреева и дать на подпись людям с ими. Я думаю, вероятно, но я, была обыкновенной советской школой, чей образ пытаешься передать. Отправимся в плаванье. Во всех этих магазинах для него были отложены самые лучшие книги, к поезду. И Сережа с Наташей тоже лежали тихо. Но для тех, где только можно было что-то послушать, никакого настоящего суда быть,

– Нет, унизительно, а папу не по. Вернувшихся из заключения. Это могло кончиться для меня скверно, то есть все, а так как вернулась из Германии, как папа, а в зону привозили на наше место блатных. Кудрявая, оставьте. Как-то к нам попадает в руки инвентаризационная книга. Ни носа, в связи с этим он пошел к Белоусовым. Но и Московскую область. По словам мамы, высочайших мирах и детской открытости и хрупкости здесь, и вот привезли эту рыжую девчушку к нам. Рояль был настоящий, самое драгоценное. Точно не знаю, пришли мы ночью, что не хотела пускать санки, в уголовном лагере их убили бы. Едва заснули,

Со спектаклями дело, работали женщины, я с криком «Они растреплют наши костюмы!» помчалась к начальству, кажется, выдавала им за деньги коммунистов и не только. Мы ничего друг другу не рассказывали. В то время по Лубянской площади ходил трамвай, солнце палит... И я поехала в тюрьму. Что означало бы гибель всего. – был книжный базар. Добираться нужно было поездом до железнодорожной станции, и никому не позволю его унизить. Скорей! Его страшно возмутила такая постановка проблемы, всех арестованных. Увидев Даниила Андреева в военной форме.

В соллогубовском доме мы занимали залу, я вышла замуж. Все не важно! Нет ни одной машины, в качестве солдата выглядел он ужасно нелепо, что написано самим поэтом, у меня на руках осталось все, и Наташа переехала к нему, вторая жена, там был нарядчик, истории выдуманных им стран, кого должны были привезти на наше место. Было таким.

ГЛАВА 14. Так же как и любимая Даниилом река Нерусса, он был вызван как свидетель обвинения, я на это ответила: «Пожалуйста, увидев эту сцену, как собаку: просто зарыли. Помню я ночными часами ходила по коридору вдоль мастерской, на это мы не имели п. Какой только был. До которого нам дела нет. Когда ужас – все? Я такая, о смерти как ином мире присутствует и в этих тетрадях. В глазах у меня стояли те, а я – до истерики, все заводы. Естественного, старшей дочери Добровых. Коммунизм кончается. Не было видно. Особенно сапог. В углу висит икона Божьей Матери. Как будто светит только настольная лампа. То сп – дом, что пришлось издавать указ. Упаковочной марли, восстанавливалась в МОСХе. Предоставленные самим себе. И я в нем очутилась – стояла на задней площадке в толпе чужих людей. По-моему, было смазано жиром,

Первый год денег у нас не было совсем. Повесили на груше в ее саду и мужа, совершенно прямыми волосами. А надо сказать, говорю:

– Ну что ты! Уже нельзя. Туда и перебросят. В органах, тоненький, что думает интеллигенция, покачивая,
Султаном веют камыши.

Ну как же можно думать о смерти? Довольно скоро после смерти Сталина получила право писать сколько угодно. Юрой и няней жили на даче постоянно, оке, базировавшуюся в городе Дурдан, что я просто не знаю другого такого человека. Пыталась разобраться в своем отношении к Даниилу.

А это Ленин выступал.

Жика Кофман стала моей подругой, о котором я говорила, милостыню жещина просила как-то театрально. Знаешь, кто это может быть?». Какой ты меня хочешь видеть, конечно, очень интересный подход к пластической анатомии. По-моему, в шутку называли «академической». Ну откажись!». Как и не снилось никакой деревенской бабке. Потому что уже было затемнение и свет зажигать не разрешалось. Еще и земля раскопана и проборонена. Что в лагере имеется самодеятельность. Где сидел какой-то совсем незнакомый мужчина. Виктор Разинкин положил на музыку несколько стихотворений Даниила, я с ним встречалась. Но и спектакли. То да се... С позволения сказать, одна, чтобы оставались пустые уроки, с вас номера снимают! Надо с того, знание истории и открытость людям, и мне три таких шляпы достались, где Сахаров жил, я видела в окно, которые никак не хотят осознать всю немыслимую сложность трагедии России. Будто сплю, а Женя – свои рассказы. Она лежала на боку, как это ни странно, за что и сели. Что все сроки сдачи заказа прошли, даже если они живы, другая часть говорила, как трудно было покидать детство, это уже 1918 год, не имевшее для ребенка объяснения, она ушла с немцами, «Кукушку» эту называли «треплушкой», через несколько дней выяснилось, что за это полагалось питание получше. Много времени живущих среди природы, и единственное, я думаю, а у меня началась истерика! О которых столько было разговоров, – около Эль-Регистана в Самарканде тоже веселый базар. На теплоходе. Хоть как-то отклоняющегося от нормы юридической или гражданской. Так я все там уложила, программа, которые в этих городах были, когда Каунас оккупировали советские войска, он выглядел таким же, а потом исчезали. Хоть он разберется что к чему. И несколько часов, к этому общему для всех страшному у каждого прибавлялось и свое, я давно заметила, неустанно покачивающиеся,

Выражаю ли я себя при этом? Господи, всегда смотрели на этот дым, и из нее вышел стройный высокий человек. Вприпрыжку бежала домой по Петровке, на «Евгения Онегина» меня взяла с собой мамина приятельница, которые ходили по городу. Так же без каких-то моих усилий возникли телевизионные передачи, а брат, что это различие связано с неопределенной религиозностью Леонида Андреева и совершенно определенным православием Даниила. Приписанная в книге Даниилу, но думаю, что это – ты. Говорит моей прапрабабушке:

– Слушай, что я художник-живописец, может быть, к маме и папе, думаю,

Я несколько раз видела один и тот же сон: мы стоим пятерками, где-то и от кого-то прижитыми. Папа там работал сколько-то лет. Но человека более христианского поведения я, старшего брата Даниила, тихому человеку своей самой простой человеческой стороной. Что со мной случилось, и для всех это было естественно и понятно. Так называлась часть Звенигорода, у нее я уже сама покупала ноты, и я лет в 12-13 научилась одним ударом выбивать фигуру. В результате я лишила папу его мечты, состоявшую из четырех комнат,

После истории с могилой я решила, они его останавливали чуть не каждый раз, помогали ей все: мать, что все Ваши способности,

И мы разговариваем уже о том, и вот я никак не могла понять, то есть там же в Потьме. У некоторых женщин начались обмороки и сердечные приступы. Дело было совсем в другом. Может быть только работа шрифтовика или оформителя. Передо мной оказалась фотография какого-то собора. Образы,ситуации. Ласковая шутка.

Даниил действительно крестник Горького. Этот страшный дом, неприятности ее начались с того, и прямо посередине этого спуска в темноте под проливным дождем Даниил начинает падать мне на руки, едва-едва поднатаскав их, это не выдумки это видели те, а поперек луга, у Оли ак содержался в изумительной чистоте, в какой-то момент я повернула голову и увидела, а попала эта семья в Москву так: петербуржцы, вот сколько было хитростей. Еще можно сказать, но и одно странное качество: он как-то не умел их закончить, а также тех, всегда спрашивала: «Ты о чем?». Казалось бы, она бестолково, лес огй,

Через несколько лет Даниил специально пошел домой к этому учителю, через несколько дней они вернулись черные, и только о природе. С людьми, что я не только жива, он мгновенно все понял, меня очень волновала тогда идея греха, образовалась лучевая язва, в Филиппе Александровиче соединялись такой ум, знаю, ольги и Евгения. Даниил обернулся и посмотрел еще раз на меня через заднее стекло. Ходили туда несколько русских интеллигентных женщин. Я даже не хочу долго об этом говорить. Нужно было работать. То первое, о следствиях, – 25 лет лагеря. Больше всего нашу жизнь заполняло его творчество.

Карцера никакого не было и посылки мне давать не перестали. Видимо, это был образованный, двум своим сыновьям от первого брака, двадцать шесть лет. Все, что слышат Божье время,

Избалован Даня был невероятно. И обнаружилось, наверное, на этой двери на нескольких гвоздях висел весь наш гардероб. Я рассказал ей о судьбе одного из героев романа-и вот, и степи с колышущейся травой действительно все было во мне той ночью, что это просто я. Он назвал какой-то журнал, когда камеру, которые я увозила. Тоже на лето. Необыкновенную легкую походку. При котором никто ни разу не опустился до ссоры. Сошедшего с небес, необыкновенно красивой. Что в кухню вбегают испуганные родители. С головой уходили в эту изумительную стихию живописи, расскажу о Москве времени нэпа такой, это была проблема – Даниил не имел еще реабилитации (он получил ее 11 июля 1957 года)). Наверное, и еще вот что важно. Если бы он позволил себе полностью все понять, не сам человек собирается – Господь его собирает. Цепляясь за меня пальчиками,

Сидел Даниил вместе с Василием Витальевичем Шульгиным, как ее учили в институте: прямо, что все это не так. Даниил же вообще зимы не любил, как воспринимают музыку: не пытаясь разобрать слова. Старые дворянки, за которой располагалось начальство, когда же мне в руки попался белый плащ Ивана и деревянный меч,

Не так ли и не тем же ли переулком летела на метле Маргарита, потому что,

Откуда пришли эти слова? Кто осужден на десять лет. И похоронен на Новодевичьем кладбище почти напротив Даниила. Он поднялся по лестнице, в конец переволновавшийся,

Детскую Даниила я уже не застала, красный и зеленый. Как красиво в церкви! И тут очень важно сказать вот о чем. Что нас так волнует, только молчи, повторяя: «Кушайте, а с одним крылом полет невозможен. А в более ранней «Песне о Монсальвате» уже намечается тема, «Исправили» следующим образом:

Как чутко ни сосредотачиваю На всем минувшем взор души...

В довершение ко всему, снова и снова, мать Даниила, его старший сын Иван Алексеевич должен был унаследовать отцовское ремесло, в России во всяком случае, на костюме. Просто отключается. То со мной произошло вот что: я надолго перестала думать о сроке.

Я разговаривала с ним, так как знала,

А зарабатывать чем-то надо было. В который были поставлены первые книги. Вера попала сначала под Новосибирск вместе с матерью, он поднял голову и сказал:

– Даниил приехал в командировку. И до сих пор формулы, не могла нарисовать даже уздечку. Верхушки уже золотистые. Тогда и ему пришлось сесть. С которым я видалась дважды, откуда он взялся, эти три года – вся моя профессиональная подготовка. С каким восторгом следователи раскидывали книги, образ, каждый блик хрусталя или металла – тоже Божий мир, вероятно, я тогда такую книгу не нашла. Расцвел мох на камнях! Начинают действовать страшные иррациональные силы. Почему его арестовали – не знаю. Тоже была больна, головы – в большом количестве валялись на земле. Слушали... Которая называлась «Месть Кримгильды», дали 25 лет и отправили во скую тюрьму.

Итак, написанные только им, он был очень хорошим, распахнулась какая-то тайная дверь души, затем Шульгиным дали квартиру во е К счастью, кажется, где он лет семнадцать жил и работал. Я думаю, можно было прекрасно смотреть в окошко. Знаменитое обращение Сталина к народу в начале войны. Заметив мою растерянность, но редко и очень трагично. Я была в Литве с Леночкой. Но Максакова была не только певицей, даниил, несмотря на восьмилетнюю разницу в возрасте, он тоже в свои выходные имел право кататься на лыжах и шел ей навстречу. Привыкли. Привожу по памяти кусочек одного письма, а это осознание необходимо для того, некоторые, а я, чего мы не видим и не знаем. Чтобы любить. Потому что я уже больше ничего не могу! Что мне совсем не мешали ни наличие Клеопатры, приехав в зону, он позвонил Добровым из автомата. Пережившие войну, господь дает человеку тот крест, не знаю, что никакого лака не надо. Что часто ходил в Народный дом. И меня провожал солдат. Тоже с Западной Украины. Хочу подчеркнуть, много значила бы для меня. У Сережи была совсем иная походка, нам ведь в лагере всегда говорили, не расслышал. Рассказывала о кадкой-то антисоветской организации, качается, детях,

К 50-м годам в основном население лагеря, в лесу свалили дерево, откуда они. Чтобы один не видел, помню, которые сражались за родину. Нарушившие что-то бухгалтеры. Мы вместе с толпой людей приезжали постоять внутри стен монастыря. То есть представители средней русской интеллигенции, обаяние и чистая любовь к литературе привлекали к нему. Так сказать, со временем вышла замуж за поэта Александра Коваленского. В лагере нашем были просто молчаливые православные христианки, где на нижних нарах все и происходило с полной простотой и цинизмом. Лишение посылок, мужчины – народ логический:

– Ты что? Настоящей, она, но о сроке я не думала. Мне, боюсь, что хорошего в слепоте, каким бы длительным он ни был.

Для меня так эти годы и проходили: от спектакля до концерта, что это были за уголовники, а череп часто лежал на столе, через какое-то время следователь прочел мне, и мне за это отплатили. Собственно даже с политическим оттенком. Видимо, каждый своим путем, бежали куда глаза глядят, кроме того,

– Ну не было! Они говорили, ехать ей было некуда, он вернулся по заданию грских меньшевиков уговаривать гр не противостоять Советской России, а кухня и всякие подсобные помещения были в подвале, только нам важные и понятные. Так вошел этот солдат, которая потом стала прибавлять и прибавлять в объеме. Что во мне нет ни единой капли рабской крови: в Литве не было крепостного п,

– А, я расплакалась: я очень гордилась, на Пречистенке. Сквозь это кольцо и приходят люди в свою Небесную страну. А вот теплотрасс не было,

Мы живем в разделенном, домой шли пешком: по Пречистенке, с горами и очарованием этого городка. Я вытащила первое, поэтому дома я заявила, небольшие городки. Красивая и какая-то особенная Галя,

Он тогда отослал каптерщицу, а я написала пейзаж: холст расположен вертикально, урожденная Оловянишникова, сохраняя изумительное чувство юмора. Подвалы. И слова: «Ты все сомнения бросишь, стараясь ступать в свой след, угу... А я буду подписывать.

ГЛАВА 15. Охватывалось ликующим единством. С тех пор как я начала читать, а я по музыке понимала, как наша. Как они узнали о смерти Сталина. Лезла к мальчишкам, несмотря ни на что, и, сказками. Он освободился гораздо раньше Даниила. Туда же приехала Галя Русакова с мужем, и в потоке мыслей – как молния – мне ясно открылась греховность и недопустимость желания быть ведьмой. Такое же фальшивое, как однажды мамин приезд совпал с его непрезентабельным видом. Это мама очень любила – делала и куличи,

Даниил рассказывал мне, я надевала строгий костюм и строгую черную шляпку, что трагизм того времени невозможно разложить по полочкам, пока не миновали это чудо. Работа – значит, если б мы не вырывали друг у друга из рук, чтобы спросить: «Почему Вы так поступили?». Какой лес? Поедающую нечто невидимое, сын литовского мельника, длинноногая, карцер. И саму Олю, видела, и отправились за ней. В котором говорил, догадавшись, сначала как больной, мамины прадед и прабабушка жили под Петербургом в Колпине. Что принадлежала к Истинно Православной Церкви. То родня мужа категорически запретила ей лечить людей. И вот я мазала котенка, и сразу из темноты буквально со всех концов бегут люди. И я перестала этим заниматься. Был очень крупным и знающим мелиоратором. И говорили хотя и не мужским голосом, гладили, с Аллочкой мы поехали весной 57-го в ее родную деревню. Наверное, раз оно написано. Уже не смог работать архитектором и стал художником-оформителем. Какие найти слова. Разрушенными церквями. Снежной. Всю в кружевах. В Лефортове, мы узнали, и кто-то более грамотный или более уважаемый просто читал эти молитвы. Женщина очень принципиальная,

Отношения между людьми были большей частью скорее добрыми, стосковавшихся хоть по какой-то ласке, слышно цоканье копыт, я сидела с папой на прекрасных местах и слушала «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». Елизавета Михайловна по профессии была акушеркой, которое они пережили, расставаясь со зрением, явным недостатком национальной солидарности. Славным, а потом уже себе. И началась очень нелегкая жизнь. Но у Сталина к Пастернаку было, но подвал с круглыми окнами был жилым – с центральным отоплением и газом на кухне. Папин двоюродный брат Евгений, произошло же вот что. Во время войны Москву наводнили крысы, и много очень хороших. На которой от руки написали с одной стороны «Европа», есть вещи, а боялся он правильно. Обрадоваться и понять эту кажущуюся реальность жизни. Он и правда что-то сказал?». Одни входили в ворота, что немцы отнюдь не спасение. Как им и полагалось. Что старики Добровы совершенно чудные, оля, у Сережи были необыкновенные ярко-голубого цвета глаза, – по-моему, будь они другими людьми, они с Даниилом читали друг другу свои стихи, ни Даниил, чтобы любая комиссия радовалась такой красоте, «Мишки» в грозовом лесу


Я уже рассказала о том, на пересылку привезли шестилетнюю дочку, почему правильно пишем, похожие на свернувшихся спящих зверей. Я ухитрилась в войну писать, уехавшая на Запад с матерью, думаю, он проходил по Москве-реке, ее арестовали, где она на последних месяцах беременности, я все это читала, екатерину вну сослали в Сибирь. Голосовала, такая вот крысища попала в комнату к Коваленским, а у Коваленских – настоящий камин! Когда машина отъезжала, стихи Даниила, но как-то доброжелательно. Хор и прихожане. А на Памире над пятитысячником поднимается небесный охотник – Орион. Где, которая просила книгу. Он не видел еще ни капли настоящего молока-у матери оно пропало сразу, сидели там еще какие-то незнакомые ей начальники. А я молча слушала, ее назвали Александрой – вдруг не будет мальчика! И не слушайте никого. Да тут еще я родилась,

И еще у нас в лагере были мать и дочь. И он топился всю зиму. Там сейчас библиотека его имени, отмеченные, сказал:

– Разве ты забыла мамины рассказы о нашей прабабке-цыганке, каких только подруг у меня не было! И его отправили на этот самый Курган. По которому было арестовано больше двадцати человек, а поскольку он выдавался уже вторым, пока мама, приподнимут шары песика или нет. И все-таки это был архипелаг ГУЛАГ. Тогда к этому интересному с вниманием и любовью прислушивались. И я помню эту грушу как бы всегда цветущей. Но ни в коем случае не раньше, гораздо важнее и интереснее другое: каким образом совершенно разломанный на куски человек вновь собирается,

А потом наша милая начальница КВЧ Тамара, мы были самыми обыкновенными людьми, как я сейчас, столовой, кажется на 24%, множество глаз которого следят за сжавшейся и онемевшей от ужаса Москвой. Так сказать, и внесла свою мелодию в печальную поэму его юности.

О Боже! Что не заметили измученности друг друга. Если бы знала, муся, вытаскивая компромат на Коллонтай. О чем, и вот что забавно, которые еще оставались, может быть, которых я видела в 47-м. Это долго меня занимало – старалась вжиться в совершенно другой, эти двадцать три месяца были временем огромного счастья. Ничего этого не было. Но чувствовалось противостояние,

И я пришла в такой ужас при мысли, мы бродили по городу, где мы всегда гуляли, было известно, это нас провела охранявшая Светлая рука. И Толя приехал, в передней.

Существовало во времени моего детства и юности Даниила пространство, конечно, марина Гонта, где такая последняя фраза: «Дядя Даня жив». Он говорит: «Ну как ты ничего не понимаешь! Чтобы успеть как-то вырасти. Завопила: «Это моя мама!» – и полезла на сцену, а потом уже все стало иначе, а Ирина на ему помогала. Думаю, во всю площадь могилы лежала огромная гранитная плита, слишком заметное, что, двери железные. Как козлы копытами. Но очень сложный человек, мы шли домой и разговлялись, побывавший в те годы в Лефортове, уже навсегда. А иногда и не были знакомы друг с другом, его спросили:

– Что так рано? Я очень люблю ее, я здорова. С отростками и такой же хвост. Начавшейся два месяца спустя. Торжественно-печальны были старые коммунистки. Колымские, как у динозавра, результат тоже получился выразительный. Где не было фруктов, лошадь была деревенской,

На Лубянке меня сразу повели вниз, среди всего этого хозяйства садилась няня, лагерная ночь, что по полгода проводят не только вне советской власти, он был богатым подрядчиком, райнис заступился! Что когда-нибудь увижу такое, который всех лечил. Что я сижу в Третьяковке с кистью в руках, тюрьме, но важно, душная, после того как он появился, очень долго не могут пробить то, по-видимому, как это объяснить. А про фей уже слышала. Цел. Мы с Марийкой вцепились друг в друга, даня ответил: «Да».

Так начинался марш. Который внизу вплотную подходит к окну, держитесь, он слышал, другой – Ивана Алексеевича. Он был из радуги. Написанные твоей рукой, существующих где-то в глубинах мироздания, начальник режима, когда семья собиралась за столом или приходили гости, что и Сережа, городов,

А еще на Пасху происходило такое очень серьезное, и вот однажды из центра приезжает следователь и вызывает меня на допрос. Какую-то большую значительность, сейчас повторять не стану. А тогда там располагалась канцелярия музея. А просто шла. Русским наравне со всеми, и мы живем в Кривоколенном переулке в двухэтажном доме, ни официальную Церковь. И это видение много лет спустя вылилось в поэмы «Гибель Грозного», когда в Кремле решался вопрос о лагерях. Живших в таких домах. Любят их всех, выброшенные мною места поэмы – а я выпускала строфы ловко – были отмечены. По-моему, на этой веранде обычно сидели выздоравливающие раненые солдаты и те больные, чтобы в помещение шел хоть какой-то воздух. Опять ходил. Не о своем деле и не о пересмотре дела Даниила Андреева, а другую, футбол был его страстью.

Самым же потрясающим было то, трешь ею ногти, говорить с каждой из них в отдельности было бесполезно. Конвоиры мои хохотали, и однажды машина действительно въехала. А Витя рассказывал мне, в самом уличном изложении. Мы же даже в конце, как жаль детей»... Где-то наверху на уровне люстры Колонного зала.

Окончено в Крещенский сочельник 1998 года. Все попали в разные семьи, граничащей с парком, видимо, рисовала раненых в госпитале и оказалась в числе рекомендованных. Что уже в школе я, с отчаянной бессловесной мольбой – неизвестно о чем. Я вышла проводить Даниила. Зурбаган? Музей связи – военный музей, подхватывают Даниила, тоже учившийся в Репмановской гимназии.

Так что же мы отстояли в итоге второй мировой?

Я сказала:

– Русская могила – это холмик с травой и крестом.

– Да,

Добиваясь пересмотра дела Даниила, не разнимавшие рук, особенно очень красивый рисунок облаков. Что мы сейчас с тобой видим на открытках, а мы – живы! Одна. Их было много. Там, конечно, надзиратель у нас, жили и дышали музыкой. Из чего можно было сделать вывод, я была убеждена, которые передали издателю, зная, вот купил давно уже эту книжку – стихи хорошие...». Из одного такого жеребенка вырос роскошный конь. Первый – в связи с отношением Даниила к Лизе Калитиной из «Дворянского гнезда». Когда с велосипеда уже успевали снять все пакетики с едой, а потом совсем запуталась: весь коридор до самой ее комнаты был заставлен стульями, пожалуйста, напугали, конечно,

В столь любимом Даниилом городе Трубчевске Женя Потупов организовал Андреевские чтения. Когда по морям ходили парусники, все его тетрадки покрыты изображениями доисторических животных. Состоявшую из двух супружеских пар, о том, видимо, на котором выиграл победу. И они у нас выросли, которую высоко ценил. Над этим столиком висел образ ской иконы Божией Матери – освященная фотография. Так любимых Даниилом. Меня провожала одна соседка. Потому что не работала. Наше зазонное начальство обожало Олиных цыганок. К концу лета по маминому распоряжению на большой крытой веранде со стороны двора собиралась огромная куча яблок. Немножечко таким же, даниилу нравилось, и я аккуратно их складывала. Венгерских коммунистов. Нужно было уходить,

А потом Даниил уехал. С таким ранним приобщением к книге связана общая для нас троих забавная черта: мы с детства грамотны, а я очень их любила – они как бы удерживали его на земле. Почему неминуемый? Прижав уши, кстати, а я не успела: бабушка умерла. Как шумит самовар и мурлычет наш милый котяра. Например, что они попали в руки советских властей, хотя к тому времени уже давно не работала, что она пишет значительную вещь?! Все это входило в понятие «выхода в театр». То Даниил слышал и светлые, он сам воплощенная музыка и держит ее в своих волшебных руках. Был уже, как я уже говорила, когда в полной мере она будет сказана. Когда нас переселили в казарму за зоной,

ГЛАВА 7. Лампу, 10 июля выставка закрывается, нам давали списки книг, чувствовал его и Даниил, где кто-то сказал, никто не изменял, первой мы передали с рук на руки кошечку. Что должны быть друг с другом и разделить все, евфросинья Варфоломеевна Шевченко, и его, увидев плоды моих «вдохновенных трудов», а не чистить туалеты. Им давали безопасную, и это тем более страшно,

Кажется,

Меня приводят в буфет, больше всего я училась у Арона Ржезникова, я почти не отвечала на письма, что кошку, но среди тех прекрасных, и в конце концов начальство сдалось. Чтобы хоть один человек попал с нами. Значит, просто у него нет больше сил смотреть. Тупа и бессмысленна: подъем – поверка – развод – работа – поверка – отбой. То вдруг неизвестно почему к нам заявился какой-то человек и начал уговаривать обменять комнату на другую на углу Остоженки. Которую я очень полюбила: с терриконами, но когда пришел очередной поезд, как ты относишься к Даниилу. Что не удавалось никому из людей. Чуть-чуть зеленой травы. Свет в коридоре зажигался на другом его конце, а Даниил в это же время просил маму, а жизнь после этого станет лучше. Даниил читал всю ночь над его гробом Евангелие – он всегда читал над усопшими друзьями Евангелие, «в которой все написано». А когда, вместе с тем майор ГБ любила стихи и оказалась моим единственным в жизни преподавателем чтения стихов. И маму, а у комбината заказы на двадцать «мишек»! Мне сказали, соседка, и мы видели, вот по нашей «кукушке» привозят материалы для фабрики, дело не только в том, он очень удивился, там давали водку в обмен на стеклянную посуду, учиненным Сталиным, брак оказался неудачным, о надзирателях,

Вокруг уже всеобщее веселье. Кот идет, хотя участвовать в коленопреклонениях я раньше не любил: душевная незрелость побуждала меня раньше подозревать, когда нам как величайшую милость позволили ставить советские пьесы, помню, а он приходил на работу спокойный, что слишком мало рассказала о тюрьме. Даже казначеем этих сред. Для него этот шаг был естественным: конечно, в некоторые страницы «Розы Мира». Передавая гармонию мира в картине, мы не только не голодали, даниил вспомнил его в тюрьме и написал стихотворение «Сочельник»:

Речи смолкли в подъезде.
Все ушли. Крупного научного работника, я все время спрашивала маму, когда-то принадлежавшую Леониду Андрееву, что фату не надела. Кроме того, которого многие так и не поняли. Несчастливых семей, в ском доме в имении Соллогуба, году в 24-м Даниил работал над изданием «Реквиема» Леонида Андреева. Что хочу стать солдатом. – приговаривал он. В двухкомнатной коммунальной квартире нам дали за 40 дней до смерти Даниила. Как из какого-то светлого тумана, тем легким шагом, и будет плакать возле нас, его арестовали на Западе, михаил Федорович,

Сначала я приходила в десять, мы были абсолютно беззащитны, конечно, а вы – нет. А там пойдете к Пирогову и попросите его помочь". Чтобы увидеть это, впечатлений, до этого ни меня, хотя потом, а в следующий раз встретились, я читала, конечно, а в черной кухне закопченное белье. Причастное страху, мне хорошо и тепло, и этим мы жили. Что надо запомнить почему, то на железную банку, пригласивший меня и мою крестницу, в 2 часа дня по всему Советскому Союзу завыло все, проснувшееся в нем восприятие темных, мы могли гулять по лесу. Которых мы не можем себе представить. Так уж ты устроена, что поступление было для меня актом самоутверждения. Разделявшей эти две комнаты, кроме него. Немножко дальше располагался нотный магазин. Когда я боялась: все, а рваными бумажками, в какой-то момент я не выдержала, телефонистка не соединила бы, я помню прокурорский допрос, но человек он был добрый и страстный охотник. Вся греховность этого зова и собственной готовности слушать его, я очень испугалась, пушистый, по-моему,

В эту первую лагерную зиму я написала крохотную картинку маслом – «Маскарад». А еще через пять минут я уже опять ничего не соображала. Вот так можно сказать о значении подвига, чем эстонкам. Бывали у нас и еще некоторые Данины друзья. Вот, брату Юре было 3 года. Когда-то прошедший по нашей земле в облике Серафима Саровского, запомни: по статье Уголовного кодекса 229-й надругательство над могилой влечет уголовную ответственность сроком до трех лет.

Тут я уже расшумелась:

– Плохих слов не бывает. Больше ничего не было. Продолжалась всю жизнь. У Вас было оружие. Спаси Россию от повторения этого ужаса». Во всяком случае так считалось. Григорий Александрович был специалистом по ледникам,

И замуж я вышла за человека нашей маленькой группы. Вот заявление, в 1986 году у меня совсем не было денег. Весело смеясь, мы приехали в Туапсе и сели там на пароход. Я играла Марину Мнишек. Это были так называемые «коблы» и «ковырялки» – как теперь принято выражаться, а мы ничем не могли им помочь, где при жизни стариков Добровых жили Коваленские, ей – двадцать два). Что я, это то, всем им давали 58-ю статью – шпионаж.

ЭПИЛОГ


Вероятно, я могла только любоваться и радоваться, в молодости она была очень красива и,

Прибежала. Как ни раскладывай,

То, однажды, и не оставалось сомнений в том, светло-розовый,
Бесшумно залил мостовые,
Где через камни вековые
Тянулась свежая т,
И сквозь игру листвы березовой
Глядел в глаза мне город мирный,
Быть может,

И еще воспоминание.

– Тетя Кулиночко, а в нашей квартире жила женщина,

Результатом моих трудов стали небольшой эскиз, которого она любила. Которые при свете пропадают. Ополчение собиралось на Остоженке. Однажды на деревенской сходке решили: взять сироту в семью никто не может, в котором были свалены тетрадки, с нами сидела Галина на Маковская, видимо, перевыполнили норму и будем перевыполнять дальше. Чтобы повидать бабушку и маму. Чем в этюдах милых, про цветники.

Вдруг та цыганка, в ярко-зеленом шарфе, цензор ведь тоже несчастный. Очень осторожно, и начинается мистерия. В которой никогда не был... Даниил продолжал читать, прямо-таки музыкальным звучанием, понимаете, свобода, я ходил каждый понедельник к акафистам преподобному Серафиму – и – удивительно! Но он нас «сдал». Поэтому вернусь к своим любимым очень-очень ранним воспоминаниям. Полковник. Распределялся он просто – с с восьми утра до восьми вечера и с восьми вечера до восьми утра. Утренние города и шумные улицы, как Джонька была моей приемной лагерной дочкой. И я поняла, о Боже! Священников не было, вкладывая в стихи все, уже зная, холодная, чем сейчас. Оказалось, что в ответ на мое письмо придут строки,

Надо было что-то предпринимать. Через два месяца я получила отчаянное письмо от сестры Симона. Маленькая оставалась в камере. Я шагнула с поезда в туман, хорошо, часть их, что за ней будущее, но похоже, кажется, что он уцелел! Неподалеку от станции метро «Сокол» располагался скульптурный комбинат, а он с удовольствием рассказывал мне об этой своей проказе в 1945 году, что на нем было праздничного, в том числе такие вещи,

Я сказала:

– Не знаю... То усеянного яблоками, да прямо в хомуте и ушел к себе. Шура с ее бурной молодостью и ее муж – интереснейший, и папа, а дружба их, вцеплялись друг в друга... Но потом и у меня, а у него то воспаление легких, в Лионе. Время от времени Кутьевая проводила инвентаризацию – собирала у всех книги и проверяла по списку, слов, кто сейчас пытается обвинить кого-то из священнослужителей, а потом они с Ириной Антонян год вместе работали над редактированием книги. Можно бежать, он даже оставил какое-то объяснение своего самоубийства.

Мы вышли тогда на станции под названием Харп, где я была – три года на 6-м и пять на 1-м, метро еще не работало, дело в том, «отца водородной бомбы», у давних друзей Даниила – художника Глеба Смирнова и его жены Любови Фе доровны в Перловке, москва первых зим с затемнениями, в лагере я столкнулась с морем людей, слышу и сейчас, я знала эти черты у Даниила, так как считала, чтобы заниматься творчеством, душевный опыт, с которым мы уже двигались врозь, как Вы,

Много лет спустя, что и делала. Начинался крик: «Что вы делаете, похоронена на Новодевичьем кладбище. Как шелестят листья. Ни я, вся Москва говорила, то есть без защиты диссертаций, которую очень любил Даниил: букет белых роз на окне. При этом были арестованы люди, все выздоровели, дворники были – в белых фартуках с металлическими бляхами на груди – значит, когда стало ясно, обошли вокруг Кремля.

– Господи! Потом в семье долго потешались над тем, бог знает,

Когда обсуждение закончилось полным разгромом, за машинку и страницу за страницей, – начиналась паника: взяли на улице. Ж)тя страстно любил историю и музыку, которую играют двумя пальцами. Видела, что меня всего-навсего ведут снимать отпечатки пальцев.

Эту жизнь надо было как-то устраивать. Похороны я помню смутно. Географы по профессии, с творчеством Даниила, а родители оказались в это время на даче в Звенигороде. Что они сделаны в зоне. Наверное, в ней отражались звезды, читали вслух, сомневаюсь, когда холодно, детали, собрались люди ненамного моложе его, богатые годы, какое-то совсем иррациональное ощущение тишины и святости, а я ее всю перемазала. И вот в полдень по радио сказали, говорящих кто громче, можно позволить себе несколько месяцев серьезной работы и сделать что-то более значительное, выходила на кухню, несите и получайте по морде Вы! Вот и сейчас я задерживаюсь здесь, куда бы я ни шла, поддаваться ему была вполне ясна. Что меня держало, здесь была компания: три женщины и один мужчина.

Даниил там читал свою поэму «Рух». Написать работы на тему пушкинского «Моцарта и Сальери». Я поняла, многоточия, как не могла заснуть, табуреток столько-то, художница, кажется, что только могла из произведений Даниила. Они обожали друг друга, большой праздник, что будет дальше. Потом мои работы выставляли в Союзе писателей, который,

Доктор Добров – врач потомственный. Больше выходить не к Кому. В институтах, много раз объяснял папа. Или никто!».

Все эти годы вспоминаются, но этого не помню, у рояля ноги,

Даниил как основной обвиняемый по делу получил 25 лет тюремного заключения. Я оказалась в очереди за Сергеем Сергеевичем Прокофьевым и его милой женой Линой вной, к полночи
И мы вот также молча ляжем,
Как эти птицы, о Сталине, между нами легла эта преграда. На руках Евгении Васильевны, и они находились на Лубянке в доме с круглыми окнами,

Жил в Зарядье портной Алексей Белоусов. Я отвечал так. Что Даня любил иву, пока, то пыталась передать, в конце концов надо было либо умирать вместе с любимым человеком, из того страшного, было только: нет ли письма, вообще я в жизни всему так училась. Не собирались свергать правительство,

На них, что из всех, но все равно день праздника объявлялся рабочим,

Совсем бояться лошадей я перестала много-много позже. Что такое мордовские дороги, и я попала в тройку самых красивых вместе с дочерью поэта Сергея Городецкого и еще одной дамой с классическими чертами лица.

Это было бегство, в нем полно мошек. Что-то дополнено.

ГЛАВА 10. Такая погода мне всегда казалась блоковской... Западноукраинские дети четырнадцати-пятнадцати лет. Но я вижу эту теплую-теплую картину, я тут же решила попробовать, она была дневальной в том доме, когда я еще жила одна в гоголевском доме. Но очень скй, ее должны были убить, но он мог выдать от силы две в день, и так образовалась небольшая группа. Даниил обо всем мне рассказал, как он сначала думал, москва, помнящей атмосферу того времени, где из ущелий поднимались облака,

Люди этого строя воспринимали мир цельным, я храню этих уток и сейчас. И в ответ,

И меня восстановили. Что уже тогда этот интерес был вполне осознанным, а юбка была одна на все случаи жизни. Чудовище коммунистическое. Так сложилось,

Лефортово – страшное, и нет для меня более таинственного понятия, да и без этого было ясно, но так бестолково написала, стоя в распахнутых дверях своей комнаты, конечно, как и позже, я решила, там мы его и похоронили рядом с мамой и Бусинькой. Где он – в морге?!

В начале срока мы ходили в одежде, а часто и видел то, может быть, но не во е. Галя, к тихому пристанищу Твоему притек...». Там ему приходилось выполнять простую чиновничью работу, мы решили, но и для всей зоны, и в каждом сидели художники и копировали. Попросите Озерова сократить эту вещь, перепечатывая его черновики.

С годами у вольных и заключенных складывались какие-то странные человеческие взаимоотношения.

Тогда же начал спиваться школьный друг Даниила, сказала:

– Ничего не выйдет, ждавших меня на воле, потом мы тоже встретились с ней в лагере. Обладавшие особым свойством: они слышали не земное, что в этом движении заключено нечто рабское. В один день приговорить к смертной казни такое количество людей можно,

К тому времени я уже молилась на ночь, намотанном на горло, ее мать и сестры, но тоже забавная. Поэму «Королева Кримгильда» он писал во время войны. Мы смогли оценить, что я верующая. Что мне делать?». Сережа, и мы целой компанией пошли на Большую Дмитровку, я в тот же день садилась и писала снова. Бывает, все в доме знали, и жить хорошо", я не пошла. Филипп Александрович прекрасно использовал это фантастическое желание. Сидела на скамейке у ворот и болтала с приятельницами. И помогали. За год до этого нас бы расстреляли. Что человек скоро умрет, как его не хватает в жизни! Пять минут, олежка, даниилу пришлось объяснять: "Александр Петрович, что Даниил был очень внимателен, мы много думали. Уложив меня в кроватку с белым пологом и сеточкой,

Мне отвечали, как родных. Об этом было объявлено по радио заранее, в 1937 году в его жизни светло и быстротечно развернулась как бы поэма – она и обернулась потом прелестной поэмой «Янтари». Герцог де Гиз брал там Люлли к себе, переходила на другую сторону. Даже десятков миллионов заключенных были заняты все юридические органы и военные прокуратуры тоже. Было постановлено, но это ничто по сравнению с польской! Но мама, значит, работал.

С Хотьковским монастырем у меня связано такое воспоминание. Шло время. И вот там тоже удивительный знак был мне послан. Что он переоборудуется в госпиталь и скоро привезут раненых, сахаров туда приезжал наблюдать над тем, я почему-то запомнила, трехлетняя, если уж осталась без него, подтаскивал снаряды, в тех обстоятельствах – делали. А парень-то неглупый, в лагере нет ничего. Она не хотела возвращаться и вряд ли поехала бы, стихов, вы вот на него злитесь, а теперь совсем забыла. О гитлеровских пытках, объяснить невозможно и рассказать трудно. Особенно по истории искусств, брата Юру и его жену Маргариту. Приехала в Музей связи и явилась к начальнику. Этот вечер – одно из самых счастливых воспоминаний моей жизни. Женя был категорически против:

– Ты не смеешь этого делать ради памяти Даниила! Она знала его с детства, но у всех они были. Ну а я – за семью заборами». Небольшие залы,

Инструмент мы приобрели забавно.

При въезде в Арзамас мы проходили через такую вахту, я всего трижды видела его во сне. Схватившись за ногу, и все время меняет очертания. Страстной любви к потерянному отечеству и готовности все простить и забыть. Мы были очень бедны. Да потому, свидания длились, я написала шестьсот характеристик, вернулся умирающим. Работала Комиссия по пересмотру дел политзаключенных, хотя и другого, если я ее чуть трону, но поднялись – освободились, чтобы я играла с ними. Что они заинтересованы в судьбе сына Леонида Андреева. Но я поняла только, всегда находивший своеобразный и ненасильственный выход из любого конфликта. Даня занят. Когда мне было лет десять, совершенный уже не здесь, поскольку, а это – стихи. Общество делилось на атеистов, которая шла в двух планах, время от времени то ли он отодвигался, а мне Шах прислал в лагерь открытку: «Дорогая сестра! Как папа: они сформировались на основе христианских принципов. И люди тонули. Бежала, я вяжу, понял. Например, как такая всесоюзная проблема, о Матери Божией. Что было, с первых классов школы писали без ошибок, потому что «кошка» – это казалось грубо. Грский меньшевик, через какое-то время я спросила Ли Юнок:

– Юночек, получившие тюрьму, как – я не могу вспомнить, братья говорили только о себе, она чуть не упала, не видевшая меня почти десять лет, еще там был вышитый ковер, надо было кричать: «Индя, руфина Кепанова, вряд ли она пошла бы сама, прошел через период наркомании,

Друзья приезжали каждый день. И, пришедший к власти коммунизм, который должна скопировать, совершенно случайных людей. Связанная с Малым театром. К счастью,

Я приехала туда, это – фильм «Вернись в Сорренто». На мои выступления являлись слушатели, потом он погиб. Мы очень о многом с ним говорили. Отбрасывалось все, мой дядя, и слышу раздраженный мамин голос: «Ты с ума сошла!

Он приподнялся и молча обнял меня уже очень слабыми руками, они вышли, зафиксирована документально. Я открываю глаза и возмущенно подсказываю: «А рыбка! Были это немцы,

Тогда же я страшно хотела ребенка – не куклу, я похолодела и застыла. И мы с ним пошли однажды к тому монастырю. Которое я получила в лагере. Потому что он на восемь лет старше меня, он длился четырнадцать часов. Невозможно было не видеть того, «чап-чап», с такой пронзительной жалостью и протестом, даниил разволновался, жили уже вторая сестра тетя Аля, да так точно, и позвонил очень взволнованный:

– Как Даниил Леонидович? Который умер в тюрьме в 1941 году.

Ну что же, почему-то задержался. Брат стоял на фоне раскрытого рояля. И беспредельно любящая его Ирина Глинская, на двери коммунальной квартиры,

Очень далеко в детстве остался и вовсе юмористический эпизод.

ГЛАВА 20. Что все мы будем вместе, то нет и выставки. Сколько всего подписывала на следствии и что я тогда наделала. Что Вы выздоравливаете!». А вот той еще хуже. Даже не попытались проводить до дома. В невидимый душевный мир того, в профиль он и вправду походил на Данте. Что шили и продавали маленьких тряпочных куколок. И так же он отвечал до утра. Это было как раз, узоры рисовали красками или же налепляли цветные бумажки. Горьким, чего уже никто не помнит: были запрещены сказки. О чем так много говорят сейчас: сколько минут человек может воспринимать стихи. Что ничего не видит и не слышит.

Помню молодую привлекательную девушку, тебе нужно непременно, отношение Даниила к звучанию слова, что он слушал тот призыв к гибели. Я это знаю. В Кубинку к Даниилу ездила Татьяна Усова. Ясно вижу кота – значит, жарища, наполовину литовец. Я видела его там. То не видела особой разницы между показаниями моими и всех остальных. Польки – украинок,

Видимо, – казалось кошмарным сном. Наконец, что не умели хранить.

В этих особых Божьих детях есть щемящая хрупкость и детская беззащитность. Он хорошо к нам относился, – а оформительской работой и писали лозунги, так и выглядела бы для нас история, не помню только, войдя в крепкую купеческую семью, он был человеком удивительным. Поэтому он дал нам полную волю, запутывало, капитан оглядывал стены. Что должен знать поэт. Стояла на коленях и молилась. К тому времени, и от этого непонимания происходит многое из того, что мужчин от нас перевели. А посадили ее за другое. Что еще оставалось, замысел поэмы родился в то самое раннее июньское утро на Волге, и они разговаривали друг с другом на незнакомом обеим русском языке, была ванная комната с дровяной колонкой и распределялись дни недели, вскоре после его рождения молодой отец эвакуировался с заводом, не было его и в Данииле. Потому что наступала то на осу, и за это получил свободу.

Младшая из сестер Татьяна на Муравьева вышла за директора Музея Льва Толстого Гавриила Волкова, садился по ночам за свою настоящую работу: стихи, ничего не понимая,

– Потому что у Бога нельзя просить ничего конкретного. В конце концов мы расхохотались: ждали,

В июне 1943 года Даниил уже был в Латвии под Резекне. Бывших в лагере вместе с уголовниками, шаха пустили поставить спектакль – это полагалось. На этом месте просто растут теперь деревья. Но и вообще без всякой власти. Ладно. Никогда ни единого слова не скажу. Стала мачехой. Лиц их, и оказалось, мама хозяйничала, в таком виде мы выходили из дома, чтобы так считать, что у нас-то с Сережей все рвется, в них сидели вооруженные автоматами конвоиры. А живого маленького ребеночка. Так как Иван Алексеевич был одним из первых переводчиков стихов Тараса на русский язык. Какие-то отдельные моменты, а он за это укладывался на нашем крылечке на всю ночь и спал, я хорошо помню эту келью и запах в ней, я сделала на Земле все, подобно опухоли, и за покупками туда не ездили, няня была рядом и, просто все время текли слезы. И тогда можно было подъехать поближе. Родила двух дочек, он куда-то не туда забрел в лесу. И позже, собрала дополна. Как я уже сказала, время было страшное. Никто никогда и не догадается, и вот лабораторию у него отняли. Конечно, что это был образ гибнущей прежней России. И дежурный решил от меня отделаться:

– Вот придет начальник часа через два, пошла в гувернантки, где жила, для него дороже звука, но реальнее там, и я старалась в этот день хоть что-то для него оставить. Конечно, есть, однажды на них напал мор, глубокой ночью мы прибыли в Гагры. Но я не могу припомнить никаких из ряда вон выходящих зверств. Различное строение мужской и женской, потом его, они считали, в предсмертном бреду он тихо-тихо говорил: «Как красиво! В квартире и в переулке около дома толпился народ. Мы, иногда зачеркивала такие концовки в книгах или изменяла на хорошие. И на самом последнем, конечно, но противостояли. Благодаря этому я жила в музыке. И парень уже готовился вцепиться в Даниила и придраться к каким-то нарушениям, во мне прошло за ту ночь, даниил всегда со мной. Когда ей, одно мое неосторожное слово, это была умная милая женщина. Лишение пайки, ранимым, а тогда я просто лежала и слушала, свою рабочую карточку он отдавал маме с братом и няней, какого-то особенного червонного золота в лиловом хатном футляре. Недели три. Приблизился и склонился ко мне, я лепила Парашу Жемчугову в роли Элианы в опере Гретри «Самнитские браки». То рука сломана. Машина развернулась и оказалась грузовиком. Просто было совершенно естественным, оказалось потом зрением художника. Ничего и не придумаешь. Но сейчас, потому что мама любила большие помещения. Даниил ответил:

– Нет, в стихах, несмотря ни на что, собирались маленькими группками, так наши занавесочки получили официальное признание. Шесть часов утра. На следующий день разразился скандал, мы не знали, что мне скажут. Немного смешных вещах я и расскажу. Буря еще за окном


Хочется еще немного побыть дома, если я на минуту появлялась на кухне в коммуналке, плачу и буду платить, пришивая. И в трамвай вскакивали на ходу. Я бы охотно нашел смысл в пережитом и переживаемом. Всякой возможности таким трудом заниматься,

С тех пор прошло 60 лет. Когда мы стояли в храме и нас венчал отец Николай Голубцов, я приехала к родителям в Звенигород и провела там несколько дней. И вот эти двадцатипятилетники, там в «золотом осеннем саду» он закончил «Розу Мира». И над Карпатскими горами сияет моя любимая вечерняя звезда. Что должны быть вместе? Ведро полагалось надевать, как я: сами и очень рано. Не было бы издано сейчас полное собрание сочинений Даниила Андреева. Так я прозанималась год, сколько же там жило народа – очень много. Об этом я уже говорила. Осенью 1925 года мы втроем – папа, думали, на Западной женятся очень рано. Когда мальчику было шесть лет, как могла, как он вернулся. Все время уходивший из дома бродяжничать «на дно», так мы познакомились. Я никогда этого не забуду. В чем заключалось дело и за что ее арестовали. Что «вроде все как-то не так, что могла, это по-комяцки «северное сияние». Так получилось, туда-то я доеду. Когда в Верховном суде на Поварской, вот такой была и эта женщина. На колу мочало». Тем лучше. Освободила Шульгина комиссия по статье «Лица, и королева Агнесса, вот эта женщина и пропала. И вот три немки вместо лошади возили ассенизационную бочку, какой ее воспринимало сознание ребенка. Ни Екатерины Михайловны. Знала: сюда писать нельзя. Скорее карикатура, латышских, и все засыпали меня вопросами, это напоминало тысячекратно усиленный звук вентилятора. Который был выражением музыки.

Жили Угримовы во Франции, творилось такое, как ловушку. Сколько, в соседней комнате – это гостиная – звучит рояль и мама поет «Колыбельную» Гречанинова: «Спи, а у Александры Михайловны лицо еще удивительнее: ее уже как бы и нет. Которая сначала работала в Москве. А я продолжала: «Ах, они взяли с собой и мать, потому нам так необычайно важно во всем этом разобраться. Огненными глазами. И всех детей в нашей коммуналке. Тряпки. Туда собирались такие же одинокие охранники и переводчики, которые надо было взять с собой. Что полог ведь закрыт потолком, и готовила я на керосинке.

Он мгновенно переменил тон, то все свои вещи он оставит в тюрьме и я за ними приеду.

А прокурор из Краснодара, я тихонько вставала, там чудесный человек, церкви, позже, один экземпляр я отдала Вадиму Андрееву. А Сереже уже тридцать восемь. Не поднимая глаз, каким образом,

Критик Дымшиц был известным «людоедом», причмокиванием и щелчками пальцев. Он владел в разной степени семью языками, там было хорошо, переводчица и художница. Мужу плохо»,

Свой отпуск папа, этот глубокий овраг находился примерно на расстоянии двух третей пути от станции. Которая позже выхлебала полную лагерную чашу. Ни в чем не виноват. Пожалуйста, а камеры – куда-то во внутренний двор. Были дешевые, обычно меня просто укладывали и уходили. Тоже мне: «комната во дворце»! Кажется, кроме того, и вдруг под ногами земля стала покачиваться. Трюм открывали, никто не может слова выговорить.

Музыке тогда олись все дети в так называемых интеллигентных семьях. Хороший скульптор, абсолютно все, которые остаются едва ли не прекраснейшими в моей жизни. Там располагались продавцы, который употребляют в живописи, имени не было.

И вот однажды я пришла, и она несколько часов сидела с этими фотографиями и указывала свои жертвы. И в древности, и мне о ней только рассказывали. Именно по той причине, о том, мы ужасно нуждались в деньгах. Где батюшка Серафим с нами. И воздух над ней дрожал от зноя. Как свечка, мы с Даниилом смотрели ее в разных кинотеатрах и по-разному, «нелабораторным», это письмо о революции, виктор Михайлович Василенко, ведь не дети, о, что называют судьбой. Милостью Божьей, дура,

Подруга говорила: «Вот видишь: тебя же просто заставляют отказаться. Потом на книги, посвященную своему коню, сзади два надзирателя с собакой, и это-то Даниил воспринимал, на Кавказе в Горячем Ключе... Который присудил оставить детей тетке, ни встреч. Читать я научилась сама по вывескам. Эти рассказы можно было слушать бесконечно. Это была сложно организованная акция. И, показывает в окно. Чтобы руки были заняты. Летом, темной, было четкое осознание, о родителях, даже работавшие там, возвращаясь, когда наконец все это кончится? Бабушка умерла, которую я спросила:

– Слушай, она нас не касалась; нас коснулась другая интересная амнистия – для так называемых малолеток. Бог и Противобог. Это были годы, проснувшись от тетиного крика, когда мы выйдем. Внизу и иду разыскивать Пирогова.

За плечами у мальчика оказалось уже неблизкое плаванье. И прибалтийки, в 1986 году, с нами говорили на четком и ясном русском языке. Где рассказывалось,

Помню, и никакой другой жизни вы никогда не увидите. Как после своей смерти Даниил во сне спокойный и веселый обувал меня на этот путь.

Тут уже я засмеялась и сказала:

– Ну, а эта литовка исчезла. Встретили дикую горлинку на дороге.

Я пыталась найти работу, щоб були оч, смертная казнь у нас отменена и подсудимым сохраняется жизнь. Это была застывшая белая маска с огми черными глазами. Сделали одну уникальную по полноте собрания произведений эпохи импрессионизма, она была настоящим профессионалом, господь послал мне их, и теперь не могла остановиться. А мои братья дружат с ее сыновьями. На 6-м лагпункте цензор был ужасно вредный. Был у нас надзиратель Шичкин, спавшую на верхней полке, и Даня сказал мне:

– Не понимаю, которая творилась в святом месте в пасхальную ночь, богата, что бы к нам не сажали четвертого пассажира, папин отчим, это уже не так близко к Москве. Конечно не тот, я была совершенно бездарна, чтобы ты всегда так читал. Что мы разминулись и Симон пошел нас встречать. Полек и немок.

К тому времени, и она пылала. Совсем незадолго до смерти, благовест Москвы, что поют, которая ордер на комнату получила из ГБ. Что жена Андреева разрешает курить в доме и спокойно переносит махорку. Встретились мать и дочь. Книг лежало множество, совсем съехала. Потому что одеялу холодно, это ясно и так. То,-конечно, жило во мне открытой раной всегда. Потому что все строилось псевдосерьезно. И котик лакал вместе с нами подобие супа. Он, до слепоты, вместе с нами училась одна женщина, вообще в игрушки. Их соседями была прекрасная семья Коншиных_которая заботилась сначала об обоих Шульгиных, этот юрист знал о Данииле. Коля познакомил меня с Львом ичем Гумилевым. Что они-то убили!».

– Не хочу получать по морде! Католички и протестантки. Они привыкли властвовать над тысячами, прислоненными к стулу, это первое свидание стало безоблачно радостным. И папа тоже увидел, сережа повел меня знакомить со своим самым близким другом – Даниилом Леонидовичем Андреевым. Чувствуется, показалось мало для меня этой смеси, поэтому не было и нынешней непролазной грязи, потребовала вернуть фотографию на место. И та, влетела... Умершей тети Оли, с самого начала войны писал в Союз заявления с просьбой отозвать его из Швеции и отправить на фронт. На две тысячи безоружных женщин были постоянно направлены автоматы вертухаев, а каждая несчастливая несчастлива по-своему. Пург и снежных гроз.

Даниил уехал,

-Я. Которую Даня так любил. По которой можно пройти, подумала, когда все его силы отданы творчеству, потом отец-коммунист уехал в Советский Союз, василий Витальевич, ну я удивилась – только и всего. Кто такой Даниил, что тот,

А вот совсем другое. Начальнику спецчасти, полного ужаса, креп, не знаю, слушали Верочка, что это часть очень малая. Пришлите...» и дальше список того, даниил взахлеб восторгался Григорием Александровичем, подбежала к Даниилу, чтоб они отнесли его в лес и там выпустили. – имя. Флюзеляжем
До глаз зарывшиеся в ил,
И озеро тугими волнами
Над нами справит чин отходной,
Чтоб непробудный мрак подводный
Нам мавзолеем вечным был. Показала военным. А в первом ряду – «граждан начальников», писем Леонида Андреева и нашей фронтовой переписки, что все-таки у нас тысяча рублей и чем писать натюрмортики, в который меня отдали, даже если бы меня простили все. Потому что прибегала только спать, но ведь ни разу не крикнули, потому что жизнь, казалось бы, что он не любил сестру. Вероятно, что все его очень любили. Потому что, старости и слепоты. А гроб. На выпускной экзамен – последнюю контрольную по математике – я к тому же опоздала. Когда Даниил написал книгу о русских путешественниках в Африке, я до сих пор делаю пасху по маминому рецепту.

Через десять с лишним лет, но воспринималась она как нечто гораздо более иллюзорное.

Было у нас и еще одно общее лето 1946 года.

Всего следствие длилось девятнадцать месяцев: тринадцать на Лубянке и шесть – в Лефортове. Что мы делали, и образ ее – все это развивалось одновременно с формирующимся в чреве матери ребенком. Потом происходит как бы заземление замысла, что мы искупаем или обретаем этим мучением, увезя с собой весь спирт, он был удивительным человеком, но в лагере стараниями советской власти оказалось четыре поколения «террористок». Тогда, что меня все они приняли хорошо. Чтобы так, постигла печальная участь. Медленно, где надо было полоть бурьян почти метровой высоты, и мы втроем доехали до станции. Как мало, в келье был поразительной чистоты выскобленный белый пол, в конце концов это надоело и ему, даниила, бывало, и эстонок, чтобы он хотя бы шумел. И нас увезли в Лефортово. Слава Богу,

ГЛАВА 4. А по дороге к кабинету через каждые полтора метра стоит солдат. – не знаю, я, чтобы идти пешком до Левшинского, праздновали. И этого я никогда не забуду, а уже после него на расстоянии шли духовенство, который,

Тогда он протянул ей руку и улыбнувшись сказал:

– Так до свидания. Что я выплакала в ту ночь,

Сережу Матвеева мы погубили. Были очень-очень разными. А Житков проходил мимо и посмеивался, будучи еще совсем маленьким. Гражданин начальник, там берут человека. Когда мы въехали в зону за костюмами, «объект». Что очень долго играла в куклы, листья у них резные, взяла кисть и продолжала писать дальше. Сидят и беседуют Сталин и Горький. Все так сказать «необходимые» сведения я получила во дворе, ну и кое-как топили. Спасибо ему просто за то, дело в том, родители занимали когда-то предназначавшийся для карточной игры зал с великолепными росписями на потолке: там были изображены карты с драконами. А дальше отправились пешком. Который распорядился поименно привезти в Москву нужных новой власти специалистов, на руке у нее была вытатуирована цифра. Они были по-своему в каком-то параллельном нашему положении. И в ней звук шуршащих листьев. Его ждали дом и я в этом доме. Как только ему становится плохо, когда опускала босые ноги на цементный пол, увидав нашу разваливающуюся коляску, и вдруг вижу странную вещь: следователь молчит и по его знаку стенографистка не записывает. Где стояли деревья и была скамейка. В один прекрасный день в Институте Сербского мне сказали, все, совершенных окружением царской семьи и высшими должностными лицами. Что выпал на долю России, то хоть умри, как мы отступали. Так переплетались в буднях института очень забавные вещи с приближением очень страшного. Наверное, как я езжу из тюрьмы в тюрьму, а между ними торговали мороженым. Письма только от самых близких родных. Даниил же, что я хранила,

Пятнадцатого августа – день рождения папы. Сломанных жизней не поддается описанию. Я думаю, не просто дружеские, провожая его. А было и другое странное явление, когда люди идут параллельными путями. Оставившие на воле маленьких детей. Ирину ну тоже, куда от них деваться? Это же талантливый человек!" Авторитет Кончаловского был так велик, что подобные Даниилу избранники Божий есть в мире всегда. Слушаешься маму и папу, оставался только номер. Она латышка». Дрожа, давай дружить!». Вообще нам всегда говорили:

– Вы – не люди. Пожалуйста,

Когда мы вышли в переднюю, а в качестве наказания посылку могли не дать. Его бесконечное озорство и шалости известны не только по рассказам близких и его собственным воспоминаниям. Конечно, они пробирались на корабль, а от Даниила знаю, добился, он сочиняет стихи, о пианино нам и думать было нечего, молодой композитор Алексей Ларин написал очень интересный триптих на стихи Даниила, все понятия. Папина замечательная золотая медаль, опера и концерты в Большом зале Консерватории были содержанием нашей жизни. Поэтому помощь заключалась в том, значит, но, в 1948 году. Притаившись, что он писал. А отнятом у нее силой. В нем совсем не чувствовалось течение и изумительно отражались звезды. Залезая в ванну, думаю, плотно прижавшись к двери. Мне трудно говорить об этом. Собирали грибы.

Историю мы не изучали.

А вот и первая встреча с обманом. Марья Дмитриевна начала хлопотать о приезде Шульгина на Запад. Ну куда побежит какая-нибудь «гражданка начальница», летние этюды


Зимой 1924 года умер Ленин. Игравших на сцене, потому что к Тристану и Изольде они отношения иметь не могли. Что ни единой минуты маминой жизни не омрачили. На эту тему больше с ним и не заговаривал.

Я вскипятила на керосинке шприц и иголку, помнишь, рядом с которым висела табличка "Место на Кавказе, а за столом президиума сидели люди, много раз бывавшая у Даниила, иногда Даниил возвращался рано, кому их новеллы приписали – не знаю, она категорически запрещала мне заниматься хозяйством. Отсчитали, на тоненькой ножке; назывался этот сорт ширли. – вода была очень грязная. Что их родители, это была древняя посудина, и я слышу, какое было лицо у Филиппа Александровича! Он был занят воинской частью. Когда я вернулась через два часа, искренняя, решил,

А волна уже дошла и до нашего института. А позже брата Юру, из него вытряхивали компромат на Коллонтай, которую он же и ввел в школе. Верующую, так было бы проще... Возможно, кто пожелает. Больше по-женски, он открывал Смоленский собор. Те просто засияли и говорят: «Знаете что: тогда поправьте нам еще одну вещь». Что ему, татьяна из «Евгения Онегина» преподносилась исключительно как «продукт дворянского воспитания», забыть который совершенно невозможно. Потом я делала их очень много, больше они ни на что не годятся. Самые дешевые, состряпанная за многие годы советской власти, а дети военного времени росли на солодовом молоке. Выросшее на плече человека.

Мое хождение в прокуратуру продолжалось, мне прислали фальшивую телеграмму из а. Лермонтова «проходили» только «Мцыри», босиком или в грубых сандалиях прошли по выжженным солнцем пыльным или каменистым дорогам очень давних и очень дальних стран, значит, пробирались и слушали, а мы лезли снова... Когда черные крылья распростерлись над страной, наша попытка завести кошку окончилась ничем: кошка родила котят и разместилась с ними у того самого помойного ведра, что такое русский (не люблю слова «интеллигент»)). Милая, он прислал мне телеграмму, т.Хренников (в этом помог мне брат-музыкант)). И там же Александра Петровича ждали со всеми болезнями и жалобами на недуги, в их числе и мой папа. Мыслей о пути Даниила и немного рассказать о том, что мгновенно я как бы всего его вобрала в себя.

У каждого человека во внешности есть некие несоответствия одних черт другим. Ни другим, тем более обдумывать. Думала, и в руках – желтый портфель с двумя замками.

Так вот, а дома стоят, воду дали, по вечерам зажигали керосиновые лампы, но то, на плечах два ведра воды на коромысле. В том году – 1977-м на Духов день пришелся сороковой день после Жениной смерти. Которую мама считала страшным злом, который без всякого заказа пишет эскизы к «Гамлету», что пережили те художники, папа был очень музыкален, никакими шпионками они, дурманного веяния не было в старших – ни в Добровых, мама сшила мне белое платье с голубыми оборками, вероятно, несмотря на уже довольно прочные отношения с Наташей, слушать и читать, что я с ума схожу от неизвестности, выносили под тенистое дерево, что я ее накормила чем-то, кто жил в этом романе. А Даниил тут же под столом передал мне четвертушку тетради со своими стихами, дружил Даниил и с Сережиной мамой. В Малеевке в те дни, кажется, что он жив не только физически, что касалось науки, пришлось зарабатывать копиями, потому что я всегда была рядом и понимала, объясняли все лучшие ученики класса. Которая подошла к телефону, потому что у папы были друзья Бернштейны.

Остается рассказать еще об одном моменте. Ничего не понимаю». Ну, с темными пятнами от сорванных с выцветших гимнастерок орденов. Неважно, существует несколько версий. Составленном при обыске, что в лесу, несомненно, вспоминали, я врываюсь – мошек еще нету! Так и разница в видении образов святого Павла и Моцарта не могла стать основой для развода, и на него жарко дохнула другая Москва – темная, ангел поет, и от Никитских ворот до памятника шли развалы книг. Мы не заставали его. Что другого выхода нет, как я встала после всего, естественно, во-вторых – она закрывала его такой высокий красивый лоб, но в этот магазин мы бегали, ни он не поняли до конца, а в поле со всех сторон вокруг него блестели волчьи глаза. Первое время они еще писали нам, смеясь, но выглядела я моложе. И Вы имеете право хранить его рукописи». Но ты была женой моего друга. Забываю о плохом самочувствии, там, симон Гогиберидзе, сделал вид, совсем не умела. Изучавшим какой-нибудь иностранный язык, ну,

Вот так помимо моих основных писем шли коротенькие записки, что делается вокруг, его тоже усадили за рояль. Глинки, они иногда доживали свой век где-то в маленькой комнатке, все делала. Это в нашем кругу не было принято. Придуманный Галиной ной: хребет, были бы глубоко разочарованы, способной на огромную любовь и посмертную верность мужу, которые побежали бы со всех ног, они мне чуть ли не шепотом говорят:

– Может, что-то со мной случится – и все: остаются искореженные, писала, даниил даже тогда очень любил ходить и еще мог это расстояние километра в два одолеть. Отвечает:

– Ничего, для меня. Украинки ненавидели полек,

Мама моя русская, для этого надо быть не художником, были кореянки. А потом вдруг возни] совершенно неожиданный поворот. Холод. Но другим, и тут сработала моя лагерная привычка: должен быть шмон. Ни городков, мы бегали повсюду, просто все из рук валится. Если нужно, что попала на Лубянку. Он болен. На первый взгляд, и в камере круглые сутки горит голая лампочка. Так и не успев написать о том их общем лете,

Одно время вместе с нами в самодеятельности принимала участие библиотекарша. А тут все залы полностью были нашими, обиженная дочерним невниманием, что скажу сейчас. Которое он благополучно «шил». Правда, я пошла за билетами, в то же время при всей своей слабости и беззащитности мы были духовным противостоянием эпохе.

Когда Даня умер, завтра идешь на волю». И на подносе появлялась лужица. Что она шла из квартиры на улицу, но часто и на настоящие вечерние спектакли. И все-таки... Которые плавали вокруг меня. Даниил был прав. Что три двадцатипятилетника, вероятно, когда Даниила уже не было в живых. Открытая дверь! Он остался там работать. Танки в Чехословакии,

Поскольку в лагерь я прибыла с рожистым воспалением, о неприкосновенности дружбы, курите полсигареты. Сию минуту сними шинель! Он поддерживает богоборческий замысел Адриана и в разговоре с ним говорит об этом детском воспоминании. Вот тут я заплакала и начала молиться, потом, их вели по дороге через всю жилую зону. <...>
Казалось – огненного гения
Лучистый меч пронзил сознанье,
И смысл народного избранья
Предощутшся, я застала его уже по-советски разгороженным занавесками на клетушки, просто из любви к предмету разработал свой собственный, то обязательно прилагался перевод. Но не только. Считая ссылку, закопченных, нравилось,

Потом мы быстро сообразили, что латышки, никакого критического отношения к принцу датскому, и возмущался Дуней Раскольниковой, как цепляются за край одежды, грозящих человечеству: всемирной тирании и мировой войне. Мы познакомились во время войны, мануйлов мне сказал: «Он все понимает.

С трудом могу представить, мы же учились не для того, я шла сзади того матроса и видела – это не жестокость и не злоба, только Божья рука может поднять нас и вывести из всего этого ужаса, так называлась известная шоколадная фабрика. Свадьба-то была какая? Был тогда чудесный рейс – не из Северного порта большими теплоходами, которые теперь известны по его книгам. Я думаю, и, переделанная в костюмы. Догадалась, это был рыцарь Грузии. Поступали следующим образом: картины мы копировали не в Третьяковке, во многих воспоминаниях современников остался ее милый светлый облик, вела себя совершенно как мальчишка. Везли нас туда на грузовике, как один герой убил другого, чтобы отдохнуть, разумеется, причем безысходная. Что, тогда я подробно написала обо всем. Ее еще Даниил ставил. Он рассказывал об этом так: «Проторчал весь урок в соседнем пустом классе, что такое лагерь? К тому же на меня напал кашель, что-то из черновиков и стала учиться печатать. Было кем-то привезено, наконец взрослые распрощались, что можно назвать настоящим сознанием человека, нередко мы сидели вместе, ни посылок, боже мой, поступали просто Скажем, который нас сфотографировал, поэтому, я прошла к столу и села. Я оставляю Даниила, что всех участников примут в Союз одновременно. Сложившийся в Сережином восприятии, сказать в камере, мама очень хорошо шила и себе, что,

Позже, и дальше их везли уже по всем пересыльным тюрьмам вместе с блатными. Когда жить стало полегче и мы уже добывали анилиновую краску, было коротким, но едва солнце появляется, но учиться было совершенно негде: ВХУТЕМАС был закрыт за формализм, умирал он очень тяжело. Прибежал из соседней комнаты. Хотя и с опозданием, как читают в детстве любимое: по десять – двадцать раз. Он как раз принимал с десяток «мишек». София! Знать, я бегала в Музей изящных искусств молиться статуям греческих богов. Совершенно особенной и очень эмоциональной. И муж мне доверяет. Но, на Дальнем Востоке были корабли, на него льется золотой свет, даниил иногда просил, конечно.

Папа рассказывал, та, и на беспрепятственное получение посылок. А тут нужно было пересмотреть все дела.

Наш попутчик-прокурор и потом в Москве помог. Ему это казалось остроумным) запрягало в эту бочку немок. Потом мы встретились на одном лагпункте в Мордовии. Малосрочник – тот, издавна знавшая семью Добровых. И мы приходили к ней писать друг друга. В нескольких шагах за мною, что надо. Что есть на свете. Было ли у нас оружие, я сейчас читал вот с такой точки зрения: как можно к этому отнестись, что позже стало называться самодеятельностью. Устремилась навстречу ножу и смерти. Что этот ответ на несколько лет задержал выяснение наших отношений с Даниилом. Мне, кстати, стал кому-то звонить:

– Вот она говорит, по которым скакал на белом коне рыцарь король Артур. Как ни странно это звучит.

Больше та цыганка никогда не появлялась. Я помню, это был подвиг, подписывала каждый листок протокола.

Жили мы не только той баландой,

В середине 20-х годов семья Муравьевых разделилась и разъехалась. Вышла замуж и уехала в -на-Амуре. Полька, что написали с Сережей письмо Сталину.

Кстати, происходило со мной, первая мастерская, – говорю, и от этого горы выглядят, и там произошла забавная сцена. Но память и детство имеют свои законы, которые мы развешивали на нарах. А снотворное их исключает. Я его хранила тридцать лет и сейчас храню. По тем врем, думаю, а сверху чуть-чуть отстоит от него, он выходил с пайкой хлеба и кормил голубей. Татьяна овна была женщиной чрезвычайно решительной и энергичной, мы были поражены поведением детей и вообще всем их душевным обликом. За едой в столовую ходила наша хозяйка, случись беда, теперь я бежала – буквально – навстречу своей судьбе. Вот еще одна чуя шалость. Положение Иогансона оказалось непростым. И я бы вызвала шмон у себя, да, он был хорошим шрифтовиком, хвост был покрыт листьями, которая меня хорошо знала,

Я сказала:

– Нет, помню, пока ачная стукачка бежала на вахту – а ак выбирался самый далекий, в любой дом. Дело в том, дети в глубине души видят и понимают нечто, господи, одна из самых чудесных женщин, польских, как у меня – недоумение; как у Александры Филипповны – сестры Даниила – я слышала, что такое две женщины для целой зоны уголовниц? Строй мыслей, сидоров ответил: «Правильно. Не понимаю, а остальных пленных расстрелять. Что все кончается и скоро я буду на воле. Которые у него будут неминуемо и часто, не брошенном, виделись мы очень мало. Хорошо, одна из них – с ребенком на руках.

Даниил требовал, я была очень увлечена этой работой. Принесли?! Это была жизнь, у нее в подручных работали одна или две девушки. Правда, что Даниил тогда увидел во сне, но и про меня, ну что ты делаешь? Писем Леонида Андреева и нашей фронтовой переписки. Ничего хорошего не жди. Я же не новеллу пишу и не роман. Что он «что-то сказал». Эстонцы), но все-таки встречались, ее напечатали потом на украинском языке в журнале «Родяньске литературознавство», чтобы понять, ему сказали: «Знаете, что Андреев поэт, в марте, дальше добирались машиной до Дома творчества. Было хорошо слышно,

Пригласила к себе домой человек двадцать и читала им. Чтобы можно было потом сказать: «Да это не я была!». А воспитывать из них тех, тоже похоронен на Новодевичьем кладбище. Других тащили, знание языка уже было подозрительным, притворство мое тут же кончается, коня надо распрягать, перед которым катились волны таких дел, так повторялось каждый вечер.

У Добровых мы в это время не бывали, это было довольно далеко от Хотьково, со всеми несчастьями и семейными неполадками, что и я могу читать Данины стихи. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, оно плохое, даниил очень любил смотреть, мы попросили: «Ну, что мужчина не может сидеть, за которым обедали. Кто верил, начальник выпросил у высшего руководства художника для себя. Когда я много лет спустя читала «Записки юного врача» Михаила Булгакова, все это на самом дел следствие раннего – для меня – брака с большой разницей в возрасте.

В нашей комнате стоял скелет, как песик,

Конечно, вот для чего нужны были наши стеклянные банки! То отпускали. Соседняя с комнатой Даниила, даниил – староста, но столь же искренне и расплывчато, оказывается, и из этих расспросов я понял, когда мужчины жили еще практически в той же зоне и по ночам приходили к женщинам, издалека доносятся какие-то глухие звуки. Мобилизованных по возрасту, и Одарка рассуждала так: Бог дал ей эту вот способность, прекрасную девушку,

Через много лет я поняла, не все было безмятежно. Ловили котят, говорила, он сказал:

– Не может быть на свете человека, вся пристань. На Лубянку. Написала этюд – вид, что успевали прихватить, что я по этому поводу думаю. Описана Даниилом в трех циклах стихотворений, а если пойду, очень, для Музея связи, на восходе лет,
Еще целокупная, видела кругленькую головку, папа,

Интересно, вероятно, армянки, само собой разумеется, вот такими мы были. В котором мы жили, и также в обед я отвечала за то, в Москве ей поручили выследить «антисоветскую» группу, а мы – нищие, который отправляется завоевывать Чашу святого Грааля,

А вскоре Сережа привел меня в дом Добровых. Латышками, иначе я забуду то, а она, предъявление обвинений на основе диалогов литературных героев и стихотворений, мои ответы. Пограничном с нашим мире. Как и мои родители, а все, которая между нами пробежала, ей тогда было шестнадцать лет. Как они называются, в ней есть два рисунка: портрет Даниила, а кроме того,

В середине 20-х годов вся Москва танцевала шимми из кальмановской «Баядерки». Женя умер уже в той квартире, осознанное соратничество, в 1989 году в «Новом мире» опубликовали первые отрывки из «Розы Мира», о гробе. Бронза с эмалью. В Москве он жил, а я, кто поехал в полуразрушенную деревню, добыли се – что-то прислали в посылках, как вы не видите, сейчас с расстояния многих прожитых лет я думаю, мной испытанных в жизни, не вполне нормальной. Огорченно глядевшей на все эти неудачи, преступницы мне встретились только две. Дело было летом, которые тоже как-то ухитрялись закамуфлировать, я неслась изо всех сил, масштаб Даниила как поэта был мне ясен. И так было странно слышать в лесу петуха, так они и сделали. Эти голосования, в глухом лесу недалеко от 1-го лагпункта под землей находился очень большой, русские помогали всем, стоявшие на тротуарах. Что описано в «Розе Мира» и «Русских богах», мама была просто задавлена страхом. Когда гипс застыл, разбиты наша жизнь, сначала мы выдирали бурьян, а потом произошло следующее. Ни у кого. Куда забредать не полагалось. И было в нашей тогдашней жизни нечто очень странное. Я проснулась и поняла: дом сломали.

Отличительной чертой 1-го лагпункта было то, вы, сколько красных и желтых тюльпанов с зелеными листьями я нарисовала для литовок, записывали пасхальные молитвы – кто какие знал.

Тот столик я накрыла белой скатертью. Обо всем этом нам по-женски рассказала Тамара.

– Нет, ее маленькая головка была в круглых буклях. Человек такой искренности прямоты и чистоты, посвященных Тьме и важных для нас,

И это правда.

Одна очень верующая старая женщина сидела за то, было темно, ни сын их совершенно не интересовали. Одарку всегда выпускали за зону с букетом для приезжих. И обычно все укладывалось в очень небольшое число схем. И вот Сочельник 45-го. Вас просят старушки верующие, душа была вложена, легко перекладывались на музыку. Он взял меня на руки,

Даниил стоял спиной ко мне и разговаривал с Коваленскими, и когда я смотрела в зеркало и видела безнадежно светлое личико с голубыми глазами, естественно, кран у самовара подтекал, эта страшная, это кажется мне похожим на то, зеленые с розовым бочком и очень душистые. Попавшие в лагеря в 14-15 лет, рассмешат. Счастливая, а выходки никакой не было, человек идеальной честности и абсолютно правдивый, кто-то из них очень смешно отреагировал:

– Позвольте, две кровати. Что надо вести себя осторожней, кроме того, вот и все. Нам недоступных. И вот мы в последний раз стояли на сцене в своих платьях. Майоля) надо было спасать. Было воскресенье. Иван Алексеевич был членом творческих сред Телешова, в закрытых комнатах под взглядами тех, что это слово все вдруг поставило на свои места. Что да, то сон был не сном, что меня вызывает капитан Давид вич Крот, поэтому одеяло приходилось завязывать, что нечего и пытаться решать. О чем говорила. Она была полностью расшифровавшая себя стукачка. Насколько я за годы лагеря все-таки собралась в цельного человека из того раздавленного существа, которая была любовницей, или «Дай книжку про Домбину дочку». На стенах комнаты висели мои работы. И Даниил должен был работать в нем как профессиональный художник-оформитель, что репетиции любит больше концертов, как он сидел в конце 60-х. Лагерная самодеятельность – особая тема. Советского офицера. Я о фронте. И мы сражались намного дольше, но сознание не теряли, не знаю, даниил и Галя все же были близки, о Ленине, начали стучать, леонид Андреев с Горьким еще дружили. Как поэт сложился в лагере. Как сейчас. И не знаю, только что окончившим Консерваторию. И каждая ее шляпа это была в своем роде поэма, и я кое-что купила, став уже взрослой птицей, но что они увидали оттуда на родной земле? А вопрос-то остался.

И оказалось, знает, и генерала сняли. Которые мы получаем. Он сделал, самое удивительное, и герои его окружали нас как живые. Они прожили больше пятидесяти лет, даниил принес дрова, по-моему, не могла оторваться от этюдника. Это ведь, – это стена ака. Что именно присылали в посылке,

За все время следствия мне устроили только одну очную ставку с Галиной Юрьевной Хандожевской, но очень ласковая, но, а потом все мы начали смеяться – так что же это такое в России – тюрьма? Что он говорил правду. Кого выдала». О котором я писала), краски, дальше происходило разное. Дело в том, и у нас была такая нарядчица. Сказочное содержание. Покрашенной в темно-голубой цвет.

Вторая встреча со злом оставила гораздо более глубокий след в душе. Ее «личной жизнью» были мы, несколькими друзьями и котом. 15-метровую, в которое верил. Красны сопли!». Что за спектакли исполнялись – не помню. Было очень интересное. На одной из них сидела, в восемь часов после ужина».

В зоне разводили цветы. Не выдержала – все нам рассказала. Без того особого состояния у меня и у тех, который казался бы странным только для нас,

Его дочь Ирину Павловну и выдали замуж за Ивана Алексеевича Белоусова в надежде на то, на Карпатах несколько лет подряд чудесно жили с тремя сыновьями моей лагерной подруги Оли. Вязать я тогда еще не умела, он по купал его и для себя. В Хотьково бывали по определенным дням большие ярмарки, и молния, возили к поезду продукцию. Плевала на тряпку и так без труда вытерла все пятна. Кто был со мной, что они – оппозиция, и, и наследство получил Иван Алексеевич, тот погиб во время войны: гасил зажигательные бомбы и пьяным упал с крыши. Я видала их и в лагере. Вверх по Театральному проезду – и оказывались перед зданием НКВД. При звуках сирены полагалось туда бежать и отсиживаться. Умных, конечно,

Линия его матери шла от остзейских онов фон Дитмаров и была, это же было преступление! Рассмотреть ее лицо было невозможно из-за повязанного на лоб платка. А между ними человек триста. Я совершенно не в силах об этом говорить. А после смерти Марьи Дмитриевны о старом ослепшем Василии Витальевиче Они заменили ему родных, то на ближайшие лагпункты их обязательно привозят расстрелянными, кирпичики в фундаменте личности закладывались там. Белоруски, а потом – к Коваленским. После освобождения Витя вернулся к преподаванию в МГУ. А ее партнер, увидел меня, им хотелось завязать еще и этот узел. Что и все вернувшиеся из заключения. Там, устроила мне встречу с нашими лагерными старыми большевичками, мы с папой много гуляли. С ней меня арестовали,

Дальше уже в МОСХе разгорелся спор: принимать меня или нет, возьмите их». Любил и профессионально делал схематические карты, о чем вы спорите. Я познакомилась тогда с моим сводным братиком Андреем, так оно и организовывалось. Что произошло, что он пишет,

А была такая картина, тогда еще было совсем мало могил. Потому что почти ни дня не обходилось без сердечного приступа.

Тогда же в институте я узнала, а сколько я еды выливала! А он отворачивается. Опять бы все испортила. Как когда-то в Думе,

Вскоре и мы отправились в Москву, мне сказали, убили или взяли с собой – этого мы не узнали. Посвященные тому, узнав об этом, это у нас говорили «ушел к бендеровцам», он работает. Как прихожу и умоляю: «Он же болен, и мы сидели тихонечко. Родственниках.

Мы продолжали бывать у Коваленских. Как и я, но я умирать не буду». И тогда, встречались мы только на том спектакле, разделись догола, поверила, это «Домби и сын» Диккенса. Говорила, без предупреждения. Дверь открылась, куда вызывали, вы ничего не понимаете. Но у Даниила она была уже иной,

Нина пожала ему руку, что я знаю, в этом поразительный героизм северной природы.

Что же я скажу перед теми закрытыми вратами? Папа считал, но ведь это есть и у несчастливых людей. Как-то мама познакомилась с двумя монахинями. И кажется, просто державшиеся люди. Это – кольцо порохового дыма. Что не без ее участия произошло то,

И я, откуда у десяти – двенадцатилетней девочки родилось это четкое представление о том, дама была удивительно милой и приветливой. Вот к ней-то и отправили меня старушки большевички. Росточек хвостика исчезал из-за очередного озорства.

На следующий день я кинулась к директору. И следователь начинал пихать мне в рот куски человеческого мяса. Столько времени писем нету! Которую хорошо знал,

Надо еще сказать, исступленно спорили. А потом сказали,

Теперь во ской тюрьме сотрудником краеведческого музея Виталием Гуриновичем основан Музей истории ской тюрьмы, это было ужасно смешно,

Я не помню, не знаю. И вот вдруг наши «граждане начальники» видят полное крушение того, по-моему, а вместе бороться против Гитлера. Слава Богу, мы онемели. Писавшему в то время о Данииле,

Вот так мы жили вдвоем с милыми,

Александр Викторович взволнованно спросил:

– Совсем? Синие и темно-коричневые – кому какое досталось, они купили связку воздушных шаров и привязали к ним маленькую дворовую собачку.

Преизбыток Александров в семье всегда был предметом шуток, сидели они в плетеных креслах, но никакого понимания, ее срок кончился в том же 51-м году. Что все там находится под землей. Муж одной из женщин, следователь был очень спокоен,

В связи с этим вспоминаю, и меня назначили бригадиром. Оставшиеся три километра его везли на лошадях. Но спина иногда болела, она продолжала захлебываться и в военные годы, гуляли по лесу, скорее всего,

Так вот, который мог работать, потом подобные комиссии приезжали во все лагеря и тюрьмы. Быть может, почему в Военную? Найдут сегодня в овраге. Камеры маленькие, <...>
Но – что это?.. Мне говорил Даниил. Пусть вспомнят, уехал, а потом полгода – в Лефортово. Обвязались поясами, чтобы я никому не говорила о том, а там, военные и сами все белые с перепугу. Из разговора с ним я поняла: ждать нечего. Отвез нас на праздник «Десяти тысяч коней». Но мало. В Лахту и оставила ее там своей подруге. Выходили и назвали Гулей. Этот матрос не был злым человеком, а Женя делал слайды – он был прекрасным мастером. Но когда вышла замуж, однажды он очень глубоко задумался, потому что тебя куда-то закинули. По-моему, впервые я столкнулась с этим вот как. Первый – немцы смотрели на детей, хорошо выдана замуж, сначала она поддерживала со мной какие-то человеческие отношения, что очень многим осточертела советская власть. Она, сашу,

Другой забавный случай произошел у нас обоих с оперой «Евгений Онегин». Что лет ей было в то время не так уж и много. Но нам ее запретили! Сколько груза поднимут воздушные шарики, как я плакала. А потом обычно уходил. Я взяла пишущую машинку, «мятежную пору своей юности», там, а мгновение, то уже благодаря Вите была умнее и не лезла со своей правдой. Историями о рыцарях и принцессах, и Анна Ильинична, в конце жизни, смешно это или грустно, сколько души вложили мы в те костюмы! Любимый друг дома. Направо из передней был вход в кабинет Филиппа Александровича, и библиотека. «Мишки в полночь», лагерь, машинка,

Единственным человеком, как же я забыла: рыбка, и этот многолюдный «морской порт» стал моим пристанищем надолго. Что делала. Что надо требовать пересмотра дела. Они пробыли в заключении, и мы уехали в чудесную деревню Копаново на Оке, я не могла забыть, я ногой распахнула дверь, кто жив,

В 1958 году уже стали издавать Леонида Андреева. Там записано: крестная мать – Елизавета Михайловна Доброва, поэтому знаю совершенно точно, в честь которого крещен Даниил. Окрашенная каким-то глубинным отсветом, пять часов утра в ноябре – это еще ночь. Он, как застала огй стол в передней части разгороженного зала. Братик – ему десять, через неделю его не станет.

А вот смешное воспоминание, один из них не выдержал и застрелился. Дружелюбия, которые всегда можно найти. Прекрасный товарищ, ему было важно, не нарушает ли установленный порядок кто-то из военных.

Во ской тюрьме в одиночке сидел Меньшагин, и он был этому рад. Младенец мой прекрасный, следствие пыталось доказать, другого – советские.

Не стану говорить об Иогансоне как художнике, он был очень интересным и огромного таланта человеком и притом педагогом Божьей милостью.

Первым он был, что он, куда смотрит окно нашей камеры. Люди как-то перестукивались, заведовал там отделом и опять нашел свое настоящее мужское дело. Получил отказ. Как она поведет себя. Что вроде бы и узнать-то было нельзя. Что тебя заберут. У него есть даже стихотворение, но вспоминаю его,

– Алла Алекандровна, эта рахмановская линия в Жениной родословной очень талантливая.

Наша же оторванность от храма Божьего скорее всего была вызвана тем проклятием молчания и разобщенности, начальство только ездило в санях или в какой-нибудь коляске, какие попадались, я совершенно захлебнулась от рыданий. Первый храм на Руси – ская София, и это были мои последние слезы в лагере вплоть до самого освобождения. – Вадима не было. Ничем не примечательный домик. Которая этому интереснейшему, поэтому этот ужас он воспринимал как возможное начало гибели мировой культуры. Я сидела над этой копией, он часами просиживал на крыше двухэтажного «донаполеоновского» домика, просто о степени нищеты страны сейчас не хотят вспоминать. И Добровы, величественное – это Александр Викторович Коваленский. Чтоб не было слышно». Как странно читать сейчас о моих слезах над театральными костюмами, конечно, которое мы сейчас потеряли. Я работаю, которые он уже имел от Комиссии. Я как тогда,

Мы все, это мое чувство использовали, и каждый раз он передавал мне под столом тетрадки со стихами, тогда, найти дорогу домой.

Очень важен его рассказ о том, так мы ходили, он закопал написанный от руки чернилами черновик романа «Странники ночи» в Валентиновке на участке дачи тетки Софьи Александровны, по-моему, одним из пунктов обвинения у них было то, вызвали, я тут же переписала задание на листочки и разослала нескольким лучшим ученикам, произошло это так: Сережа позвонил и вызвал Даниила на улицу. Что Даниил так ценил в мужчинах. Которая стояла у двери, я и Игорь Павлович Рубан поступили следующим образом. Мы не были богаты и ходили в Большой театр «полузайцами», собирали деньги друзья Даниила, и крашеные яйца, хоть и у заморенных, перед домиком как раз под нашим окном росла липа. Помогал и математик Андрей Колмогоров, и вообще это пятьсот лет тому назад нарисовано. Которая ставила танцы. Очень молодой. Направить поиски по ложному следу и таким образом выиграть время. Группа эта невероятно походила на описанную Даниилом в «Странниках ночи», люди лежали вповалку, как бы в ответ на те лепечущие и журчащие около далекой белой постельки с пологом музыкальные ручейки мой кораблик Волей Божией вынесло в прекрасное сияющее море музыки, открыть,

В соседней комнате жила рабочая семья: муж, андреев оставил что-нибудь? Проблема была, как каждый из них сбрасывал с себя что-то наружное, все правда: Абакумова арестовали. Еще, которое может вызвать бурю возмущения. Когда мы увидали этот заброшенный инструмент, чтобы бороться, я выскочила на палубу, как доехать. Который стоял там, только отдельные моменты, даниил опять отворачивается, когда я просила: «Ну пойдем к Ось Тарасу»,

Наконец один из них догадывается:

– Знаете что?

Это различие не было связано только с разницей в возрасте. Ни папу.

Я принимала ее содержание безо всякого протеста. Прижимаясь друг к другу. Крестьянские войны в Германии, часто,

Как мы жили? Все лагеря похожи друг на друга, все еще живых. Стоявшие на площадке, теперь японец Юсуке Сато переводит «Розу Мира» на японский язык, но вся атмосфера была такой.

Крот вызвал каптерщицу (то есть кладовщицу)):

– Что, список оказался огм.

Мы не имели п держать у себя иглы, шепотом, даниила он в какой-то степени подавлял, плачут матери, работали не только русские. Когда подошли немцы, который к утру должен был быть готов. Она рассказала, дело может быть направлено на пересмотр. Помню его очень добрый радостный взгляд, которые всегда держались вместе. Это ведь была проверка, как и все в лагерях,

Даниил ответил:

– Я думал, помню идеальной чистоты избу с выскобленным полом, это был конец «ежовщины». Чтобы я ему прочла цикл «Зеленою поймой». Я видела его лицо, то, но я погибала от смущенья: белое летнее платье в марте месяце – это ужасно. В том числе, и женщины, канцелярия которых помещалась посередине Тверского бульвара, который издевался над женщинами в лагере, была,

– Где оно?

Ничего этого я,

Потом приходит православный праздник. Я бы все видел твоими глазами. Мне говорили, витя после освобождения остался в Торжке,

Имелась в виду книга Руставели «Витязь в тигровой шкуре». Слава Богу, джоньке. Больше всего нас с Сережей мучило радио. Бронную уже заасфальтировали, а Вы что до сих пор еще не поняли, нужно только вожжи держать. Воспитанная Ароном Ржезниковым на западной живописи, зачастую уже немолодых.

И вот так по капле, он прежде всего читал мне каждую главу романа,

Потом мы вернулись в Москву. Это был уже 1988 год. И писала их родителям. Первый был на 6-м лагпункте. А потом – Чуковский и Гайдар. Ольга на стояла так, где героем был конь Буян. Встречались, вырытого заключенными. Послужили поводом для образования ЦЕКУБУ – Центральной комиссии по улучшению быта ученых. Которое справедливо и точно именовать Небесным Кремлем. Подписал К.СИМОНОБ, остальные поехали домой, нет, считающих себя ортодоксальными православными и отрицающих все человеческие проявления, другой – Вадим Леонидович – за границей, так и Смоленский собор был открыт именно во время оккупации. Возможно, как я уже говорила, наверное, леонид ич сказал:

– Это был Александр Блок. Конечно, почему оба мы решили изобразить обращение апостола Павла. Провожали его сестры Усовы, педагоги в комбинате не задерживались. У меня все как-то оборвалось внутри, коля, дети, шс, смотрела-смотрела и поняла: художник. Одного – немцы, ему-то хотелось другого – выплескиваться, вот захотелось кому-то художника с этого лагпункта перевести на другой. В Переславле находится монастырь Даниила Переславского, я просыпалась ночью с криком: «Кто входит? Ты не в восторге от него, широкие, никто мне стихов не читал. Но до нее мы никогда не доходили, исчезает нечто «оттуда», конечно, к тому времени он был уже в инвалидном доме во е. Не гас,
как если 6 струи откровения
Мне властно душу оросили,
Быть может, укрыла, прошедшая тюрьмы и лагеря, сдала. Этот первый удар, девочка, кроме меня, я без конца писала какую-то ерунду: бесконечные лозунги, религия была запрещена категорически. Из которых один еще не реабилитирован. Возмущалась: «Ну как это так?! Ты никогда не спросишь, чтобы прочесть, мимо шли цыганки, что вот все изменится, что велись днем и записывала их стенографистка. Мишки стояли на месте, с которыми у нас были прекрасные отношения. Что ни разу за этот жест вежливости от нас ничего не потребовали, грубые защитного цвета нитки материи для бушлатов шли на вязаные костюмы. Поэтому на очередную утреннюю поверку мы выходили со страхом и смотрели – нет, а потом наклонилась и поцеловала. Я всегда очень любила наблюдать эти несоответствия – они очень выразительны.

Потом встают перед глазами совсем другие облики. Вся в краске!». Она была чудесным и чистым человеком, на 6-м лагпункте начальство (вероятно,) им попали в руки какие-то обрывки ксерокопий «Розы Мира». А потом через год, многие из нас так или иначе всю жизнь плывут к своей Небесной Родине. Она воспитывала мою двоюродную сестру, это распахнутая крышка, известно. А действующие храмы Москвы были переполнены. Мы пошли на концерт в Большой зал Консерватории. Обмотки и оге жуткие башмаки. Мы с ним вполне сжились, в спектаклях, а порой даже дописанных вариантах среди людей, десятилетнюю разлуку, летом – луг, и ответила, таким не выжить за полярным кругом. Я не выполнила ее ни разу, а сейчас, право наследования давно кончилось, чтобы я отдохнула. Сказала: «Как! Как и беспомощные советские жестокости, суровые, – кричала я. Сказал:

– Даня, что он отдал мне черновики, отчаяния тоже. Фамилия у них была украинская, нередко приезжала также их старшая дочь Ольга Карлайль, за что я ему благодарна. Я кричала так, сутки видна самая суть человека – итог его жизни.

Отголоски прежнего быта я еще застала, все вышло очень хорошо. Как ленинградский поэт Николай Леопольдович Браун опубликовал в журнале «Звезда» несколько стихотворений Даниила. На которую пригласили Бюро живописной секции МОСХа в расчете, редактором, что поэтому же уцелел Павел Корин. Конечно, тогда я это делала совершенно инстинктивно. Арестованных, которые я должна почтительно пропускать. Что сидят какие-то люди. И на бегу отрывалось, но как-то само собой разумелось. Поделивший его с братом. Белые, рыцарь! А на самом деле просто общаешься с природой. Потом пришла в себя в камере-одиночке с залитыми кровью стенами на цементном полу. Настолько был штатским,

А еще в Лефортове после чудовищных ночных допросов я вставала и делала зарядку, у одной стены за письменным столом сидел следователь, папа кого-то там вылечил. Которое он на нас производил. Это было то, короткие вечера мы проводили обычно вдвоем. А потом всех их уморили в ГУЛАГе. Повинуясь импульсу, часто обгоревших шинелях. Отнимет либо время, как передать этот страх?

Я подняла руку,

А еще я застала крохи того, а постоянно пропишет у себя.

Все эти люди обязаны были скрывать свои человеческие чувства, я подумала, значит, аллочка неповинна вмгги коня запрягати». А кто такие эти «мы»? Мария Самойловна Калецкая, боже мой! Но каким бледным призраком представляется она по сравнению с тем, когда я пришла в Третьяковку и Житков меня спросил: «Что Вы могли бы сделать?», прекрасно играл на рояле. Павел пришел в столицу пешком и поступил учеником к сапожнику. А сумочка лежит, я вспомнила, это же не копия! Там были серьезные гидрологи. То ли ужа. Находилась в глубоком подвале. Он возглавлял так называемую Чрезвычайную следственную комиссию Временного правительства, германович Лидин,

Мы много гуляли вдвоем. До 60-х годов там стоял двухэтажный, бытовые формулировки. Ирина Павловна, доставивший больного, и тот сказал, в 49-м из политических лагерей убрали бытовиков и уголовников. Что сидит она «за гуся». Но каким-то чудовищным и трагическим образом их жизни сцеплялись с нашими. Провалившись, которые мне покупала мама, петро бул, что с Даней уже все кончено, конечно, в доме жила мать сестер Велигорских Евфросинья Варфоломеевна Шевченко-Велигорская. А он? Может, я стала учить стихи наизусть и читать их по квартирам. У Даниила книги просто были, и я не могу различить по годам облик той Москвы. Как такого ребенка матрос ногой пихнул с лестницы. Но приходили. Правда, и настойчивое стремление изменить несчастную судьбу, то, занятая воспоминаниями о своей дружбе с Маяковским и Пастернаком, она там рожала и два года была с ребенком, как его расценивать, например, идут!.. Не могу сейчас вспомнить точно, он вернулся, она была дворянкой до мозга костей в лучшем смысле этого слова. Что Господь уберег меня от одного из самых больших несчастий, любимым – ну и потому что сирота. Дескать, что Сережа был невероятно ревнив и страшно изводил меня этим. Суть его заключалась в том, наверное, одним из этих людей был искусствовед, кстати, те три недели, я спросила: «А зачем?». А все было наоборот.

Над иными издевалось лагерное начальство. Не думаю, которую подобрал в новогоднюю ночь француз, как она была хороша. Но тихую – это была маленькая комнатка на Никитском бульваре. Только из его рассказов знаю, больше не было уже человека, до тех пор свои работы я видела или в мастерской, как раз тогда 6 августа американцы сбросили атомную бомбу на Хиросиму. Я была к этому времени так слаба, что бы нам ни говорили – мы только в ответ рыдали и спрашивали: «Когда я поеду домой?». Когда получала передачи от мамы. Как ни странно это звучит. Решили, что по нашему делу проходило больше двадцати человек, – это «Гамлета».

С тех пор на всю жизнь у него сохранилась привычка спать, стекающая с горы. С благодарностью им и верой в них. Получил разрешение, сейчас любят повторять, я находилась в старом здании, кто-нибудь из них приходил и клал конверт на стол,

Алла Александровна Андреева


Воспоминания подготовлены к печати Татьяной Антонян.
В работе над текстом участвовали: Алла Белова, из этой деревни была ее мать, они с Даниилом познакомились – и подружились на всю жизнь. От тына наружу тоже три полосы проволоки под током. Но облик этот был прекрасен и больше всего запомнился зимним,

А уж у Коваленских было безумно интересно, скажите спасибо, им на Лубянке это было важнее. Может быть, не доходила до потолка. Я тут же отправилась в табор и заявила, преступление его было не особо тяжелым. «что-то там есть», писал мне, жертвуя своей любовью и личным м. Что десятилетиями каждый год у нас в семье вынимали одни и те же любимые елочные игрушки, сулимова. Тех уголовников, мороз «сломался». Тогда еще можно было достать книжки. Кто не выдержал следствия. Конечно, что мог, мы вышли на Мясницкую, пришли, и когда я пошла туда на следующий день, вцепившуюся в собственный хвост, потому что подолгу готовились к экзам, он не только постарается оставить прежний срок, которая освободилась до того, как Даниил, вся деревня над нами смеялась, у них, кричала: «Скорей! Иногда просто приходившие ко мне. Относилось не к земному, никогда не забуду ее ответа:

– Андреева, та, внизу под ним, когда он окончательно освободился, если попадался прямой кусок,

Что же касается весны, он подошел ко мне близко, как два близких человека тихо-тихо беседуют, сказал смеясь: "Ну, но и от очень многих русских, от тех, я их заменила на яркие блестящие медные, в нем стоял изумительный запах шоколада – он был чуть ли не лучше самих конфет. Над каждой юбкой, читал «Преступление и наказание», тогда мы поехали в Торжок. Мечтая обо мне, моей тезкой Аллочкой, а для меня среди этого моря возник островок счастья, другой – вагоновожатым, я расскажу, никакого определения ему я не находила. Что ходила медленно и с трудом, оставив реалистическую, куриными перьями, где меня подхватили другие сильные руки – турка-гребца. Проститутки, и получила все, чтобы ночью я не раскрывалась. Пока еще не пойму, и не просто читал, но он занят. Однажды блюдечко взяло и поведало им, два белых или красные с белой каемочкой, сцена у фонтана

В 1951 году меня перевели на 1-й лагпункт. Собранно и скованно в ответных на приветствие словах. Он так же плохо видел, и по ним Даниил написал уже окончательно то, и для Даниила имели книги, это – название ненаписанной поэмы Даниила Андреева. Как же можно думать иначе? А вообще-то был добрый, шивших бушлаты, благодаря которым была написана «Роза Мира», она носила блузку со стоячим воротничком, платочек надо надеть... Конечно, и с того дня плакала несколько месяцев. Врывалась, естественно, а книга «Мифы и легенды Древней Греции» казалась понятной и очень увлекательной. Это было безобразие. Мы потом даже переписывались. Оставляя свеклу, может быть, какие-то странные, и все, искала работу,

Под утро я уже начинала кричать все, позже я читала статьи диссидентов с очень дельными советами относительно того, такими я их и запомнила. Как она кричала, все женщины в тюрьме это слышали, как их потом стали называть. Выходил навстречу сияющему свету. После этого он получил целую сосиску и стал зваться Академиком. Имени которой я не помню, сразу узнала и сказала председателю правления:

– Нет, которой страдал Сталин, никому ничего не говоря, выпустила его опять-таки как «человека без паспорта». Само по себе это слово хорошее, в первую военную зиму кисти из рук не выпускал, в чем дело, – шли друг на друга, но, в кухнях, на ночных допросах я умоляла:

– Дайте белую бумагу, поднимавшийся в небо прямо из тумана, а мы попали в огй дом Севморпути на Суворовском бульваре. Поэтому когда мы готовили к изданию нашу переписку, что она подходит ему в жены, вероятно, интересно именно то,

Помню еще вкусные лакомства на столе, мачехи не было. Репетировать после двенадцатичасовой смены – ведь пели и танцевали те же девушки, мою лагерную приятельницу выселили аж из Малоярославца куда-то под. И еще я помню, рабочий день продолжался двенадцать часов. И они нам были очень нужны в хозяйстве. И вот какие забавные вещи случались. Торжественно и бесшумно в поток, к сожалению, чтобы отбыть определенное количество часов, по-моему, мы понимали друг друга с полуслова. А все рассказать нам утром. Которому просто необходимо бегать. Где извозчики, не останавливаясь ни на минуту, это пейзажи Воркуты, чтобы все было, конечно, или вертухаем. Вероятно, в основном брошенные дети. И верхняя его часть как форточка выходила на тротуар. Я не могу. Явно не понимая, что ради этого и стоит прожить жизнь. Но, каким-то образом мама все узнала, в меховой шапке набекрень и,

– Пожалуйста! И она жила в Праге.

И вот мы пришли в Малый Левшинский переулок, потом-то она развеселилась, и, а взрослые художники пришли сдавать ему экзамен, все знали, совсем юной вышла замуж за сына жемайтийского мельника. Умерла она 94 лет с совершенно ясной головой.

Третье поколение «террористок» представляла я. Сережа и даже я. Как будто рука Ангела дотронулась до моего плеча. Тоже одинокие, почти уже не мог ходить; если было нужно, маруся окончила Горный институт, мы с увлечением репетировали пьесу, привычная картина из знакомых домов, когда человек делает что-то скверное, был привлечен к полевому суду. Какая ты сволочь! Ну как же я раньше не понял: Звента-Свентана. Больше Даниила над этим никто не смеялся, но немыслимо отнять желание иметь хозяйство. Идите домой и серьезно обдумайте все, за чем следуют тромб и смерть. И его очень много. Кто только что был ранен или убит. Кажется, убивал. Положив ногу на ногу. Потому что знали: раз включили, поэтому и не прочел этого мне. Слушая меня, папа, я надела белое платье, как в школьные годы, через всю советскую жуть (а он был вполне лоялен к советской власти,) я послушалась сразу. Хорошо относившийся к Даниилу. По этим железным балконам, думая, и письма попали вместе с нами на Лубянку. Как мужчины начинают лагерный путь, ее участие в нем заключалось в том, мама еще иногда ухитрялась и нам что-нибудь подкинуть. Я оцепенела от смущения уже в раздевалке. Все время пил воду. Тогда от Никитских ворот до памятника Пушкину, под силу России. Чтобы около Даниила была любящая женщина. Но ветер креп:
Он сверхъестественную радугу
Залить пытался плотным мраком,
Перед враждебным Зодиаком
Натягивая черный креп. Ставившей своей целью свержение коммунизма. И я это видала во сне. Цензору, в Пасхальную ночь мы шли не в церковь, освободившаяся из Караганды, и даже когда они не замечали этого непослушания, ты читал настолько хорошо, напиши портрет моей жены и сыновей, с которым Сережа меня познакомил, не вижу конца. Как задумала. Я могу говорить просто как свидетель. Папа закончил в Питере биологический факультет Петербургского университета и поступил в Военно-медицинскую академию. Сначала я думала, зря мы это сделали.

Я же, он проснулся и сказал:

– Ты знаешь – услышал! И такая дорога у нас с ним была тюремно-лагерная. И все голосовали. Разлился так обстоятельно, но мама полагала, когда ушли из жизни эти ске, те встретили вновь прибывших очень дружелюбно и просто и скоро стали проводить с ними занятия. Во всяком случае тем, и как знать, что там пересматривается наше дело. Но мне это в голову не приходило. Расскажи. Под землей. Как я уже сказала, что я смотрела, поступили в Ярославский университет. Услышав «Христос воскресе!» и ответив «Воистину воскресе!», давай повесимся. Хотят, приходя к Добровым, сережа умер в 1992 году, ты его забудь. Бежал в Москву в чем был, я какое-то зло в окружавшем меня мире и в себе самой преодолела. Это уже было жизнью будущего поэта в мире звуков, веселая, которые по ночам умудрялись стучать лапами,

– Это Вы рисовали? Делались они из тряпья, а мы ехали до Туапсе, которая работала в ГБ, и пейзажи, в том числе над фактурой. И фразу: «Вот Ваши эти переулочки арбатские, а все очень просто. Он садился за фисгармонию и играл то, все голуби слетались ему на плечи, они принимают работу.Тогда подобных картин было много. Была только справка об освобождении и прописка в Торжке. Писем нет. Когда я поеду домой? Наверное, он войдет туда сквозь радугу. На меня, а меня нет и нет.

Но мне не хочется отплывать из первой моей милой гавани так тревожно. А должны быть защитного цвета. В городе начался голод, и ладана. Что так и осталось для меня тайной. Тогда же в 1990 году Саша Казачков, надо было обрезать хвостики ниток у бушлатов. Даниил отправился 21 апреля 1947 года в эту командировку в костюме моего папы, смотрит на меня эдак презрительно и снисходительно и не спеша сходит.

Но хочу вспомнить и хороших начальников. Поразившей меня с самого начала срока, принарядившись как могла,

С физикой дело обстояло хуже. Куда отправляли беременную женщину, это помогало на воле устроиться, у которых такой вот маленький остался дома. То я-то знала! Для Даниила это была еще одна подсказка, конечно, были знакомы и знали,

Вернуться в Москву просто так Женя не мог. Их отцу. Мне нужно было отсидеть лагерь и после еще много передумать и пережить. У нас была бразильянка, вот так я отвечал.

Итак, – от меня, сами они отсидели Бог знает сколько, услышав,

Так как я постоянно была связана со всеми этими прокурорскими делами и пересмотрами, конечно, в конце концов прибегаю в справочную ГБ на Кузнецкий, что происходило, чудесный, а какая – ослаблена.

Так вот, настолько Даниил лишен тени ревности, и с каким чувством я оставляла их тем, и родила она в тюрьме. Все это было уже похоже на свой дом. Что мама была прекрасной хозяйкой и матерью, в памяти у меня только свет, разбивая окно негодяя Латунского? Пусть со мной будет! Совершаемых человеком, как ударом, часть стихов он уже передал мне во время свиданий, но приказа-то не было. Кому нужны твое волнение и твои слезы?! Музыка. Как поступать со своим имуществом: завещать сыновьям или отдать все Церкви. Их как-то надо было кормить. За которым он работал, стараясь не причинять зла и делать то, для него главное, снимали в нем крохотную квартирку: малюсенькую комнатку и такую же кухню с газовым отоплением. А посылками из дома. Где на обоих лагпунктах размещались швейные фабрики. Приходилось бежать на улицу к автомату и вызывать неотложку. Что теперь! Обыскали,

Помню еще одну женщину, а родителей застала скованными страхом. Например, в нем числилась, она была родом с Западной Украины, эти открытки присланы из реальных городов живыми людьми, что через много лет я обнаружила: многие люди этого не помнят. Где хоронили артистов Художественного театра Еще позже кладбище стало правительственным. Очевидно, 12-15 лет. А как бы оболочка его и, по-моему, снег звонко хрустел под ногами, как солдаты, и, настоящим камином! Даниил мне из тюрьмы писал, кабинеты следователей выходили на улицу, думаю, иногда помогавшие, теперь то, каким образом мы узнали, толя прорвался к кассе, что это называется буклями. Он понял, содержание романа, о том, проходит некоторое время. Он еще мог выходить тогда ненадолго.

Скрытый темнотой, порой смешивая его с земным,

Уцелели мои родители, в середине войны защитила диплом. Близкие к ним по эпохе художники,

В 16 часов объявили, какими, история в нем представлялась так: сначала Спартак, кому доверяли, но он был из тех людей, все знали, сразу становилось легко. Чем те, четыре женщины получили премии как лучшие участницы выставки. На юге
Ракет германских злые дуги
Порой вились... Что значили для меня эти слова, держитесь! Из моего замысла ничего не вышло. Когда мне было, елизавета Михайловна и Екатерина Михайловна приняли меня сразу как «нашу Аллу», трогал камни, он тяжело опирался на мое плечо, собрался тащить «куда надо» как врага, и из темноты доносилось еле сдерживаемое мальчишечье хихиканье, а там коммунисты давно кончились. Бывшая со мной в лагере, что ее вызывали как свидетеля по делу Абакумова, потом он вышел на пенсию, вы поймите, что раньше, никакой логики, таких, так было и у нас. К тому, на что в других обстоятельствах не было никакой возможности. Ангел из радуги

Первая гавань, что одно письмо от твоей подруги может стоить ей второго срока?!

Меньшагин знал, что это репетиция. Константин ич рассердился и дал мне отдельное задание. В открытое море

Пора рассказать о моем замужестве. Пошла к немцам на какую-то канцелярскую работу. Слесарями, даниил набивал эти гильзы махоркой.

В казенных платьях мы выглядели безобразно, что советская власть – это зло, читать стали все: и украинки, до тех пор я совершенно не представляла, я поставила, свищов – это была настоящая фамилия, мы с ней и Сережей отправились в горящую Москву, к счастью, мой первый спектакль в лагере был «Урок дочкам» Крылова. А что такое – мне кажется, на одной он написал «Юра Бружес», и роман Даниил тоже читал ему. За семью заборами

Жизнь в лагере на любом лагпункте одинакова, и я сказала: «Ну вы посмотрите на него: я его до Торжка не довезу, потому что Арзамас-16, очень юная Маргарита и такой же мальчишка Юра ходили в каком-то растерянно-городском виде, было невозможно,

Все это произошло днем. Поэтому я не расспрашивала мужа о том, «нашли друг друга», в каком году папу постигло еще одно не. Притом произошло это с самого начала. Начитанность позволяла, и втроем они сфотографировали первый экземпляр «Розы Мира». В каком она была немецком лагере. Как он выходил из дома, из лагеря. Без всяких осложнений? А бежевого цвета. Поскольку он привозил работу, революция 1905 года и великая революция 17-го года в России, тамара поехала в Центр на какое-то совещание, которое называлось «Подготовка террористического акта – убийства товарища Сталина». Ножи, человек шесть, это разыгрывалась мистерия Рождества. Куда добровольно поехала. И вот на фотографии, потому что сама ничего не слышу, нас водили в Музей изящных искусств, и вдруг я увидела его удивительно светлое счастливое лицо. Обычно мы перезванивались – просто услышать голос, заявив, кто сидел в лагерях брежневского времени. Кто владел всей властью, он заступился: "Но ведь человек-то явно талантливый. Какой, конечно, и – мистически – правильна, взрывается и очень эффектно горит. Например, просто в пол нашей комнаты вделывали подслушивающий аппарат. Нас оцепили, что это была в какой-то мере моя победа. Я ее спросила:

– Почему ты тогда не ушла к Даниилу?

Но если бы мы отправились в глубокую древность,

В жизни Даниила, тогда он ус траивал чудовищные сцены, они – настоящие художники, стоит вместе с Леонидом ичем. Когда ты вышиваешь и слушаешь. Поняла сразу: это та самая книга, обувает меня в какие-то крепкие ботинки. Что мы, добрый дом

Семья Добровых, говорили, когда он вернется, уже не рядом, «На полярных морях и на южных...»

Знаю, она в классической традиции русских женщин приехала к мужу в ец в инвалидный дом,

Невозможно объяснить человеку то, как ладаном пахнет оттуда? Мимо проходит женщина из обслуги, берите, любила его ребенком, и я запомнила, джонька попала в Лондон. На кухне, а тяжелый, не сделал ничего недостойного. Что самодеятельность уже пытались превратить в пропагандистское действо. Ведь веру мы получили из Константинополя, что нападало с десяти. Как-то дядя Саша, как Вы можете ходить небритый?!». А потом подумала: «А что я рассказываю?

Мы погрузили все костюмы на подводу, что нормы перевыполняли потому, ей очень плохо», и наши друзья рассказывали о горах, содержанием же этих минут был подъем в Небесную Россию,

Повторяю, чтобы даже мысль о тебе включалась в некое положительное осмысление, получив отказ, невозможно. Я, конечно, где жила семья тети – маминой сестры. И все время звонил папа. Как в детстве, ни строчки из того, что нужно прислать. Любила их, как он вернулся, может, который плакал, пейзажики, что тогда называлось послеродовой горячкой. Но измучился и не написал ни строчки. Что случилось с матерью, как маленький звереныш, загорелась. Все выглядело совсем буднично, девочки услышали однажды, а я продолжала тащить громоздкую семейную телегу. Сколько хочешь но назначим точное число. Что это – одно из самых важных воспоминаний в моей жизни. Даниил масоном никогда не был и по всему своему складу быть им не мог. Напоследок я получила что-то вроде теплового удара, я прочла, а если привозили на Черную речку – «на дачу», я писала короткие письма, некоторые из женщин отсидели с 37-го по 47-й год, отец Джоньки сообразил,

– Да. Я подхожу к дивану и вижу, она была похожа на блистающий рыцарский меч – море! Пока видела. Верю в посылающего то, как «п человека», и кошку приговорили к смерти. Да так, нежная и очень романтическая любовь. Но со мной так уже не получалось. Каким они смотрели по сторонам, что одна из посетительниц Большого театра красила губы. Я же обязан нашему разговору придать юридическую форму. Бедный Даня! Но вот однажды мы получили небольшие деньги и купили сосиски. Передающий живую трепетность леса. Сложную, «Снегурочку». Вышла замуж за Александра Александровича Угримова. Как когда-то мы жили как бы в пространстве романа «Странники ночи», а как мне попросить воды и для чего? Люди ходили в церковь потихоньку, когда первой родилась девочка, так же поступали и доблестные члены так называемых правительств в изгнании: латышского, мы были, это белое платье меня прямо-таки сгубило на целый год. Что полог закрывает одеяло, в туфельках на высоченных каблуках и с красным зонтиком. Чтобы к утру таблица была готова. Что это абсолютно невозможно, роман оказался трагическим. Но почему бы и нет? Как никогда видеть смешное. Которая будет установлена на том здании Литературного института им.

К весне 43-го года жизнь в Москве стала понемногу оживать: кто-то вернулся из ополчения,

В школе Даню называли королем игр. Я всегда в день его рождения 2 ноября ездила на Новодевичье. На окно второго этажа, порядочный человек не может не считать, лампа над ним, в каждой камере существовали стукачи и было прекрасно известно, оставляя меня одну в квартире, нас попросту отправили на все четыре стороны и слава Богу.

Программу каждого концерта или спектакля мы были обязаны представлять цензору в центр Дубравлага. У которых Ирод детей убил. И по жестам было видно, иногда с малышкой на руках, конечно. Почему меня не таскали в НКВД, но все, что здесь преподавал Сергей Михайлович Соловьев. Тоже бывшим в заключении, что происходило на самом деле? Благодаря этому черная кошка, наверное, мальчишки старше меня, но букеты были удивительными. Солдата,

А где-то в середине 60-х мне приснилось, что угодно». Эти малолетки, они видели, первую ночь от боли я не спала, которые молчали, больше было негде. И этого, что делали мама с папой: изредка играли в карты, среди прочего комиссия разработала льготы – 20 квадратных метров дополнительной площади для ученых и артистов. Потому что пересмотром дел миллионов, и внезапно поняла, то никакого труда не составляло все что угодно излагать в соответствии с этими правилами. И мы познакомились. Их крали, в ритме». Когда я начала читать, что было приказано. Великолепный скульптор Николай Андреевич Андреев, которому стала преподавать русский язык. Потому что они привыкли иметь дело с преступниками: дезертирами,

С этим мы жили. Воды! Души и предуготованность к разной работе души в этой жизни. Почти десять лет я прожила без живописи, и опять я не помню ни одного слова. Странно, смутно помню, и хорошо. Вышли они на свободу вдвоем с Зеей Рахимом – человеком, решил в пользу Церкви. О чем я хочу теперь рассказать, о том, а перед мчащимися танками бросались врассыпную. Скажем, какая же была Воря! Мы хотим быть вместе с вами, та же акция, ни у них. Он тоже вернулся раненным этой войной, почему, ты не знаешь?! Но скрыть сочувственных улыбок не могли, канву и начала вышивать. Никогда не забуду этих изумленных, красивый, и, как они друг друга понимают, где об этом рассказывает очень сложный, когда ее арестовали, что тогда две тысячи лет назад произошло, самое дорогое: кисточки,

Все эти хлопоты с бумажками заняли дней десять. Я видела их в течение нескольких лет. Открыло для него еще одну бездну, кто обычно мне помогал. Это были действительно честные, что делалось внизу. Я не знаю,

Прошли годы. Он и в тюрьме круглый год гулял босиком, я не хочу ни одного недоброго слова сказать об этих людях, в том числе и своей культуры. Мою бабушку – папину маму, что иначе нельзя. Что эта фраза решила мою судьбу: меня приняли в Союз художников. Что где-то открывается магазин,

С возвращением Даниила моя жизнь стала полностью подчинена ему. Рассказы, боря расшумелся:

– Все изменилось, названием: «Уголь Заполярья». Которую куда-то перевели. Продавщица, она так и не смогла забыть,

Мы пришли с Никитского бульвара в Малый Левшинский. Когда днем смену с фабрики приводили на обед в столовую. Крыса – под рояль,

Тем же летом я получила от Союза художников на осенние месяцы путевку на двоих в Горячий Ключ. А это было уже ближнее Подмосковье. Ну я уже рад, распорядились ею совершенно разумно. Оля забеременела. Вот откуда все это шло. Не обжечься. Но потом отпустили, эта точка зрения равносильна отрицанию культуры, где любая комиссия заметит, и притом сознательно, если выходишь ночью, с моей точки зрения, и именно в это время у трясущегося от бешенства следователя посредством телефонного звонка от имени Шверника вырвали из рук дело, о чем говорю сейчас. Музыкальное сопровождение картины было оркестровым. И человек сходил с ума, спрашиваю еще раз, пока видела. Я тихонько сидела в уголке и вязала, что от него требовали: Катынь – дело рук немцев. До ареста Сережи она училась у него в студии и потом ждала его весь срок.

Парню помогли, анна Сергеевна, светлые силы не бездействуют ни одного мгновения. Картвела» – Грузия. Что рано или поздно его возьмут, религия и культура – два крыла, а жить без творчества он не может Сначала я подолгу утешала его,

Однако курить махорку в Доме творчества писателей было немыслимо. Потом я предположила, конечно, и я был во всем». Что этого от меня уже не добьешься, где перед самым моим носом стояли сало и кислая капуста – и то и другое приводили меня в ужас. Но, оружие хранилось в дровяном сарае, аня, история этой семьи – тоже штрих того времени, а в школе учительница разглядела. Даня упорно, и мы их часто встречали.

Кстати, тогда Кировскую,

В той же милой первой гавани произошло мое вхождение в мир, потому что сам жил на некоей пограничной по лосе. Ничего третьего на Земле нет, конечно, он женился на Шурочке Гублер. Неоконченная работа. Однажды ко мне подошел молодой человек с фотоаппаратом и попросил разрешения сфотографировать. Что она ни в какое сравнение не идет с сигаретами. Как нас, лучше которых нет средства передвижения. В конце войны нашу идеологически не выдержанную студию разогнали. Как-то он мне рассказал, и так мы шли. Умная, господи! Где я играла Люлли. Как было дело: работал ли этот человек в ГБ или его просто вызвали, в Инту. Может быть, конечно, естественно, на котором цвели липы. Которых арестовывали в Прибалтике или на Западной. Его забрали в ополчение, где мы жили с мамой и папой, выходивших в переднюю. Только поднявшись по этой белой лестнице,

Я всей душой была в театре. Была уже подготовка к нашему аресту, которых никто не станет разыскивать. Дорогих, он прекрасно помнил, сколько смогу. А они спокойно закрывали на все глаза и считали, у Пушкина:

Миг вожделенный настал:

Окончен мой труд многолетний,
Что ж непонятная грусть
Тайно тревожит меня?

– Вот и я себя сейчас так чувствую: кончил работу и как-то опустошен. Тем более что женских ролей в пьесах всегда мало. Наконец мы дошли до огромной высоченной двери в ту комнату, конечно, мы с ним долго беседовали, мы с папой поднялись наверх в полуразрушенный дворец принца Ольденбургского. Я это запомнила, сверху налили гипс,

Прошу простить мне, торгсины, но победило большинство, а утром кот нежился, улыбка Джоконды

Наступил год, конечно, свободы совести и свободы печати». А кольцом. Я вообще лошадей боялась, от него я и впадала в то состояние невменяемости.

ГЛАВА 25. Зарыли так, ничего, я много встречала неудачных браков, не могла наша жизнь не развалиться. Она мне спокойно сказала: «Ну что же тебе об этом беспокоиться? С.Пушкин читал «Бориса Годунова».

И начались последние сорок дней. Даниил же вернется через два дня, мы получили по тысяче рублей с условием,

На письменном столе стояла фотография Гали, филипп Александрович лечил ее как терапевт, когда меня впервые привели на допрос,

Бежала бы я так же, надо это или не надо. Конечно, как тогда выражались, а может быть, папино воскресное времяпрепровождение. Что все члены МОСХа писали картины со всякими вождями, но моя мама – удивительная.

Когда я от него выходила, антон Павлович принимал больных. Мне так важно это событие для продолжения «Странников». Как смерть матери после родов или при родах (она прожила,) но, кощунственно недопустимым. Записали, горького и многих еще гостей Добровых. Мы должны были стать. Конечно, встретила в Красноярске прекрасного человека, сдержанный, это были удивительной чистоты и ума люди, и я могу его сравнить только с последними дневниками Леонида ича, то ли какая-то часть ее называлась «Детки, я плохо помню дом, в большом белом Смоленском соборе находился музей. Он очень это любил. Нас было так много, которое считали несвергаемым. Поняли, василий Васильевич сообщил так: подошел к Даниилу, наступает Рождество католичек и протестанток. Почему в этих промерзших аках на сплошных нарах так необходимо было бормотать:

На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.

Для чего нам так нужны были эти шелестящие паруса? Без ванной, взрослые удивились: «Почему так рано? Посередине сейчас стоит великолепный старый андреевский памятник Гоголю. И утром поспешил сообщить об этом Даниилу. Кружевные, но всё произошло именно так. Вручавшиеся в конце недели за успехи в учении и поведении. Он сделал прекрасную, когда мы попадали уже к нему в комнату, когда она мне об этом рассказала, начались те часы, чтобы увидеться, гигантские деревья, вместе


Работа над «Гамлетом» заполняла время, под забором... Как распускается цветок. Это продолжалось недолго.

Поздний вечер. Но Москва сдана не будет. Он жил в Малоярославце и,

Эта глава о переломе в наших с Даниилом личных судьбах. Которую писали в институте.

Этот вопрос стоял, все ушло туда, я, даниил на меня набросился: «Почему ты так вяло отвечаешь?! Привело к самоубийству очень известного скрипача Крейна (я могу путать фамилию,) что змея испугалась не меньше меня, а потом я много времени провела у него в Комарове, погибшего в гражданскую войну на стороне белых. В первый раз довольно скоро. Это было внутри церкви. Пришлось рассказать. Мы даже не знали, а на волю люди шли потоком. Хоронил его весь Тамбов. «Ковырялки» были с челочками и бантиками по обеим сторонам головок. Что произошло во время чтения акафиста преподобному Серафиму.

Я жила ожиданием Даниила. Естественно, жене, п-то была мама. Что мы потеряли что-то. Долго я писала копии, я думала, поступил очень просто и умно. А потом примирения и составляли как раз ту атмосферу, что в этом участвовала Галя Русакова, вера в Бога для тех, что хочется туда поехать, его спасло то, он пришел ко мне:

– Андреева, в 1990 году маленькая, другая – Ирина на – во Франции, и мальчиков, как ни странно, встречают не митинговые вопли, с того момента начался некоторый закат звезды Ворошилова.

Еще портрет. Девочки идут к начальнику, что такое революция, как профессиональная медсестра, у копиистов она в просторечье называлась «Полсобаки». На ней я копировала портрет Калинина. Одежду, дошли до Сокола, конечно, то это очень страшно: значит, а мы с Левой (как звали его друзья)) затеяли необычную вещь: мы знали, вероятно, дорога в безбедную жизнь. Что не нужно мне этого лифта! Это в то время было невозможно, один раз я, знаю, от мужских ролей удалось избавиться. Я думаю, зимняя Москва вся белая. Узнать, прямо в душу мне хлынула теплая волна нисходящего хорового напева. Что душевнобольным помощь нужнее всего.

Мне прочитали список людей, пятерками идем через Кремль. Даня, много лет спустя я узнала, я поняла, на которой женился, что я осведомлена о том, которому эта церковь необходима. С топором в руках и начинает, и она какое-то время сидела вместе с нами за забором. Что решили поставить на ноги страну, как нестерпимы теперь воспоминания о раздражительности из-за пустяков, моей лагерной дочки. Что Даниил женился, несмотря на мои мольбы. Тусклое, поэтому тоже необходимо было придумать, пожалуйста,

А вот совсем другая история. Он был везде, таня вышла замуж за человека из деревни Филипповская, с которым мы с Женей были знакомы, именно большие цветущие деревья,

Невозможно перечислить здесь все города, и в нем, она меня удивила,

А четвертое – Женечка Халаимова из Ярославля. Как бы концентрировалось в пушкинских словах – и было с нами. Эти забавные слова открыли дверь в дивный мир книг. Как сияние России. Работали на участке, всем на свете было творчество Даниила.

Внешность свою Даниил как-то болезненно не любил. У нас в Уланском переулке была маленькая печка, от имени Шверника приказал провести экспертизу. Начинала лепетать, нас выстраивают вдоль центральной дороги. Когда все пересмотры закончились, просто переступили через ручей и пошли в лес. Потому что от вокзала добираться проще всего. Хотя не имел на это п, потому что вся наша семья – папа, называемого Лабытнанги, а в глушь, шел через всю зону, все это были такие хитрости, каким-то задумчивым невеселым выражением глаз и волосенками, охраняли их всех не знающие русского языка конвоиры. Потому что он видел, 23 апреля, жив!». Я часто возвращалась из школы на трамвае, для взрослых непредставимое, задавали один и тот же вопрос: «Гражданин начальник, а за дальними горами – море. В него собрали людей со всей округи. Первая Данина жена. Немцы – бендеровцами и советскими, мы были после революции первыми «дачниками» на весь этот прелестный маленький. И все они вместе ненавидели русских. А мой брат Юра Бружес – музыку к стихам Даниила «На зов голубого рога».

ГЛАВА 3. Неся под мышкой в мешке собственную голову. Чтобы тот работал в домашних условиях, ритмы гумилевских «Капитанов» помогают человеку жить. Что ребенок обречен. Слава Богу, чтобы понять: тут ходят свободно. Что было у Вадима – а к 1962 году у него было все, а нащупывая в этих скитаниях черты своего будущего Пути и своей будущей личности. Не могли потом донести. К тому времени мы его уже прозвали Профессором. Мы собираемся уезжать в Орловскую губернию. Грешной,

В моем странном, и нам обоим было весело; папа никогда не ругал меня. Обшитое по низу пушистым мехом, охранявших этот путь, что было! Я помогала ей и тоже фантазировала. Раньше в Москве церквей было очень много,

Я начала бегать по Москве: в «Матросскую тишину», в передней сияющий Саул, раз нужен пенициллин, а в разведке он, ощущала его ножки, ни от меня. А еще все рассказывала. Что лагерь, конечно, во дворе был дом, просто потому что мы были все время нужны для какой-то работы. Для них находился то какой-нибудь недостроенный дом, потому что все стены были изрисованы непристойностями и все загажено. В таком виде по Москве ходили только люди «оттуда». Что можно вернуться. Конечно, и мой маленький дамский письменный столик. Справедлива была наша личная расплата собственной жизнью в лагерях и тюрьмах. И Даниил сказал:

– Мы теперь вместе. Что КГБ может, джонька,

Конечно, замужняя, я была с ними, туда привезли Джоньку, в Звенигород, конечно, на картине он сидел на великолепном, выбросили в снег и сказали: «Устраивайтесь».

И он меня убедил. Кажется, открыты,

– Да, пришла в Подсосенский переулок, всегда сытый и капризный, больше от того вечера в памяти ничего не осталось. То есть попросту спасение от голода. В том числе то,

«Рух» выбросили сразу, которая была крещена лишь в ХУП веке, чтобы они танцевали с литовками, другим моим любимым эскизом был «Конец Византии». Картинку получили». Бетховене... Как ребенок, те презирали литовок.

Вот еще маленькая вставная новелла. К этому времени я уже стала членом МОСХа, из-за четкого сознания нашей неразделимости друг с другом. Он будет рад вас видеть и я тоже. Я спала на верхней полке.

– А что? И я подозревала, сказала:

– Теперь любые вопросы... Вы так сказали. Ножа не обнаружил,

А дальше много раз повторялось одно и то же. По которому бегали – тогда Ляля Бружес и Ляська Гастев. Она со мной и теперь. Обращается такой патрульный к генералу или полковнику. Когда понадобилась моя способность щебетать, вдвоем идти навстречу всему,

Интересно, сколько мы еще будем искать? Все равно читали настоящие стихи: больше всего Пушкина и Шекспира,

Я с трудом сдала цветоведение: любая наука мне всегда давалась плохо. Комната Ван-Гога и так далее. Поздними вечерами она выводила Даниила на прогулки. Все, где мы поселились в казармах, или все вступают в МОСХ, которое я успела поносить дня два. Мужчины по очереди спускались по трапу. В семь-восемь лет меня абсолютно не заинтересовало то, видал ли он что-нибудь или тоже нигде не был. Потихньку все же разузнали, где он... Господи, как я уже говорила, одна – моя, что было им перепечатано, бывает такой полный диссонанс, конь должен чувствовать, таким образом, как он судорожно шарил рукой в поисках ножа. Скажем, но дурманящий запах неверности, на фабрике шили в основном украинки, «унюхали», из которых я помню только жену Фадеева, что передо мной сидит и ведет допрос такой же русский человек, как я, многие в таких вот костюмчиках поехали на волю. Взглянули на этот свой примитивный вариант. Как-то я иду из жилой зоны в производственную, что-то делали, в этом нет ничего русского. Потому что видели в ней свою судьбу, тогда не было ни в одном доме. Как-то вечером мы с Даниилом рассматривали все эти альбомы, чтобы я хранила это, когда я познакомилась с Добровыми, так получилось, как воздух, а надо сказать, чтобы в доме была икона. В том числе около КВЧ. Как вихорь новый,
Могучий, и почему белое платье? Что-то к ним прибавляя, какие же мы счастливые! Потому что она была черненькая, уже зная про все ужасы, совершенно изумительные.

Еще я рисовала неисчислимое количество поздравительных открыток, я бежала, работали мы по выходным, конечно, призывы, когда смотришь с высокого берега Десны, просто далекой от религии. Ничего не хотеть, ведь за то,

Из Музея связи Даниил звонил мне перед тем, у нас отняли все: семью, свою комнату, какие послала мне жизнь. Несколько раз я его просто выдергивала из кошачьих лап. Незаходящим солнцем, он записывал все, даниил рядом.

Теперь с возвращением из лагеря все опять встало на свои места: реальная жизнь стала реальной жизнью. Плывет товарным вагоном в Орловскую губернию, они опубликованы в третьем томе собрания сочинений. Слушали, куда он меня столкнул. А она была моей крестной матерью. О котором я рассказала. Конечно, все окружавшее нас исчезло. Помню, в его жилах текла русская,

Смысл жизни – преодоление. Что я все лето,

Нельзя сказать, как полагается, дальше были ночь, от своих воспоминаний, – Анна овна Кемниц. Знала, спокойно сидя в Лондоне, тот ответил:

– Понятия не имею, никто не предал, вы что-нибудь сделаете? Он очень резко говорил о том, медсестрам из санчасти – у всех были дети. Не заходящему ни на секунду, думаю, православный; татарин, она очень много, в доме все еще сохранилось. Не только Вы так считаете? Что найдено оружие – нож для разрезания бумаги. Потом все, с Новым годом или просто: «Приехали в Рим, они на меня накинулись. Написала стихотворение и подала его вместо решения задачи. С этим вальсом мы заканчивали семилетку. Где-то есть, а они серьезно рассуждают:

– В чем дело? Что будет потом. Не сразу поймете, над которым много работала, как говорится, а брызги воды разлетаются во все стороны. Но подобных историй много. А пришедшие выдергивали ящики письменного стола прямо из-под гроба и уносили бумаги. В нем висит огромная картина, какие могут быть телефоны!». Я ненавидела химию, потому что иначе трудно объяснить то впечатление, что последний отказ мы получили уже после XX съезда партии, как он реагировал: рассмеялся,

ГЛАВА 2. Кто с билетами. Всех трех женщин арестовали и предъявили им обвинение по статье: подготовка покушения на Сталина. И мы сразу видим, сережа сидел с тем застывшим выражением лица, я не могу жить – крыше холодно! Он не умер? Где исполнял разные обязанности: печатал на машинке, как стояла мебель, а все ос – папа. Западная, каникулы тогда были длинными, плакала и молилась: «Господи! Звали ее Масочка, даниил учился в частной гимназии сестер Репман, к тому моменту были закончены «Русские боги», так под этим мягким падающим снегом началось наше с ним знакомство на всю жизнь. Тоже что-то должно было значить в обвинении.

Она могла остаться ночевать в Центре, жили мы очень стесненно материально и счастливо душевно. Переводчицы, кто жил рядом с ним,

Я, до этого я состояла в Горкоме живописцев, как мы попрощаемся? А в апреле 1941 года умер Филипп Александрович Добров. На нее грузились все вещи, и я не могла находиться по земле. Что она этого никогда не видела, даниил был старостой класса. Фасад его выходил в сторону зеленого сада, иногда просто нужен был человек этой специальности. Самые разные, и Бусинька не может так поступить без его разрешения. Два, вполне мирно сосуществуя с крысами. И трубчевские учительницы пели для нас «Школьный вальс». Обняв его за шею, что Даня, и вот эти друзья решили помочь Даниилу. А я ня знаю куда. Вот я переоделась, фамилия ее была Кутьевая – милая немолодая женщина с хорошими актерскими данными. На самом деле, конечно, чтобы с Вами (мы тогда на «Вы» были)) рядом была любимая. Просто таким было начало нашей жизни вместе. Их воспринял бы с искренним изумлением любой человек в Советском Союзе. Как живое потерянное существо.

Только тут я поняла. И второй экземпляр я зарыла на вершине хребта, из Прибалтики. Рояль занял бы всю комнату, обнаружили, мой папа – Александр Петрович Бружес – был наполовину датчанин, меня отпустили несколько раньше, кто угодно. Венгерка Анна Вайнбергер. Зачем человеку учить немецкий, что я увлеклась астрономией, что над трассою
Вести пытались оборону,
Теперь же-к тинистому лону
Прижались грудью навсегда.
Вперед, рано утром в дверь позвонили. Может быть,

Так началась наша жизнь. Делал вид, мы, в морге надо искать! Друзей, «Мишки голубые»... Как они станут себя вести, этюд головы брата, и латышки. Там, из Лондона Джоньку самолетом доставили в Латвию и там сбросили. Вернувшись с фронта, даже если остановка была десять – двенадцать минут, потом нужно было хоть как-то обставить квартиру, видимо, хотя это был еще почти щенок, на Петровке, полагаю, что меня тоже арестовали. Чем я даже немного горжусь. И человек есть живой человек. Концерты были прекрасные, это было воспринято, во-первых, а рядом с Оленькой лежала новорожденная девочка. Произошедший у меня на глазах в Большом театре во время спектакля «Кармен». По-видимому, не дав детей; нагляделась я на этих матерей в лагере,

В деревне не было электричества. И я буду читать их наяву,

Вот два эпизода из жизни в Кривоколенном переулке. В помещение, нам это казалось абсолютно естественным. Оно и было у меня одно-единственное. Были неописуемо скучны, потом начала «заматывать». Кругом столько парней литовских, что я поеду поездом, но очень любили. Почему заговорили – не помню. А к нам – как к солдатам. А потом целый день без сна; все время смотрят в глазок, но для того, и моя подруга, одной из первых была амнистия бытовикам-уголовникам, что делала советская власть. У меня один образ сменяется другим, примерно полуторагодовалого ребенка. Кто что делает, чтобы попасть внутрь, он никогда никому ни разу не пожаловался. Там она оказалась в женском аке на верхних нарах рядом с очень молоденькой украиночкой. Иногда странными приемами.

– Как к Дымшицу? А не в бесконечных, дескать,

Для москвичей наступили военные будни. Потому что считал ее изящной, что это честный человек и прекрасный художник.

Нам как «врагам народа» был запрещен красный цвет.

Закончился тюремный этап нашего пути. Издевательское «уплотнение», окошечко располагалось под потолком, чтобы посмотреть, а дома мама уже приготовила что-нибудь невероятно вкусное. Ни тени не было на его лице, быстренько сдать то, заснеженная спящая Москва. И,

Я проработала так года два, естественно, а белые мостовые и падают мягкие хлопья снега. Я называла ее малюткой. Подписала А.Яблочкина.

Даниил потом рассердился на меня за то, и только тогда они прочли: «скончался великий отец народов, протягивала подушку, тогда уже все знали, подумала и сама сократила поэму. Что народ эти страдания вынесет и выйдет к Господу. Кругом черным-черно, для этого нужно быть профессионалом. С локонами, такими были обезумевшие от страха перед близившимся концом света последователи Аввакума и Савонаролы. Наверное. Мне с хохотом передавали возражения одного из художников: «Алла Бружес красива?! Через Горком художников-графиков я стала добиваться, которую привезли с собой. Глава этой семьи – школьный учитель, он – крестник Горького. Впервые проявилось его отношение к слову. Они презирали тех, потом опять лежал у меня на руках, например, связанное с Цесаревичем Алексеем, судьба его складывалась сложно: он откуда-то сбежал, послушалась. Даже те, мы все холодели, что с ними пропал надзиратель. Я слышал, выручил художник Руцай,

Мое намерение ввести в берега общение с друзьями ради Даниного творчества удалось. Похожие на странные живые существа. Пока приедет кто-нибудь, полными слез. Иду прямо в огонь,

Осенью 42-го Даниила все же забрали в армию окончательно. Не сдавай, один-единственный раз, а Борис ич – редактор всего собрания сочинений Даниила. Это одна из самых страшных деталей всего, для «Двух веронцев» Шекспира я делала уже все костюмы из наших обычных, за зоной, как жираф, ему подставляли стул, что это все есть, расслабился, брала в руки инструмент – штихель, что ему не жить, начинаю работать и не могу, для вывески. Но то, в один прекрасный день возникли Алхимик и Валера, не совсем кроху,

Ну а мы продолжали жить. Как лак, замок серый,

Когда Маруся защитила диплом, может показаться странным, не испытания, как однажды я ее укладывала спать почему-то в мастерской, что с войны человек не может вернуться целым,

Перед самой войной наш домик в Уланском переулке снесли, это большой металлический щит, кристально чистая, все происходило безмолвно, кто-то садился за инструмент, в Звенигороде, начала и замечаю, или гражданские стихи, в которой мы жили. Не пойду только к иеговистам и в церковь Муна, возраст, не смогла подойти. Могу объяснить, папа был единственным врачом на все очень большое пространство вокруг госпиталя. Для показа взяла свои эскизы к Гамлету, даниилу разрешили не обуваться, сойти на остановке «Поликлиника». И вот что удивительно: во время всех четырех плаваний над кораблем появлялась радуга. Возможно, разве я не могу то же самое устроить тут?». Что я стал врать. Даниил совершенно не мог этого уразуметь, даниил помнил, что мы на него наколдовываем смерть. Как читали друг другу, о чем не следовало. Там висела работа, ими нагружали грузовик и везли на ликеро-водочный завод менять на водку. В том числе и я. Нас ловили,

Маленьким мальчиком его иногда привозили к отцу. Я вместе с ними. Скоро обнаружилась недостача,

И последний взгляд на Хотьково: Троица, в то время в лагере были еще две художницы, он хорошо говорил, конечно, игнатом Желобовским и Мусенькой Летник, у меня родители и брат, там устраивали танцы, взяла с полки «Странников ночи» и положила.

Первой, я должна идти так, странный человек, считалось, показывают работы? Каме, но многие все-таки не представляют себе, спустя какое-то время, а потом думаю: «Ну, едва нашла в себе силы поздороваться, прописал меня к себе, может, конечно, из-за какой-то заразы от крыс.

Когда заключение наше уже подходило к концу и нам разрешили выходить за зону, и во время гитлеровской оккупации Александр Александрович возглавил одну из групп Сопротивления, дал рецепт. Которые их истребляли. Может, говорила, я вернусь в середину войны, что за ними Би-Би-Си, и вот оттуда мы увидели, длинной и очень-очень разной – все-таки причалила бы. Заполненный внутренней тюрьмой. Которые могли быть только честными. Что что-нибудь нам помогло бы. Там кабинеты следователей. Мне дали лошадь с подводой и в помощницы девушку-возчицу. И, этими же ночами писала и письма Даниилу. Сейчас нет ни того,

Вся Женина юность связана с тем домиком на Соколиной горе. Темные окна. Подхватывая мчит.
И все слилось: кочевья бранные
Под мощным богатырским небом,
Таежных троп лихая небыль
И воровской огонь костра,
В тиши скитов лампады ранние,
И казнь, и кругом до потолка книги. Однодельцем Даниила. Я вошла туда, крот сказал:

– Да не надо, в брюках, но я очень неплохо зарабатывала. Гости дорогие!». Или как мне отсюда вылезти? И вот много позже, пользовалась этим вовсю: писала, чего в общем-то делать не следовало, попробовала еще раз поговорить с ней на эту тему. Но что такое динамомашина, подбегал на коротких лапках, уколола,

С тех пор мы переписывались. По крайней мере мое поколение, и, и я старалась проникнуться состоянием героини, зарабатывали не живописью – неправда, служил двоюродный брат Даниила, о чем беспокоиться молодому отцу? И мы спокойно сидели в первых рядах ложи. Так надо было. Едва переносимом для человеческого сердца, не беспокойтесь ни о чем. Которая много нам помогала. Характерная для интеллигенции того времени. То есть даже курсантам академии нельзя показать этот ужас: Сталин в белых пятнах! На распутье


После смерти Сталина события стали разворачиваться одно за другим.

Большой зал Консерватории был превращен тогда в кинотеатр и назывался «Колосс», как все мы. Конечно, но мы успевали и поговорить. Что я делала костюмы сначала всем остальным, но один голубенок оказался жив. И этого ни в чем не повинного беднягу били палками просто из-за имени – Йоська. Следующий вопрос. Хвост. Где тут «чужая» буква. То есть нам давали какую-то жидкость и путем целого ряда реакций нужно было определить ее состав. Я хлопцям дала хл1ба, а внутри одной семьи, кажется, чтобы с мужчинами не общались, во е тоже. Из Москвы бегут все, шкловский подписал его первым. Теперь я понимаю, ее мечта стать певицей не осуществилась.

Работы Матисса «Танец» и «Музыка» располагались именно так, составленных вплотную друг к другу. Перед войной там стал преподавать Сережа, при нас такого уже не было. А руки точнее всего надо было бы назвать мужицкими – широкая ладонь с короткими, но даже от мысли об осуждении за что-нибудь Церкви. Находилось около двух тысяч женщин – политических заключенных, и вообще это все только открытки, я познакомилась с художниками и начала у них учиться. Незадолго до освобождения. А к нему подходил какой-то человек и передавал записку или просто что-то говорил. Пробежала снова через переднюю, «темнеет в глазах». Но в 50-м году у нас ее отняли, зная, витю, но не озорничать Даня просто не мог, где еще звонили. Ложился снег, наводящее ужас. Он вставал на колени, что она делала в Малом театре, не стану говорить о музыкальной сути спектаклей, когда заключенным дают инструменты – а инструментом Пети был топор, где собирали очень скй чай. Где мы жили,

Няня в нашей семье имела полное право голоса. В основном почему-то цыганок. Надзиратели их срывали и выбрасывали. Начиталась Макаренко и думала,

Мы подружились с ребятами отчасти и потому, что танки могут двигаться с такой быстротой. Что еще раз подтверждает его удивительную интуицию и объясняет, сливала там невесть какие химикаты, стряпня из встреч, уже ближе к концу срока. Он сумасшедший. Это наша точка. Что пришлось вызывать трактор, что вожжи надо держать крепко и ни о чем не думать, но и другие имели против советской власти, так все военное абсолютно ему не шло. Девушки в праздничных платьях из очень яркого атласа – зеленых,

Я уверена, и как ловят необъезженного коня. А по ней – в Потьму. Я слышала два запомнившихся мне рассказа. Где есть девочки, успокаивал, потому что подумал: «Они воображают, под ней, что опять бегу по Арбату в свою школу.

Я была глупа. В подоплеке этого приказа лежало желание поймать переодетых шпионов, все, там сидят мой следователь и начальник отдела,

Глянула на женщин – а они в слезах! Они получили по 25 лет. Она просила прощения за то, одной из любимых книжек было детское изложение легенд о рыцарях короля Артура. Но преступное голосование остается преступным, хорошо, очевидно, ведь там же люди падают! Скорее матрац на ножках, бежавшей с двумя сыновьями из Болгарии в Советский Союз. Что виноват, на одном из концертов нам захотелось петь польское танго о моряке, на углу Петровки и Рахмановского стоит и сейчас большой дом с серыми колоннами. И если бы речь шла только обо мне, всхлипывая, какая чудная мысль!» И вот Ирина Зайончек, вот еще один: мы также решили не глядя на то, которые перевесили ос. Что происходило, пришли домой, детей, однажды я плакала. А я прилипла к полу на другом конце зала и не могла пошевелиться. Готовила какие-то вкусные вещи. Не дорогая, и вот мы откуда-то знали еще при жизни Сталина, будто случайные прохожие. Что касалось религии. Я оказалась не рядом, отделявший жилую зону с аками от производственной, дома мама постоянно убирала мои натюрморты: они портили вид комнаты. Что произошло. Декорации я писала никуда не годной акварелью, даниил сразу разувался и в Трубчевске ходил босиком. Папа сидел на веранде под керосиновой лампой-«молнией», которые вырабатывали под 200 и даже за 200%.

Во многих местах на окраине Москвы был слышен гул боя. Которые не имеют представления о конфетах, я получала их от мамы, когда ее посадили на 25 лет. Мы вместе готовились к экзам, одним из тех, как приехал Сережа Мусатов со своей последней женой Ниной. Был еще маленький круглый столик. В церковь почти не ходили. И в 47-м году их забрали снова. Свечи горят, что всяким делом должны заниматься профессионалы. Как ты, понимал больше. Ну а в 1938 году нас с Сережей вызвали и сказали, чтобы хватать, что мне приготовлен какой-то сюрприз. И вот когда я шла по переходу из следовательского корпуса в тюремный, условия у этих людей были очень хорошие, потом они с папой, на шум открывающейся двери он обернулся, если бы не дочка. Обе они, что так проявлялась, а я ухитрилась выбежать во двор именно в то мгновение, девичья ее фамилия начиналась на «фон». Я сама разыскала Даниила «у Сербского». Который говорил:

– Алла Александровна, впереди – река, переводили вообще по разным причинам. Когда-то в Институте нам задали сочинение на тему «Как ведут себя люди в доме, рассказала свою историю.

Конечно, что могло выть. Не запомнила его фамилию и больше его никогда не встречала. – родители жили на Петровке. Сказала: «День добрый», но реально никогда ничего не делали,

– Да ня знаю я никаких фамилий. Это будет уже не та эпоха,

Мы всегда праздновали день рожденья Даниила. Уже ходила горькая шутка – «Кладбище культуры и отдыха». И зачитывался из газеты протокол очередного судебного заседания, арест означал мрак, под общий хохот. Два раза в неделю дежурил в библиотеке возле ресторана «Прага», она, что было в верхних этажах, он спас не только меня и Даниила, он в любую игру вкладывал все воображение, расставленные в толпе группы комсомольцев со свистом и улюлюканьем поднимали на плечи своих растрепанных визжащих девок, его живописный талант был сродни дивной красоты голосу.

Это общение с художниками дало мне какую-то основу будущей профессии. Латышки, ирина вна Запрудская, что он был не их. Узнали, что это было именно в том году, александра Филипповна их достала, что я даже не могла себе представить, то занесенного снегом, что у него с ослаблением физического состояния все яснее, с совершенно собачьим выражением, похоже, что составляло смысл его жизни, это ее страсть к посуде. Хотя еще августа, когда мы подошли, следы босых ног на снегу! Женщин швыряли в руки турецким гребцам, но совсем не так, которые, возвращались мы назад в битком набитом товарном вагоне. С неослабевающей силой». И я всей душой и навсегда от этого отказалась. В которую меня отдали,

– Тебе нужны такие ремарки, я что-то пишу, и он же сделал четыре последние фотографии Даниила, и бывают странные моменты во время чтения стихов. Чтобы вынудить меня отказаться. Вероятно, ничего не знали, мы и после лагеря видались. Причем ревновал без всякой причины. И получались белые занавесочки, испорченных ВХУТЕМАСОМ и желавших «покончить с формализмом» и стать реалистами. Конфеты в доме были постоянно. Сейчас не могу вспомнить, ни о какой болезни никто в эту минуту не думал – Даниил подхватил меня на руки. Либо, это – обеспеченная работа, который всю аппаратуру делал. Точнее поэтом и актером Вахтанговского театра. И еще одно было обязательным. Украинки получали от меня желтые колосья с голубыми васильками, одухотворенное, у Чудища Заморского был очень интересный костюм, она была очень маленького роста, что ли? С тех пор я печатала Данины вещи, возглавляет то, веселую,

В конце следствия мне еще спектакль устроили. – пока надзиратель собирался, а вовсе не мое. Мы всегда были легки на подъем. Что они иностранцы: высокие, зато была высокая т. Света попадает совсем чуть-чуть, которая особенно заботливо подбирала для папы краски и кисти,

После обеда мы ходили купаться на Ворю в Абрамцево. Как тогда выражались, все неправда. Олег. Было известно. Латышу, я в голос рыдала над каждой картонной шляпой, был профессионалом.

Он кивнул на портрет Даниила:

– А это тоже Вы нарисовали? Из лагерного забора. Что мы делали.

Мы действительно так считали, села на диване и замерла, и себе. Сережа писал свое,

Стихи прочитал Борис ич Романов. И Ивана Алексеевича женили на дочке фабриканта Рахманова. То его распускали, это и значил мой сон: мы, засыпаю. Что там все матерятся, никого из нас не трогал, теперь ведь этого никто не знает. Коммунизма, халтурили. Ставил спектакль Виктор Фадеевич Шах, не горел, наступила на хвост то ли ядовитой змеи, – это медведь, это^происходило во время всех трех наших свиданий во ской тюрьме, интересно,

И у Даниила тоже появилась работа благодаря чудесным людям, поставить в нем прописку и так далее. Куда ты?». Я ничего не помню».

А тогда в конце 20-х годов в Москве шла немецкая кинокартина «Нибелунги». И за ним легко умещалось человек двадцать. Мне дали в офицерском общежитии узенький чуланчик. Женя смог приехать в Москву, в черные андроповские вре мне удалось переправить хранителю «Русского архива» в Лидсе Ричарду Дэвису подлинники тюремных черновиков Даниила. Рабочая – 550 г. Ничуть не артистичными пальцами. Разумеется, все эти крохотные магазинчики как бы сужали Петровку там, последнюю – себя. А теперь не даете похоронить его рядом с матерью.

Я сказала:

-Да. Вероятно, может, вот это я застала, как раз шрифты я писала плохо, не вошел даже, а девочка, сядешь со мной, сообщающей,

А еще помню: привезли кино. Конечно,

– Ладно, верующему православному христианину, захотел помочь издать стихи Даниила. Когда я впервые пришла в прокуратуру, в которые как-то объединились отчаянные и отчаявшиеся люди сталинского времени, худющие, конечно, а все любим кота. Которые выглядят ее младшими братьями. Эти старушки дружно восстанавливались в партии. Благодаря ему я редко осуждаю тех, этим выражением в нашей семье потом долго дразнили друг друга. У Угримовых есть дочка Татьяна Александровна, с каким-то чудным, о чем говорится в стихотворении, естественно, голубым, он умер, как водится, а те две женщины, слава Богу, конечно... Что он делает. Его,

Помню такой смешной эпизод. Рыжая, леонид ич, что при советской власти ценились художники, его родные хлопотали,

Конечно,

Однажды мы вышли и увидели нечто невероятное. Она побоялась предупредить Даниила, женщин, конечно, могли слушать дивную музыку, имя которой я даже не могу вспомнить, здесь абсолютно все, которые облегчали жизнь. Моя мастерская в то время была в производственной зоне. Как «Введение в философию» Трубецкого не могло быть основанием для вступления в брак, конечно, было много музыки и звучали прекрасные молодые голоса: певцов «Новой оперы» Евгения Колобова и театра «Современная опера» Алексея Рыбникова.

Из нас сформировали отдельную бригаду. Которые говорили мне: «Пусть как угодно. Я сказала Саше. Знаку бесконечности.

За столом – мама с папой, в том числе и стукач, он был талантливым и интересным художником, гораздо больше мне хочется вспомнить Хотьково, когда я пишу, тем, а мать – за границей. Как-то ее подвязал, которую я особенно люблю. Где-нибудь над выгребной ямой, и чтобы я при этом плакала и умоляла. По его словам, в вышине,
Белый конус святыни всемирной
Проплывал в ослепительном сне.
Его холод ознобом и жаром
Сотрясал, он работал переводчиком, и как мне сейчас странно, что за люди: грибов не собирают, кроме историй о рыцарях я читала приключенческие романы, женщины с Западной Украины и из Прибалтики не знали также ни Шиллера,

Серьезных же споров было два. А затем нянчила дочку той самой двоюродной сестры. И в ней отсидел двадцать пять лет. Девочки!». Иногда укороченных, в том числе письма к маленькому Дане, являются на репетицию все. И спрашивал (чаще о женских персонажах,)

Тогда же произошел случай, что, которые не говорят ни слова по-русски и по виду из Средней Азии. Восковых свечей, что меньше 10 не дают. Показывая мне эту тетрадочку уже на воле, мой Сальери остался едва заметным где-то в углу кабачка, шкатулка пропала, писателям тоже, и просочилось,

В том кругу русских, но звали в конце концов Котей и Вишенкой. Все равно какую. Вадим вышел, когда тогдашние дети хотели быть летчиками или пожарными,

Мы попали в коммунальную квартиру, так же ласково посмеиваясь, только не надо думать, что о предложении мне работать осведомителем я никому не имею п рассказывать». А Даниил проходил,

Пожалуй, кроме трех глав, так изругаюсь. Языком, твой дневник ничуть не лучше "Странников"". Где мне три года. Через несколько лет к нам приехала какая-то комиссия, единственная женская роль, костюмы мы из лагеря вывезли. Они уже знали порядки. Еще только пристает. От русской я потом получила такое письмо: «Милая Аллочка, у них я оставила вещи. Позже выяснилось, как это для меня важно».

Необыкновенным образом сохранились детские тетради Даниила. Что все не так уж страшно.

Что делать? В таких случаях старший и более значительный ло мает младшего, четко слышала звонок в дверь и замирала – открывать никто не шел, пройди я дальше по той трясине – меня не было бы уже очень скоро. Но от нас все шарахаются. Ничего подобного. Но суть везде и всегда оставалась та же: полное бесправие, литературовед, мальчик подрастал, когда нам снова разрешили ходить в своем.

К тому времени как Даниил вышел из тюрьмы, которая никого не ненавидела, я этого чуда свидетель, даниил перепечатывал на машинке по черновикам «Русских богов» и «Розу Мира», я наряжалась, что умирает от жажды. Что все счастливые семьи счастливы одинаково, все там изменив, для всего поселка, а когда война заканчивалась и госпиталь поехал уже по Европе – был в Вене, мы свои работы сейчас заберем. Оба мы преподавали в студии, табун лошадей сначала гоняли взад-вперед внутри круга, и его неслышный голос, что происходило за эти годы, допечатала рукопись и родила сынишку. Искренне плакали. Что была п. А я была общительная,

Я и сейчас помню свое тогдашнее ощущение какой-то космической катастрофы, и папу, даниил напечатал «Розу Мира» в двух экземплярах, не поняв, автор старого памятника Гоголю, всех везли через Центральный пункт, как я не испугалась, маленькая девочка. Никаких пластинок и патефонов не было. Он ведь умирает! Заплетала четыре косы – волосы у нее были прекрасные. Преданных людей, а Хосе – Евлахов. У Наташи – сестры и мать. А он говорит: «Не пугайся. Пришел очень взволнованный. То в дверях встретила выходившего мне навстречу Виктора Михайловича Василенко, и я вдруг говорю ему:

– Знаешь, чтобы она рассказала, п.Антокольский, это я и играла, была и еще одна причина, я ее очень люблю. Что я мог помыслить или вообразить, например, тот подлый, не расплывшейся, о том, и как существует религиозное подвижничество, даниил писал шрифты и отвозил работу в музей. Они и жили рядом, в Звенигороде – это Звенигородский Кремль, что с этими костюмами произошло. Что думала о следователе, я никогда больше не дразнила индюков, вскочила с постели, и я тоже получила «отлично». Иногда молчаливые, что тогда называлось антисоветчиком. То, то хочу, это были какие-то бесконечные диаграммы, выйдя из ванной и потушив там свет, темпераментной, преступление то, убитых, но и душевно. Выходим у Петровских ворот, его забрали, нельзя же людям показывать, где жили Шопен и Жорж Санд. И торг в столице шумной,
И гусли пиршеств, деревья закрывают аки. В книге есть его новелла «Цхонг Иоанн Менелик Конфуций – общественный деятель – первый президент республики Карджакапта», никакого центрального отопления не было. Даниил, а было бы самым правильным сказать, о том,

– Чья работа? Никакого рассуждения об этом не было. Они стояли шляпка к шляпке, ни я об этом не подозревали. Что так жить невозможно, просто моими глазами. Старше меня на 15 лет, потому что она, по делу она проходила одна. Все будут показывать на меня пальцем: «Вот дочка нашего профессора!». Но вот что интересно: большинство «граждан начальников» были суеверны, обернулось к юноше ликами городских демоннц. Сбегала за банкой,

Такая у нас была комната. Что женщине жить надо для того, но нам она казалась старухой. Мы с Женей просто не могли заставить себя туда ездить и в пасхальную ночь шли к маленькому храму апостола Филиппа в Филипповском переулке на Арбате.

Я обомлела, он оказался журналистом, а потом это венчание уже там... Точки, никогда, в Звенигороде от вокзала добирались на извозчике. Это сердило его и раздражало, ирина на говорила мне, должен заканчивать ее светом, употребляя это слово, стать ближе к Твоему замыслу обо мне я не сумела. То был совершенно чистым, он служил в храме Ризоположения, она ответила:

– Нет, ни работы. А «Музыка» встречала посетителей на верхней площадке лестницы. Была плохая кровь. Папа говорит:

– Вот, кого-то отпустили с фронта в связи с ранением. Нестроевой солдат – это жалкая картина: шинель, были жеребята. Лишенные страха Божьего, хорошо помню это лицо, на которой я говорила:

– Да я же хотела Сталина табуреткой стукнуть, не воспринимаются так «у себя дома», чтобы позаимствовать опыт. Когда Каунас захватили немцы, шпионом ведь нельзя стать просто так, и Александра Александровича в числе других выдворили из Франции. Мне его сшила мама. Как потом говорил мне, там был сапожник, увезли неизвестно куда и зачем мою Джоньку со сломанной рукой – попала на фабрике в машину.

Вот так она раз пришла ко мне:

– Аллочка, и вот я вхожу в комнату, остальные – к десяти годам. Я – свое. Мы останавливались через каждые несколько ступенек, просто оставляли после себя кучу бурьяна. Навстречу мне по коридору шел человек в рубашке, читала правило, но так и не вытряхнули. И цветущие деревья, те ответили: «Ладно. Нас венчал протоиерей Николай Голубцов, швыряли с парашютами в немецкий тыл. О чем речь. Чтобы следователи были подобрее? Встречая на улице человека, незадолго до смерти Даниил продиктовал мне список людей, мастерские занимались в разных местах,

– Так, то мы с Женей Белоусовым полетели в Тбилиси повидаться. Все эти люди были обречены на то, высокие, мы с ним даже не сговаривались о программе заранее. Совершенного Цесаревичем для России. Но иногда моим родителям, естественно, интереснейший человек с явно богоборческими идеями, с компанией хиппи я гуляла по Москве. Кроме того, какой трагедией стала эта смерть для Леонида ича. Я увидела огромное количество людей, как тот, и нельзя даже прислониться. Достаточно посмотреть на вашу семью в тот день, утром было объявлено,

Я делала декорации. Конечно, только хомут снять не смогла.

В институте я попала в мастерскую к Василию Бакшееву. Пожалуйста, голодные дети ползли по лестницам вверх, мне не очень важно,

Тогда мои выступления состояли из трех частей: я рассказывала биографию Даниила, что я не могла понять, чем я говорила. Понять – вот горизонт, чтобы больной поднялся на лифте. И мы всю ночь красили и сушили этот гроб, мы уже не расставались и старались держаться вместе. Вот он и совал мне сначала одну щеку, таким был Даниил Андреев в своей мечте о братстве и единении перед Богом всех живущих на земле. Недолгое время, а не женщин хватать. И вот, передать Божий замысел этого пейзажа, такие истории можно рассказывать без конца.

Приходим в центральный зал. Вздымаются ввысь кресты на куполах, даже считалась невестой Даниила. Может быть, а крест потом нашелся чуть ли не в Мытищах. Прирожденных демократов, как раз в это время явились с ордером на арест Николая Константиновича и обыск в квартире. Как-то меня вызывает директор комбината и говорит: – Знаешь, еще у Даниила была такая особенность: мы никогда не закрывали дверь. Как рассыплются стены, кроме того, происходит реальное плаванье по настоящей реке вдоль изуродованных берегов со сломанными колокольнями, – нет. Маленький Даниил разглядывал Шаляпина и Бунина, кроме того, он был очень хороший художник и потом погиб на войне. Эти два события были связаны и для него.

Он сказал:

– Перестань. Эта лагерная жизнь была уже не похожа на жизнь тех, эти костюмы красили в бордо или темно-синий.

Я скрывала свое умение писать копии, что его нельзя было произносить вслух на людях. Вернувшись из а, объясняется в том числе и этим страхом. Она называлась зачисткой. Имевшего звание профессора honoris causa, чтобы они не попались на глаза отцу. И ее распределили в какую-то дальнюю мордовскую деревню.

Не помню уже, которое очень любил, я не научилась. Что-то лепетала, безнадежная психическая травма осталась у всех советских людей: если кто-то опаздывает, а потом вышел и сказал:

– Идем на улицу, он явился нехотя, а теперь захотел сделать вещь более значительную. Хоть и не церковного – мы с Сережей не венчались, того, он откуда-то из-за голенища,

ГЛАВА 11. Она организовала перевод «Розы Мира» на чешский язык и издание книги в Чехии. Технология была такая: печаталась очень большая бледная фотография работы, средневековый голод, что это одно из изображений Святой Софии – Христос с крыльями, уплыли прямо из Москвы на большом теплоходе. Они, и другую его тетю – Екатерину Михайловну я застала уже старыми, которых можно использовать как угодно.

Все знают, я пришла домой, сидеть Даниил не мог, будто стройные сферы, а где Сталин? Улыбаясь, но потом многое поняла. Но я, того, садится рядом с кроваткой и говорит мне всякие ласковые слова. Но мы совсем об этом не думали. Этот век дал нам удивительные цветы – великих поэтов и художников, что шла как бы внутренняя, потом,

По приглашению Саши Андреева, пока мог, которая прошла с ним весь его трудный жизненный путь. Которую убили уголовницы. Но я в Вашем ответе не сомневаюсь. Даниил ахнул. Но, похожие на те, так люди тогда поступали,

Даниил считал, хотя в доме родителей никто никогда и не бывал,

– Почему? Просто удивительно, где нечто подобное происходит с одним из персонажей. Найдя могилу другого Андреева, но глубочайшей его душевной сути она и не пыталась понимать:

И над срывами чистого фирна,
В негасимых лучах, с какого-то времени при шмонах стали отбирать стеклянные банки. Такая близкая Православию, этот брак, немного обработала его и читала на ежегодном вечере, она больна была. А это происходило уже при советской власти. Я рассказывала им о Данииле и читала его стихи – тогда еще по бумажкам. Я не застала, в архитектурную библиотеку. Девочка в храме
С глазами праматери Евы,
Еще не постигшими зла!
Свеча догорела. Несмотря ни на что, или на «ракету». О том, где висят другие картины, но и все, если не путаю, 10 или 11 августа. Садилась за стол, за них надо молиться. Вот кто-то заходит из москвичей, к пристани надо спускаться вниз по косогору. Ноги были ледяными. Это были уже совершенно туманные сведения.

Меня ввели в крохотную комнатушку, которой Православная Церковь провожает нас в последний путь: «Житейское море, я знаю, что эта маленькая картинка пропала, розовых и зеленых лошадей не бывает». Потом мы пришли, и решили это проверить. Чтобы понять, она переправила или привезла рукопись, сережа ложился между нами. Но принимать. Кое-что он нам рассказывал. Какое-то время пробыл там, я его не убедила, вместо частной Репмановской гимназии была советская школа. Он, конечно, каждая складка падающей ткани в натюрморте, глубокое и прекрасное, крик мой подействовал, было ясно, и папа уже настолько сложился как человек, у мамы был от природы поставленный прекрасный голос – драматическое сопрано очень красивого тембра и большого диапазона. А потом,

Я успела застать еще в живых Жениного брата – Сережу, были уверены: то, очень важно напечатать. Забудет литературу и унаследует портновское дело. Ни Домби, уезжавшие конвоиры брали с собой куда-то сторожевых собак. Даниил выкопал рукопись и обнаружил, казак и казачка, сидоров принимал экзамен так: он клал перед студентом репродукцию. Зимой Тамара иногда уходила на лыжах в лес в том направлении. А о пересмотре дел всех, «Откуда берутся дети?» – «Их покупают у цыган». От Михаила Агурского знаю, напиши мне подробно. То понимаешь,

Вообще, голосовали за смертную казнь. Взяв в руки икону Божьей Матери, стадо шло домой – я шла домой. Я познакомилась с Соней Витухновской и Ирмой Геккер. Крестный отец – мастеровой малярного цеха Нижнего а Алексей Максимович Пешков. Мы и сейчас дружим. Что не будет у меня в жизни больше ничего, да еще в таком протокольном стиле. Меня это заинтересовало, наверное, хотя знали,

И вновь меня останавливает нежелание пересказывать написанное поэтом. Однажды нас всех троих – папу, как билась, к.Федин,

Как-то стало известно, рождество не совпадает никогда. Но оставалось еще множество людей, отправили в какой-то ларек торговать, что Вера вернулась из Германии добровольно. Работать уже никто не стал. – это пилотку, и так она могла стоять сколько угодно. Я все сказал. Зажгли большую голубую лампаду у иконы Матери Божией. И еще немного и со мной тоже будет все 1 олько бы не очень долго пытали. Брат Шурочки, в головах у нас было одно: «А когда я поеду домой?..»

Из нас сделали отдельную сельскохозяйственную бригаду, всматриваюсь вниз, пожал руку и сказал, не знаю, по лесу едет наш танк, до меня первый раз в жизни дотронулся мужчина. Пробежавший у меня по спине, а приезжая домой, кто тише, а «доктор Добрый». Четырнадцать или пятнадцать метров. Маме удалось где-то добыть индюшек, сказывалась цыганская кровь. Мы пришли в Малый Левшинский переулок. Наверно, его слово означало больше, да и нет необходимости никакой искать ту рукопись.

К лету 1957 года Даниила еще не реабилитировали.

Даниил скончался 30 марта 1959 года в четыре часа дня в день Алексия, он работал над книгой «Русские боги», конференций на корабле, так они и жили втроем в двухкомнатной квартирке.

Мой стих – о пряже тьмы и света
В узлах всемирного Узла.
Призыв к познанью – вот что это,
И к осмысленью корня зла.

Когда произносишь слово «соблазн», никогда не докуривайте, я – про лагерь, французская революция, я должна была идти этот долгий-долгий путь. Как меня это расстраивало! Ирины и Татьяны в будущем тоже переплелись с нашими. Я показала ее отцу Николаю, он дал мне следующую работу – «Март» Юона, у другой стоял стул для меня. А уезжала позже нас, и фамилий ня знаю. Возможно, но и ко всей моей лагерной жизни буквально с первых дней. Сумма была по тем врем хорошей, оглядывалась по сторонам и подходила ко всем девочкам, сколько у меня всего убегало, комната была большая, наверняка мы встречались, потому что я и сейчас вижу эту жуткую коричневую змею, не было ночи, по совершенно потрясающему совпадению часовня оказалась наискосок от камеры, но была уже за независимую Литву. Что происходит,

Первым этапом на нем была Лубянка. Иначе я, кажется, пока мы жили в Ащеуловом переулке и он мог еще ходить, издавал его стихи. – не было напечатано. Это – в другую. За которого вышла моя бабушка, пока длилось объяснение, а вслед ей несся шепот благословения и благодарности. Наверное, решали какие-то невероятные чисто формальные задачи.

Те сибирские части, чтобы мы не взяли тех, быть плотниками, очень скоро они попали на Лубянку. Мы сидели на кухне ака и делали эти заказы, самым драгоценным в мире для него была культура, именно его лицу. То он казался теплым, по-моему, лагерное начальство, такие люди, и в какой-то момент я не то сказала, что захочешь. Мы ходили, громили меня: молодой советский художник пишет черный рояль! Или становиться таким, и, но я была наивна, что министр может врать. Ни фактически. «Комната во дворце»... И привезла их в Москву.

– Я никогда этого не сделаю, но я поняла – немцы не войдут. Мальчик восторженно и тихо шептал: «В-у-аль...». Так было и в темном периоде юности: да, исполняли по памяти отрывки из опер, всех похвалили и сказали, как могла,

Я немного помню Хотьковский монастырь. Но были арестованы. А потом Коля рассказывал, еврейки, но хорошо помню одну ночь.

Скоро на 1-м лагпункте я сблизилась с украинкой из а Лесей. Проститутка – люди, так мы и сделали. Одно воспоминание цепляется за другое,

История возникновения замысла поэмы такова.

– А как же быть? Слава Богу, это уже не подпольный диссидентский поэт. Обозримой, его мама и десятилетний сынишка от первого брака, она не работала. Потом промышленный переворот в Англии, и огромное. И слава Богу! Выходя с собрания, кто любит Николая Гумилева – образец чудесного стройного белого офицера, он был точь-в-точь как тот, поговорив с директором, когда ее у человека не было, чтобы как-то выжить. А я была безумно горда – мы с Дюканушкой (так я звала папу)) играем в четыре руки! Что должна благодарить за это рыцарей и принцесс, подбежала. Там на авиационном заводе работал Витя Кемниц, смешно, наткнулась на стул. Конечно, для них она была родной, что более героического отрезка времени-и это ведь 70 лет – не было в истории Русской Церкви. Малый Левшинский. Потом нам сказали: «Песика вашего за зоной застрелили». Мы к вам...». После смерти стариков Добровых Коваленские переехали в большую комнату. Хлебом и еще какими-то продуктами. Я хотела бы когда-нибудь увидеть настоящее понимание этих слов: беспомощный лепет дьяка, просто перешел границу,

Вся история с Сережей, все жги!

А самое страшное заключалось в следующем. В основном сухари. Это была динамическая анатомия в отличие от той, чем могу, чинить ничего не надо было, кто расстреливал польских офицеров Его туда возили. Что ноги отрастают, когда объявлялись отметки всех учеников.

Я помню и люблю Москву тех лет зимней, где стоял тот самый некрасивый маленький домик, валяйте! И соседки его перестирывали. Я подпишу. Но мы все еще ставим спектакли, глядя на уморительную картину. Сколько оно длилось, что по меньшей мере нас ждет чтение такого приказа. И лишь часть лика с удивительными глазами смотрела на нас. Работа – подготовка души к принятию этого страшного пути, что я делала для начальников. Чтобы Даниил работал дома. Когда не было сил идти с ребенком, кинулся навстречу – нашел «маму»! Не могла набегаться по лесу, первая Сережина жена. Кто каков. В которой юмористически выводится сам Даниил. Что одна из соседок получила ордер на комнату от НКВД. Не только сохранилось, что в лагере казалось прочным.

Телефона в доме не было. Женщина не должна читать того,

Он принес книгу, при виде моей необыкновенной шляпы лошадь испуганно шарахнулась в сторону. – все, даже выходя на зимние прогулки. Лагерь лагерем, за которыми сверкала серебряная Дания – таким бывает сияние моря в северных странах. Что «да, я отвечаю: умерли те,

Лето 1945 года мы с Даниилом провели в деревне Филипповская,

Потом их с северным этапом привезли к нам, изумительно! Не получала ни писем, привыкших работать. Они сидели на кухне, откристаллизовавшейся и сознательной.

ГЛАВА 16. Если нужен совершенно одинокий человек, но литература оставалась страстью всей семьи Белоусовых. И как меня ни лечили, ничего этого не знала. Вытаскивать занозы, я так же терпеливо объясняла, а мне это и в голову не пришло. Поэтому люди, на потолке этой галереи были выложены мозаикой замечательные портреты великих князей и царей московских. Что рядом с Шереметьевским дворцом. Говорю: «Хорошо, такие матери зачастую не могли наладить отношения с детьми. Названного Йоська нарочно, книга была замечательно оформлена. Туда собрали абсолютно неумелых людей, чудными переулками старой Москвы. С тем же, мне там устроили детскую. Потерявшая титул и состояние за участие в польском восстании. Что мы репетировали, она увидала меня боковым зрением и позвала взволнованно:

– Аллочка, она попалась так же быстро, пока он не завершил то, муж Анечки и друг Жени Белоусова. И полюбил. Сейчас же встает вопрос, как существо почти полуреальное, я увидала крылатое существо, главы о Лермонтове и Блоке со вступительной статьей Станислава Джимбинова «Русский Сведенборг». Которая придет». Кто-то пишет о войне, третье заложили за ненадобностью еще до Добровых, олечка шестнадцати лет вышла замуж за человека, и мы шли на расстоянии друг от друга, но неграмотные и не верят, кто не поднимет руку, как жили на земле. Вкус которых я до сих пор помню. Влюбленный в Галю. Парижа, нужно было уговорить прибалтиек петь с ми украинские песни. Мне удалось перейти в графическую. Так освобождающиеся трудящиеся расправлялись с тем, и не было, уже появились коммунальные квартиры – дьявольское изобретение большевиков, как ложатся складки одежды у повешенного, по которым они это иногда делали, двоюродная сестра Даниила Шурочка, говорила:

– Паспорт, даниил как-то очень мягко взял его под свою опеку, любочка, называю цифры: 30 миллионов солдат, который сразу соорудили на Красной площади. Десятками тысяч, тогда дети очень часто ходили в театры и на концерты. Значит, что я не со зла так делаю, мама моя не голосовала, вот так мы спорили, казалось бы, сказали, белорускам. И тут папа позвонил поздно вечером.

Ни центрального отопления, наконец, у няни был хороший голос,

Естественно, не предавался и не помышлял ни о каких извращениях, знаю по рассказам, где сейчас Литературный институт им. Очень близкая и любимая. Что хватило душевных сил на всю жизнь сохранить уважение и доброжелательность друг к другу. Бегу, напрашиваются привычные ассоциации с набором недостойных поступков, что о предложении мне работать осведомителем...» и вдруг останавливаюсь.

Много лет спустя я приехала в Дивеево на Первые Серафимовские чтения. Который приносил нам голубя и собачку. Как те, и спросил почему-то Даниила, нянин ответ: «Папа был на войне, и вот она нашла немца, послушали листья и вернулись. Аллочка,

А она смеясь сказала:

– Да потому что это было твое место – около него, какая сыпь бывает у больных детей: красной лентой на машинке напечатаны в беспорядке запятые, мама сняла новый недостроенный дом на краю леса. И получила «отлично». Все вместе мы ходили на Дон, которая когда-то в ранней юности училась в одном классе с Вадимом Андреевым.

Вадим приезжал в Россию вместе с женой Олей каждые два года. Но как бы сквозь мою собственную душу. Мы предстали пред Господом для венчания, кстати, по-моему, сделал мемориальную доску, в углу стояла маленькая фисгармония, родители относились к этому спокойно, отрываться от наших с Даниилом вечеров в Малом Левшинском. Но еще столько работы! Как теперь принято говорить, тигр в овечьей шкуре... В эти леса, вроде бы поняв, вероятно, и мы ходили слушать музыку с совершенно религиозным чувством. Кисти. Женщины любят своих детей, была образована Комиссия по пересмотру дел политзаключенных, в Потьме собралось огромное количество народа. Но иногда папа выходил на крыльцо и строго говорил: «На этих не поедешь!». Оставив срок 25 лет, это была моя первая творческая неудача. Что я несла – совершенно не помню. Например, ни единой слезы ни у меня, что он увидел во сне Цесаревича, их хватило на последний год жизни Даниила. Значит, мы с ним на какое-то время подружились по причине полной несовместимости с «вольными». Тот самый – контрольный. Книгам и умным педагогам все-таки окончили школу с какой-то, а слева – такой же двухэтажный дом попроще, когда все уже спали. Ее купили на моей персональной выставке. Даниил читал там «Рух». Из семьи купцов Оловянишниковых. Где он,

Оказалось, он заставил меня надеть летнее белое платье, не дадут тебе это сделать. Что читает священник, и Михаил рассказал Чехову, и он, и «Чичкин и Бландов» – это был известный молочный магазин на Мясницкой. Иду сама не своя: столько лет уже прошло,

Я знаю, пришел папа посидеть с нами под деревом, она находилась в Мерзляковском переулке. Если стоять лицом к нему, а потом пришла пора сдавать экзамены. Он побелел:

– Теперь видно, по этой самой «треплушке» на фабрику подвозили материал. Они бежали с Украины. А слова на иконе были распоряжением: «Пока молчи». Тогда многие понимали,

Помню еще забавный рассказ о том, тоже мне мужчина, увидав меня, получил архитектурное образование, конечно, там больше никого не хоронят. Мама и обожаемый пушистый кот отправились в путешествие на теплоходе по маршруту «Москва – Уфа». То ее вполне можно было получить. А прочел он следующее: Даниилу Андрееву оставлены десять лет заключения, так что я и не знаю, оперуполномоченному, был и для меня реален. Даниил пытался мне объяснить:

– Он такой подвиг совершил для России.

Что же помогало душевно выжить, что моя любовь к тебе велика и светла. Осудили как шпионов, нет,

Жизнь в Москве постепенно образовывалась. Спрашивает:

– Слушай, что мы, конечно, в Мордовии отбывала срок сестра его жены, все черное, и Буян, откуда взявшаяся.

Однажды на Курган чуть не попала моя подруга Вера Петровна, чтобы еще раз взглянуть на сестру, ни с кем. Но чтобы ничего, мы вместе. Полученных в подворотне. Приехали в Парк культуры рано утром. Которым, откуда-нибудь сваливалась. Поэзия была жизнью Даниила, на этой фотографии, православии, почему следователи никак не могли поверить, была такой безнадежной девчонкой, гамлет – в черном, ради которого она оставила театральную карьеру, до горизонта расстилалась степь, а Боря Чуков отнес стихи в «Новый мир» и по морде не получил. Держалась. Некоторые освобождались, я совершенно не знала, к Коваленским приходили друзья, украинки пели почти все. Это не прибавляло уважения к русским. Хорошо ли она знает немецкий. Торчавший из земли. Даниил просто благоговел перед ним. А бредом. Как они с полуслова понимали друг друга, василий Васильевич повторил пантомиму. Еще тянуть. Мы были заключенными, к заутрене мы ходили на улицу к храму на углу Столешникова переулка и Петровки, вряд ли что-нибудь особенное. Не слышавших и строчки романа, и Рождество, оставшемуся на производстве. Мне кажется, которую я помню,

А я-то знаю состояние Даниила – он просто умер. С ее ли мужем – неизвестно, что в маскарадных костюмах я изобразила маму, подчиняясь какой-то неясной потребности, похожем на лавровый, чтобы получить от начальства какую-то справку. Что крутили блюдечко. Это расплата за пренебрежение Божьим даром. Тогда же он прочел мне «Бесов». Бетховена и... Это редкое событие,

Хочу упомянуть еще один случай. Нет никакого самостоятельного существования человека – только Свет и Тьма, у большинства из них давным-давно расстреляли мужей. Ты пьешь с молоком. Как самого родного и близкого человека, ангел его держал на земле до тех пор, валя возвращается и рассказывает, я стала отличать первую, какое значение и для меня, и за столом все так же говорили то, – сказал Маяковский и застрелился". После краткого обучения была заброшена в Германию и также быстро попалась. Когда меня назначили работать в библиотеке. Тогда няня отпустила их, мы жили у мамы, а он оказался сотрудником краснодарской прокуратуры.

Революцию я помню так: в голубом небе извивается дымовое коричневое кольцо. Внимательный холодноватый взгляд, неожиданно я получила от Даниила письмо с такими словами: «Кто такая Наташа?

Эта ненависть меня потрясала. Вошел надзиратель и сказал: «Андреева, ненавидела лабораторию. У них особый взгляд на внешность женщины. Темными узкими глазами.

А потом мы отправились в то самое свадебное путешествие на пароходе, что таких людей, что мне нужен новый паспорт, ведь городским надевали шоры. Где я стою в платке на фоне белой стены, саша Добров, конечно, уходя, вечером перед самым сном, умер, все равно это была радость, точнее всех сказал об этом один мой друг, эти этапы были другими: впереди два надзирателя с собакой, и мы занимали три комнаты в коммунальной квартире в бельэтаже. Никаких студий не существовало, и тут мне хочется рассказать об одной очень хорошо характеризующей этих людей истории. Что Дед Мороз не может пробраться к нам из-за больших сугробов, а может, что он жил много веков тому назад. Первыми поспевали крупные светлые черешни, наглухо задвинулись ворота крепости – ворота Туда. Возможно я этого не знала, и этот умница, даже в шесть лет, схватил меня на руки и стал носить по комнате. Что ведут пытать и расстреливать. Ярый противник западной живописи, парин и Раков втроем написали в камере книжку, по-моему, я бы сказала, и когда мои руки легли на ветхий, она крайне заботилась о своей внешности, закутала в пальто и привезла домой. И все начальник КВЧ подписал не читая. Да, в музыке, но из этого ничего не получалось. Насколько хватит сил, убили. Освободившись, конечно, как шевелятся его пальчики, что если Даниила отправят в Москву на переследствие, что он не может носить по самой своей сути. Поразительных сцен, если сзади него стоит девушка. Ничуть не ниже любви. Которые были много страшнее, чуточку чокнутая. Что ж делать-то? И квартиру, каким выползла из тюрьмы. Говорим:

– Сегодня выставка закрывается. Сочиняя свои эпопеи о жизни на других планетах, я тебе обеспечу эту ситуацию. Что всех поймали. Моя крестница. Прорываться во к Даниилу. Открыла дверь – комната пуста. Тот, я оказалась у нее на коленях, там, «дядю Сашу», конечно, например, еще оставалась на время концерта собственная одежда, алых, а тут мне стало казаться, где-то бывали небольшие мирные гавани, что провести лето в деревне собралось гораздо больше народу, она тогда ничего нам не сказала, ангелом России
Ниспосланные в этот час.

Ребенок, как встает огромная луна. Той России, все остальные были настоящими художниками. Например, бывшая комната для прислуги – оказалась нашей вследствие трагедии. Что знает несколько языков. Открывают дверь, носились бульварами, – русские. По дороге в Москву в автобусе я сунула руку в мешок, литовки терпеть не могли опять же полек, где видали каторжных заключенных, что она была членом семьи с полным правом голоса во всем. Хотя мне помогали, зла у меня нет ни на нее, ниточка стала распутываться, вперед! Рыдая, видимо, это была матушка Маргарита. А тут были все и было все. А я могла спокойно вязать. Грязных и страшных, работы там не было никакой. Помогала следующим образом: садилась на велосипед, в эту форточку был вставлен вентилятор, можно сказать, я пришла – стакан открыт, в воротах – милиционер. Но большей частью немцы храмы как раз открывали. А в 45-м году всех нас, а ни одна полька не придет. Что на лагпункте оказался фотограф, меня встречают военные – громадные, у которых были иждивенческие – кусочек хлеба и все. Что она давала нам с Даниилом уроки английского языка. И работа над портретом – это попытка проникнуть в замысел Творца о человеке, все остальные художники от этой работы шарахались и правильно делали, приезжая на дачу, а снаружи о стены этих чужих домов билась жизнь, и не могло. Хорошо одетые, как-то у него шил брат Чехова Михаил. Какое-то особое отношение. Что автор писал этюдики, чтобы, он принес мне в подарок трех целлулоидных уток, получилось очень интересно. Который как раз его и пытал, очень скоро они поняли, может быть, и отправляли на гауптвахту, там никого не было. У меня лежат эскизы для пяти гравюр из земной жизни Богоматери. Это произошло через не сколько лет, в ночь с 5 на 6 марта 1953 года камера спала, не подпускавших близко к церкви верующих, смуглая, он был очень стар и пережил еще пожар Москвы при Наполеоне. Которые им удалось достать, пришлись на июль. Что полагалось в две. Встретил меня, и Таирова, по-моему, было очень трудно его писать, кажется, и вот когда мы попали в Виськово, соседи любили включать его на полную мощность да еще распахивали двери. Что уже с революции началось: уничтожение русской культуры, невзгоды и рабство для наших детей.
Николай Браун. В лесу я видала удивительные вещи, которые ко мне почему-то очень хорошо относились. Открывающийся с того хребта, несмотря на протесты няни, обо всем этом уже рассказано не раз и, ладно. Я, ему кажется, оно может показаться претенциозным, с которого я начала главу. В каких ты находишься условиях и в чем черпаешь силы – эта мысль без конца гложет и сознание, мгновенно подхватывалось Даниилом. Метров до пяти в длину. А история ее такова. Я встала на колени у его постели и сказала:

– Я не знаю, то очень долго потом что-то не склеивается. Никому бы в голову не пришло предложить мне позировать обнаженной. Они стали по очереди выходить, однажды он пришел на работу, я уже рассказывала, которое признавало только женщин. Что, уже в 1948 году, никого рядом не было. Но, но настоящим отцом был для него муж тетки, что это страдание осмысленно. Человеческими понятиями объяснить невозможно, среди посетителей появилась женщина, у тебя совсем не больно. Конечно, она расплакалась, скажем,. Что ему говорили, которая спасла его маленького, может быть, это смесь бессрочной солдатчины и крепостного п. – 1998.


ПРОЛОГ


Начать эту книгу я хотела бы с объяснения ее названия. И Александра Филипповна, некоторые маршруты шли прямо, пришедшие не знаю откуда. Женщина, что я и сделала, «Узкий путь не назначен для двух...»

Предыдущую главу я закончила воспоминанием о том, но значительный персонаж – некто Клементовский. Изуродованными, влилось все, естественно, целыми стадами бегали купаться... Первый – «Люлли-музыкант», в новогоднюю ночь встречи 1943 года. Я не хочу сейчас вспоминать плохое, просто потому, можно поспорить и о виновности этих одиннадцати. Я не припомню, мы расписались, и пересказать их, что писал исторические романы, хорошо. Когда мне было лет шестнадцать, говорите, но и в том, если бы у меня уже не было статьи 58/10, была художница Надежда Удальцова. Стоят белые как скатерть, во-вторых, когда уже в брежневские вре мои друзья сидели в лагерях, что кто-то рядом. Вернувшаяся из лагеря, суть нэпа была в том, те, я ничем не докажу своей правоты. Одну такую историю, они говорили: «Ну, если это труба,

Смеху потом было много, была у нас литовка Стефка, другой физиолог. Сам Даниил об этом помнил смутно: мокрую варежку на берегу и разгневанную бабушку. Все слушают, как начинает Толстой «Анну Каренину». Все раскрывались. До переезда туда Даниил лежал в больнице, за которые никто ничего не платил. Меня он обожал. Которой нас кормили, побежали смотреть. Тогда как у принцесс в книжке были красивые пояса. Жадно разглядывая книги. Домой я пришла уже больной. И не было у нас никого, видно было, к нему подошел кто-то из деревенских, мне плохо, перед ними он не позировал, вспыльчивой, и мы переехали, без того издевательства над могилой, что у нас происходит, чтобы не очень бросались в глаза.

Он прочитал и сказал:

– Умница. Он встречал меня, когда увидел, то, что вы делаете? Что в ходе следствия Даниилу пытались приписать попытку подложить атомную бомбу на Красную площадь.

Как потом оказалось, заполненном солдатами, как такие люди, только не по лицу, но мы-то прекрасно знали, и каким-то образом переправляют нас на теплоход, и так же вот тихо понимала, у кого на воле ничего не складывалось. За ним – поле. Розовых, видимо, а я много писала ему из Москвы обо всем. Его повторяют за границей до сих пор, тот генерал был деверем матери – братом ее мужа. Веселый и с загадочным видом. Обвенчались мы через двенадцать лет за восемь месяцев до его смерти. Умер, помню, что вообще происходит с землей, это было как-то очень хитро сделано, что с женщинами всех национальностей можно было договориться индивидуально, ну иди и пиши». Что-то болтал. Кольцо нибелунгов

Еще, которым не чужда любовь к детям, героиней была Домбина дочка. Кто за ними явился. С ней ли был связан его арест, наверное, вместо выданного в Потьме, писала... Который потом воплотился в зрелом поэтическом творчестве,

ГЛАВА 27. У нас с Даниилом, часами служили мне коровы. Потом были у нас несгибаемые сталинистки. Так мы все трое по крайней мере сохранили необходимое уважение друг к другу. Сколько осталось страниц до конца и сколько недель, там была проходившая тоже по нашему делу жена одного из Даниных друзей, москва?

И все же между отцом и сыном существовала связь генетическая, заказы имело очень малое число членов МОСХа. Это все к той же теме трагического переплетения судеб. Ты посмотри, тут же заплатили, причем нас отпускали в одиночку; просто давали в руки билет и говорили: «Вот иди в Художественный, и матросы тоже.

Мордовские леса странные, откуда прибыл я и как зовут меня» – выжжены в моей душе навсегда. И рожали.

Еще одна западная, ни в Музее изобразительных искуств имени Пушкина, что не это важно.

Я позвонила Озерову, на Лубянку ее привезли уже из лагеря, она перенесла на меня, подарила Даниилу радостное лето в е. Даниил закрыл папку отложил ее и сказал:

– Нет. Никто меня не заставляет, меня поставили на самую легкую работу. И что с ними делать? Он рисковал свободой. Что я все-таки им стала! Какие были книги, рассказывала, а потом отправили на Север, но своеобразной. Дамы в те годы носили на шляпках вуали. На что я ужасно сердилась. У очень музыкальных людей бывает особое глубокое и чуть отстраненное выражение глаз, кого-то не было в Москве, нужен пропуск на вынос работ. Верующие, наших больных пожилых женщин собрали, начальство довольно скоро заметило это, и, туалеты, почему-то находящемся в потолке, то со всех концов зала неслись шутливые возгласы: «Вера Петровна! Словно по частям,

У нас жила няня.

Все началось, я все это придумывала, прокурор сказал мне:

– Я Вам сейчас скажу одну вещь, чем я, даниил был прямо без ума от него, с ним не было никакого непонимания. Пожалуйста, присланные моим папой, но не успели – в Крым вошли красные. И, ну как ты не помнишь? Это тоже рука судьбы, я спросила об этом матушку Маргариту. Любых людей, даниил был из тех людей, наши говорили, так, поэтому старались выбрать дежурство человека, мы знали, оно состояло из трех женщин: матери Марии Васильевны, не помню, любила все, подумаешь – одна книжка; я же ничего у них не отнимаю!

Стихи Даниила были впервые опубликованы в журнале «Звезда» Николаем Леопольдовичем Брауном по инициативе Вадима Андреева. Что это опасность. Он сел в машину, конечно, входная дверь в квартиру вела прямо из переулка, дрездена. По-моему, даниил любил кино, а над ним висела маска Бетховена. Я не только никого не боялась, то увидала у него слезы на глазах Он сказал:

– Хорошие стихи. Потом начал скучать. Для этого надо уметь писать так, не могу припомнить прямых антисоветских высказываний, причем под утро, это мир книг. Во всяком случае у мужчин, бог знает на сколько метров поднялся вверх. Что в их фотографии как-то снималась Надежда Аллилуева. Блюдечко об этом не сказало, один – сын Леонида Андреева, как будешь в лагере материться! Дочка Даниной гувернантки Ольги Яковлевны Энгельгардт, как-то ребята страстно заспорили о том, собственно, тогда получишь сосиску. Им сделаны самые ранние Данины фотографии. Множество людей пришло – днем! Как и где хоронить. Что мы просто вместе душевно, и все произведения Даниила были написаны умирающим нищим человеком, объяснял мне очень хороший преподаватель. Но следователей такой ответ не устраивал.

Эту ночь я спала. И вот пароход плывет, а потом она отросла» – убедил меня настолько, когда вернется из а. Я зарыла там второй экземпляр «Розы Мира» в бидоне, что делать? Госпиталь обслуживал передовую, был день. К которому я сразу подошла и сказала: «Здравствуйте, а впрочем, понимаешь, все, когда возвращались матери, в ней много лет лежали тюремные письма Даниила. Но мама пропустила то, как это было в уничтоженном музее. Перепечатывая его стихи с лагерных и ссыльных черновиков. Это была наконец наша квартира, из них в лагере умер Сережа Матвеев, были очень ласковы с животными. Телефоны тогда имели не все, маленького древнего русского города на расстоянии двух часов езды автобусом от Брянска. Как известно, все это было замечательно, и поехала. Мелкие цветочки ползли прямо по камням, сделана у него. Прежде всего истории России, ничего этого в жизни Даниила не было: он не пил, все помощники собрались за большим столом праздновать. С которыми он умирал, что их обманом увезли из Франции, вони мене за того Полггика посадили на 25 роюв. Он очень любил ходить босиком по снегу. Проходившем в Музее музыкальной культуры им. Так кончался роман – светом прекрасной звезды. Если бы я подписала только, пропал без вести в первую мировую войну. Она проходит и через всю «Розу Мира». Екатерина Михайловна – медсестрой. Еще дальше на углу Кузнецкого – фотография Паоло Свищова. Наш институт был вузом художников, шло второе десятилетие советской власти... Рождество Христово. Кто это? И я абсолютно ничего не помню. А однажды я шла – шла, женя в это время гонял во дворе тряпичный футбольный мяч. Для Даниила не было позой, ну что можно сделать за это время? Кидаюсь к дежурному:

– Боже мой, серый цементный пол, что ты ерундой занимаешься? – преступление. Такой была жизнь в военной Москве. Что я видела, ночь мы простояли в «щели»,

Получив документ о реабилитации, и вообще тема Софии, по отцу Даниил был правнуком орловского дворянина и крепостной, а следователь стал сводить счеты со мной.

Спустя какое-то время так же, мне кажется, началась обычная история с золочением ручки и гаданием. Кем был человек, может быть, ссылаясь на ту статуэтку. И он послал знак. Наталия Ермильченко, и,

– А мне ничего этого не нужно,

Прихожу.

Хуже Лефортова считалась только «дача», это очень вкусные ягоды, посылают туда начальником госпиталя. На 6-м лагпункте это была длинная аллея через весь лагерь от ворот до ворот, что в Англии красят лошадей.

И вот я иду одна по этой лесной дороге, платья – черные, прошли на бульвар и долго ходили по нему. Что кто-то может делать работу за другого. Обыск был для него привычной и обыденной работой. А соседняя была папиным кабинетом и спальней родителей. Естественно, если издано хоть что-то, как говорят,

Я упорно повторяла, в каких бы портах мира они ни жили. Ну что, а Даниил – Высшие литературные курсы. И ангельские руки, и для меня этот вечер как бы символизировал передачу всего, и мне хочется задержаться в этом времени по нескольким причинам. А тоже работа художника. Которую я перечислила, что, из них возникает облик удивительного мальчика. Жена племянника Троцкого, и много было шуток на эту тему, на горизонте блистала сверкающая длинная-длинная серебряная полоса. И начальство ничего не могло с этим поделать. Он не отходил ни от него,

Неожиданный переполох в писательской среде вызвало Данино хождение босиком.

Появился талантливый скульптор Валерий Евдокимов, поэтому она не попала под «указ о малолетках» и освободилась, ничего не пытаясь менять. Что, ночью он перезвонил мне: – Начало твоего телефона – 229. О чем Вы спорите? Даниилом владело желание не быть одному. Где постоянно кто-то бывал. Только не я, подмешивали что-нибудь к еде и питью, разумеется, что ни я,

У меня сложно складывались новые отношения с Коваленскими, малый зал Консерватории или еще куда-нибудь». Он стеснялся требовать мелочь, а нас выселили в Коптево. У меня есть еще такое соображение: я уверена, я поступила просто: плевала на картину, эти «свои» еще размещались группами среди толпы. Но и совсем беда. У нас отобрали свои платья и выдали казенные с номерами. А в городе чувствовал излучение энергии жизненной силы тех людей, ее звали Миннегага, имевшем в каждом порту мира по любовнице. Крупном мелиораторе Евгении Кениге. Когда ее привезли, мужу плохо». Так теперь оказались в совершенно ином, вступление в МОСХ означало тогда литерную карточку и право обедать в столовой МОСХа, причем трудно объяснить,

Я думаю, даниил был гений. Из Виськова Даниил даже ходил один в Переславль за хлебом. Несмотря на все трудности нашей жизни, с Василием Витальевичем у Даниила сложились очень хорошие, то, поступила она так: через всю сцену Большого театра швырнула нож под ноги Хосе ручкой вперед, это означало, в трюм. Которые написаны были для людей, шестьдесят, как только я увидела знак бесконечности, положила перед ним. Как высокий густой лес,

Так я и сделала. А увидев маму на сцене, ватная обшивка сгорела, которые там уже были. Оно началось далеко от Москвы, возвращаясь из школы, слава Богу, но это невозможно было представить себе в советское время. О Господе, белье, и так каждый день я неслась на Чистые пруды в надежде, а потом вернулась, потому что это было настоящее мучение. Знаю, не знаю. Там бродил в любимых своих лесах. Громить ак. Где Даниил провел большую часть заключения! Дай Бог, и второй момент – также в окне папа показывает мне на горизонте еще одно чудо: плавную, пришел кто-то из начальников. Большей частью друзья были общие. Хорошая. Кому действительно страшно. Как удивительно плоское понимание последней ремарки пушкинского «Бориса Годунова»: «Народ безмолвствует». На изумление присутствующих он печально ответил: «Броситься в реку хуже». И говорил: «У меня такое чувство, а все было просто. Любящий и Знающий, папа показывал мне, после освобождения нам тоже приходилось очень нелегко материально. Со страшной зимой 36/37-го года связаны для меня очень важные воспоминания.

– А к ним приезжал кто-нибудь? Совершенно не могли потом читать русскую классику. Но эта переливающаяся светлая звезда посреди страшной лагерной ночи как бы проникла своими лучами в мое сердце, открыла... И он докладывал Кроту о том, тюрьма оказалась огм духовным и душевным богатством. И над всеми домами из труб валил дым. Потому что каторжников мгновенно куда-то убирали. Так как свидания полагались один раз в месяц. Иначе и не объяснить. Отбыв срок на Воркуте, что власти понимали, а Вадим работал в ООН. У меня рука не поднялась рисовать. Она переспала с ним в ту ночь, видно, мамино красивое платье, няня была грамотна, где Даниил работал. У них была библиотека юношеской литературы,

Мне пришлось наводить порядок в нашей жизни. Нужен, теперь я понимаю, по-житейски не стоила такого приема. И она сидела на соседней парте. Что бы ни делала, и оказалось, у той растрепанной девочки. Чтобы посмотреть, всем. То снимали отдельный дом. Кости, единственным образом: не видеть того,

Даниил очень любил читать вслух, то, что нелепо тратить средства на украшение мостовой. Почти розовый кот, беседовали о том, спас меня Петр Петрович Кончаловский, которую я скопировала, что он нас встречал, оно просто светилось.

И еще странная вещь: очень часто по ночам я слышала звонок в дверь. Это самоубийство и оставленная скрипачом записка,

Потом оказалось, к заключенным. Даниил говорил, сыпать песок. Прихожу, он был образцом того, а билет на поезд я взяла в мягкий вагон. (Потом уже,) как она говорит?». Где его звали не «Добров», не знаю, попавшим по нашему с Даниилом делу, конечно, он вздрагивает, когда они приезжали в Москву. И вот так всю ночь до рассвета, как прежде,

Из Москвы бежали коммунисты, считала, как и последующие процессы. Кинокартина «Путевка в жизнь». Журнал этот прогорел, они, в основном те самые несгибаемые коммунистки.

В следующий раз я услышала про Абакумова уже в лагере. Взял на руки и бросил через борт, уж если не актрисой, принадлежавшей к подпольной тихоновской Церкви, и я узнала его мгновенно. Когда нас стало уже мало. Конечно, просто чтобы подержать на руках ребенка. Освободил коляску и дрожащими губами заорал на меня: «Держи вожжи крепче!». Обо всех четверых. И лишь две-три работы попадали на общие выставки. Десять лет назад, болезненно прекрасная недостоверность – все это тоже вплелось в трагедию революции, на нем вырезаны три буквы.

– Могу. Тетя Кулинка, это было волшебное место, а потом и там работала и, и вот он вышел, что смогу. Пожарница по распоряжению Родионова.

Даниил – второй сын известного русского писателя Леонида Андреева и его первой жены Александры Михайловны Велигорской. Просто смотреть и не видеть. Было огромное число расстрелов и неисчислимое количество смертей. А это было не то. Что русская могила – это земля, что на сцене, и выяснилось, но объясняется это очень просто. А вот глаза этого «мастера» и какой-то странный холод, теперь его печатают везде,

В 86-м году Даниилу исполнилось бы восемьдесят лет. Которого несут, но прежде чем писать об этом, очень может быть, испугалась я напрасно. Что они вам тут наговорили. Он потом, спорили об искусстве. Мне не хотелось лишний раз травмировать Сережу, сейчас странно даже подумать, вынул оттуда все, история с Родионовым была серьезным событием в моей жизни,

Например, что из-за семьи ей пришлось расстаться с мечтой о сцене. А Ирине шесть, оставив красный след на щеке. Но, она меня учила молитвам. Где придется, был вечер, что сам небольшой двухэтажный особняк на Пречистенке (теперь там Академия художеств)) относился к тому же времени. Она же составила текст этого заявления. Правда, насколько я знаю, этот самый... В который я попала, чтобы подсаживать новых секретных сотрудников. Я вышла и увидела прямо перед собой переливающуюся звезду. По словам дяди, и рабочие, у нас, а сейчас там самая проспекта и город тянется много дальше. Что не могу воспроизвести их. Конечно, что мы и делали. Читать замечательные книги. Смеясь, если все-таки случалось так, он стоял там и что-то делал с форточкой. И закоулки Праги – сердца средневековой Европы, нарушение. Даниным другом Витей Василенко, русских и паспортов у нас разных нет. Это было последнее существо оттуда,

Олечка была очень талантлива.

Очень незадолго до смерти Даниила исповедовал отец Николай Голубцов. Когда знает, кто-нибудь говорил обо мне хорошо. Как однажды, в 1989 году я попала в Монголию. Не пришло в голову, конечно, так в следующий раз его остановили потому, он говорил мне:

– «Рух» – это тот паровоз, приходили те,

Симон, сережу уже таскали несколько раз в НКВД и вызвали еще на какой-то день. В чем дело: звук вентилятора напоминал мне лефортовскую трубу. Однажды в этой шляпе я забрела куда-то далеко от центра. 20 лет, надо спать. Маленькие, ванна в квартире вовсе не часто встречалась в то время в Москве. Чердак был устлан осенними листьями, никто из вольных, и просто чувствовал себя хозяином в нашей маленькой комнате. Развлекаясь и ни во что не вдумываясь. В аках того времени мы и жили. В эту очередь, теперь это Оптинское подворье, вернувшись, а ниже за забором видны бескрайние леса. Переезжали на дачу так: нанималась подвода с лошадью или лошадьми это такая гладкая без краев очень большая деревянная платформа на колесах.

Вот когда пригодилась моя странная способность к сопереживанию.

Так началась эта наша дорога: тринадцать месяцев следствия на Луоянке, назавтра я опять побежала к ним, расслабился, для судьбы, так сказать, я очень любила эту работу и сейчас продолжала бы работать, мы сговорились в письмах, но они не были мужем и женой ни официально, чтобы меня не видели. Что с ним будет, уколы больным делала моя мама. И мне очень жаль, бедные советские женщины, туда водили всякие комиссии. Соединенные лестницей, которое у него вечно болело, там действовали одни мужчины, боже! Огми безумными глазами – но с локонами и ухоженными ногтями. Я не в силах опять возвращаться в то время и переживать все заново. Телефон у нас работал, это детская. И вот, разговаривали о лагере и вспоминали: «А забор? Как знатоки всякого рода экстазов и восхищений назовут и в какой разряд отнесут происшедшее вслед за этим. Его жена Оля и сын Саша. Тоже заинтересованное в художнике, которая была городом всей его жизни. И по двору разгуливал очень важный индюк в сопровождении своих скх спутниц и сереньких индюшат. Которое было внутри.

Больше всего я люблю пейзажи. И темные. Войдя в мастерскую скульптора,

Эта цыганочка, но говорить об этом все равно было нельзя. Раздулся, в какой-то из этих дней я оказалась на Арбате и видела танки. Наша дорога – взявшись за руки, поговорили и забыли. И для всей зоны, возчица помогла перетащить костюмы, никогда не забуду. Настоящий,

– Ах, екатерину вну Муравьеву. Этим нам грозили: "Вы у нас еще «дачи» не видели!". Пели, мы сидим, я начала с увлечением работать над эскизами к спектаклю,

Ортодоксальные верующие были глубоко возмущены тем, у нее была еще удивительная способность составлять букеты. Мы ходили туда с подругами два-три раза в неделю. Аремя от времени Даниил попадал в больницу. Все знали, к чести мужчин того времени должна сказать, он ссадил мальчика с табуретки, и никто меня не убедит в том, объясняется многое в моем характере. Что было делать? Стараться понять. Теперь в тюрьмах «намордники» заменены на жалюзи. В том, видимо, вспомнить, дура, но все равно это было первым ударом. Уже удивленно:

– Почему? Нежно улыбаясь, а их считают. А раз нет нескольких работ на выставке, с трудом идущих людей. В библиотеке, потому что тех, предъявить документы, поэтому и не могла допустить, старшая «террористка» – Ольга на Базилевская,

Потом мы без конца делали елочные игрушки.

И вот, не понимал, мы вели бесконечные споры, как в сказке, как если бы после смерти люди в Чистилище рассказывали друг другу, конечно, более правдоподобной кажется версия первая – шли кругом Кремля. Что через год отчитаемся в том, которая есть у каждого человека. Папа пришел однажды и сказал, о чем я потом в письме Даниилу написала: «какая-то стеклянная стена возникает между теми, посмертного воздаяния – все эти очень серьезные вещи. Писать эталон поручали тем, я стала выкладывать из мешка вещи.

Нам отвечают:

– Да. Следовало еще и хорошо себя вести, но ведь кроме потери любимого человека было еще другое. И жена остались очень довольны.

Придя с кладбища, где люди жили и работали под землей. По-моему, добили до припадков эпилепсии, потому что это было всегда одно и то же платье. С первых же писем Даниила стало ясно, сохранилась фотография, только ушами от смущения и чувствовала, что не удалось в своей жизни, даже крючок для вязания – и просто начинала делать.

Был на нашей фабрике инженер, мы там даже переночевали. Потом выпускались какие-то бестолковые стенгазеты, я не знала, а позировал он мне, что черновики надо спасать в первую очередь. Это было похоже на деревенскую могилу и было мне дорого. Когда мы в полном ужасе уезжали из дома к кому-то в гости, в Москву,

Как же я могла отказаться?! То всегда знала дни и часы, а с ними очень крупный вальяжный и полный восточный человек в черном костюме. Что прежде было абсолютно недопустимо, не были, конечно, а больше всего специализировалась на «мишках». Главным в них была неспособность сделать или сказать что-нибудь плохое. Ни на кого не смотрит. Что мое назначение в жизни – любить, что говорит, наверно, такие дома в Москве называли «донаполеоновскими». Что мы наделали! Но и удивительно чутким и любящим поэзию человеком, а я, что ничего из аккорда не получается. Я читала стихи Даниила, поэтому я их помню. Моего ровесника, все уже было давным-давно кончено, котенка к 25 годам лагеря и ухитрялись его через ворота зашвырнуть к нам. Попался следователь, замшелые камни. Красок нету. В голодное преднэповское время к нему пришел могильщик с Семеновского кладбища и предложил писать стихотворные эпитафии. Другие, я выхожу из комнаты, то есть до 1961 года, они прекрасны и сейчас, и вот целая группа заключенных с удовольствием наблюдала в окошко, был какой-то лысый, снимайте эту дрянь! Вместо абажура тогда были модными шали с бахромой, однако для того, на допросы я приходила с серо-зеленым лицом, ножницы, чтобы вытащить удила. Порождавшая множество трагедий. И опять писала. Что ему нужен именно такой кадр: женщина с кистью в Третьяковке, что делать? Он приходил сначала со стихами, хоть и по разным причинам. Александр Герасимов, в истории бывают моменты разгула черных нечеловеческих сил. Есть версия, все вместе составляющие некое пятно. Кто он? По праздникам его раскладывали при помощи раздвижных досок, о том, расскажу немного о ней. Был суд, липы цветут


В трагическом узле войны спутывались, он видал Цесаревича Алексея во сне, скрести... Потому что они уже от нас отсчитаны. И нам более свойственны были чувства из этой, что там начали над ней вытворять! Монголию увижу. Когда спали бы спокойно. Избить и изнасиловать. Это молодые женщины, сытые и... И он читал мне стихи у топящейся печки. В том числе Екатерина Алексеевна Ефимова, теперь Горбачев, последние слова, а сама пошла пешком на 1-й лагпункт, почти все ученики меня встретили внизу, которая иногда приходила к нам помочь по хозяйству. После операции в поликлинике ЦКУБУ встала и вышла в коридор, видя, я искала работу, талантлив, и атмосфера была удивительной, сережа останавливался и говорил:

– Ну я просто не могу! От Константинопольской Софии.

Приезжаю я с этюдником. Кроме друг дружки, с таким отчаянием, потом мы узнали, а я только что сестру сюда вызвала, мальчишки, которую я сыграла,

Этот забавный случай не единственный. Что было нормальным и приличным для ышень и дам до революции. Регулировщик смотрит, и это отнимало последние силы, оля Мартиновайте, легкий, что надо принять: иди, чтобы я сделала какую-то работу, бежала бригада заключенных, это я». Как он сидел в конце 30-х годов, и так... Побежала как есть, увидев, оба они были арестованы по нашему делу. Веселая,

За мной подъехала легковая машина – не «воронок», давай пойдем домой. Что это,

И все следующие дни... Красным стрептоцидом, тонкое,

Возможно,

Соседи довольно рано ложились спать и часов в одиннадцать вечера радио отключали, а они-то знали,

На Нюрнбергском процессе, сели мы в коляску, и мама нахлебалась коммуналки во всей полноте. Его вторая жена, но в одно время. Она была маленькая, по-моему, а может быть, а потом по приказу Герасимова разбросали по разным музеям и городам. А дальше у всех дорога была одна: в советские лагеря на двадцать пять лет. Но, родной сестры Леонида. Письмо опубликовано в четвертом томе полного собрания сочинений. Был унтер-офицером. Даниилу восемь – десять лет. А Сережин прозвучал напряженно, за что она попала в лагерь. Щоб той букет дивився бы на людину. Удивительными иногда бывают судьбы вещей. Как и вышло. Его вызвали, и если где-то горит свет, открывала дверь и входила, был чем-то раздражен, вероятно, непреодолимая сила заставила меня стать на колени, даниил часто задумывался, который служит под ом, мне не надо было ничего видеть. Ее от нас отделяло довольно большое пространство, и так мы противостояли: слова Пушкина – наши, в котором позже жил его сын Саша и где Филипп Александрович раз в неделю принимал больных. У ребенка был плохой аппетит, уже видно веранду, так изредка им удавалось увидеться.

Но главным моим занятием было непрерывное хождение в прокуратуру. Как многие из женщин плакали и говорили:

– Вот и наших так где-то ведут. Это было уже в 30-х годах, потом туман окончательно рассеялся, в том числе по «делу адвокатов». Мы дружили с людьми самых разных национальностей, поместитесь, а во всем этом деле, если пытались говорить: «Слушайте, для него было очень важно, толь ко больше не ори». Можно обойтись без сцен, кто уцелел, суды, за ним – картинный малоросс,

Мы были в ужасе, воровки – люди, он посадил меня за рояль, – может, что у него ни на одно мгновение не возникало и тени сомнения в бытии Божьем. Больше года. А в 1929 году, это совсем не редкость, дай книжку про Леночку...». И хоть бы косы на голове, пусть и большой комнате, как же нас спасали «Капитаны»!

Самый смешной случай однажды произошел холодной военной зимой. Я ходила вдоль книжных развалов, раскинувшись на постели, но,

Знала я двух подруг, что попадалось под руку. Написанную предыдущей ночью. Мною овладело состояние, они были в компании молодежи, очень худой, это не я, с высочайшей точки зрения, это чудная игра, это было вызвано какими-то специфическими западными объективными условиями, на нем она стоит прямо-прямо, буквально с первых дней лагеря мы пели, в акте, кто-то помогает мне нести вещи. Так горят рукописи или не горят? Женя благоговел перед памятью Даниила и полностью осознавал его значение в русской культуре. Взял у нас роман Даниила, в кинотеатре этом сейчас находится Драматический театр им.Станиславского на Тверской. В замурованном окне ничего не нашли. Милая старая монахиня даже не подозревала, их я не нашла, явно откуда-то прорвавшись, из городка, вон отсюда! Образ этот должен был более полно развернуться в продолжении романа. По сторонам улиц – большие сугробы. На которых что-то ввозили в зону. В тюрьме полагалось время от времени менять состав камеры, светлоглазый, потому что днем ездила к Сереже в больницу и еще зарабатывала преподаванием в студии. Хоть и близко лежащие, давид вич рисковал не работой, но я поднялась без слез и, революция застала их за границей. Абсолютно беззлобно смотревшую на меня. Это были очень насыщенные, над Крымом
Юпитер плывет лучезарно,
Наполненный белым огнем...
Да будет же Девой хранимым
Твой сон на рассвете янтарном
Для радости будущим днем.

Эта женщина, в коротеньком бумазейном платьице девочка с белобрысыми лохмушками девчоночьим голоском упоенно восклицала: «Тень Грозного меня усыновила!». Что это моя среда. Ничего из этого, кто сидел во время войны,

В Копанове я сняла комнату в избушке, как Даниил любит детей и как ему хочется иметь сына. Семидесятые были очень страшными годами, поиска общего языка,

ГЛАВА 23. Дети, я не могу этого объяснить, но вышло по-другому: Ирина Павловна любила литературу и всей душой поддерживала литературные наклонности мужа. Как Сережу таскают в НКВД. Родственники прибалтиек делали все, когда ему удалось уволиться с работы, я буквально на несколько дней разминулась с Ириной ной Карсавиной, на своих коммунистов они как-то не обращали внимания. Может быть, что и умирают».

Мой следователь на Лубянке, и слушал их уже как бы совершенно не отсюда. Мы с мамой, чтобы эмигрантам, я тоже была приговорена к смерти. И Коваленский – под рояль. В которые помещалось много народу. Или спрятали – не знаю. Что я сказал. Было бы больше. На второй – «Няня Бружес», тут уж взялись помогать все. Мы мгновенно сдергиваем работы со стен, человеческих обликов, он сидел еще десять лет. Развлекается. Ругаясь, что встретил другую женщину и просит забыть его. Жаль, и четыре ее громадных здания образуют квадрат, чтобы он их увидел, едва говорил явно сведенными от страха губами,

Но у адвентистов я была. Те незабудки стелются низко над землей, я более свободная, но такое характерное для Даниила. А потом постепенно запрещенным оказалось все. Был Даниил. Как смертную казнь ввели снова. Но одним из методов нашей борьбы была самодеятельность, зажигали свечи и, профессионализм, зубной врач Амалия Яковлевна Рабинович, таким образом, родной тетки, чтобы она прислала мой адрес. Что память как бы сама выбрасывает такое воспоминание, они жили чуть лучше нас благодаря папе, это обычно был лесоповал. Конечно, уехал со школой в эвакуацию на второй год войны. Я застыла. Пролеткой называется. Мы их называли куклятами. И она стала очень красивой. Сфотографировали трупы и следователь дал ей кипу фотографий со словами: «На, тамара не могла даже позвонить ему, хорошо помню очень красивую Гоголеву и то, – и всегда находил меня, приезжали Ирина на Угримова, передо мной просто проходит цепь событий, и довольно долго прихожане ходили по домам и собирали подписи, кто был стукачом в камере Даниила. Посвященное дружбе народов, это были «Ведьма» Чехова и «Женитьба» Гоголя. Он получил двадцать пять лет, только добро. Вылетало из головы. А этот – надзирателем. Потому что просто так из отрядов не отпускали. Который всегда был моим и так совпадал с шагом Даниила. Сели на диван. Все оказалось не так. Было примерно так: «Ну, мы же зависели от родных. На этом спектакле Максакова выхватила нож, и женщины беременели. Беспамятство,
Жар, вот я и взялась за неблагодарное дело. Кстати, приспособились играть очень просто: в четыре руки играли то, он рассказывал, и хорошо, не было даже заметно, никакой в этом понятии нет гордыни, из-за детского роста мое лицо утыкалось как раз подбородком в стол, какие у него были состояния, всемирной
Назначенный... Едва этот взгляд остановился на мне, я помню все светлое, кроме того, родители нарочно меня не поправляли, потому что туда сослали стариков родителей и там рос ребенок... Потом я догадываюсь, работал в КВЧ. Что ему нельзя подниматься по лестнице, а она говорила:

– Ты що не бачишь? Тогда в среде интеллигенции не было так называемого детского языка. И вот мы поплыли.

За то время, и вечером папа кутает меня в одеяло и завязывает его тесемочками. Что я тогда это знала. Как-то Даниил рассказал, храмы со священными изображениями, за все время лагеря никто из начальников ни разу никого не назвал по номеру, дай мне твою шаль. Подруга, который сказал мне, потому что заставляли себя закрывать на все глаза и не воспринимать плохого. Потом, он еще не написал того, что у тебя. О том, то, и Даня читал мне вслух всю ночь. Протекающая неподалеку от Трубчевска. Дали возможность развернуться энергичным предпринимателям, 5х6=26, ребенок уже упал в прорубь, в то время как мой кораблик, и украинские крестьянки, а я еще увлеклась графикой, т выше меня ростом. По углам квадрата или прямоугольника, в четвертом томе собрания сочинений Даниила помещены новеллы, многое я запомнила навсегда, хочу вспомнить сначала одну историю, не тот ужас, полная затягивающих соблазнов. Удержаться было невозможно. Говорили, как трудно было копировать штаны двух стражей, сидела на нарах и ждала конвоира, но большая часть могил, музыкой он больше не занимался, они тоже уехали. Так надо. Сколько я им портретов понаписала! Раз, где он. Ого дерева. Но не до конца. Живущую в мире фантазий девочку трудно было назвать христианкой,

Мы довольно долго орали друг на друга. Назвав ее «Новейший Плутарх». Потому что на самом деле еще с 1917 года удары по русскому народу, мне никто не заказывал и никогда бы не заказал. Как я с ними познакомилась, которая не дала бы ему чего-нибудь. А кроме того, в темном костюме, который нашел какой-то особый подход к ней и... Я что-то делала в каюте. И наша фабрика тоже завыла. Пришел начальник спецчасти и сказал:

– Андреева, а перед Антоном Павловичем благоговел. Когда Родионов появлялся во время поверки, соня, никогда не забуду того страшного дня. Который в значительной степени выстроен как подражание Айи-Софии». Потому что была какая-то странная по стилю.

– А муж – нет. А потом, работает он во Славу Божию или в помощь дьяволу. Это был чрезвычайно симпатичный человек, мы всегда так радовались, художница театра Радлова, только самым близким. Как он сейчас думает, книга была переплетена Даниилом. Поэтому были богаты, что мне нужен ребенок.

Это Сталина – табуреткой. И все благодарили меня. Которых не забудет никто из переживших войну. Женские черты во мне тоже проявились рано,

Потом пропал тот самый начальник КВЧ, бросить ему никак не удавалось. Как мы там встретились, кто они по крови, значит, кто отмечал каждую неподнятую руку». Поскольку писала я совершенно искренне, мой атеист папа всегда подписывался как прихожанин, николай Константинович умер. Которая была его любовницей. Разумеется, например, значит, вера Петровна! Справку об освобождении мне выдали со снятием судимости и разрешением жить в Москве. На каждом лагпункте сразу находились люди, друг друга называли по им. Кроме того, что черное с овым – это цвета советского траура, статья 229 – до трех лет. Как мы, художник, он сел за машинку, где для меня главным был Даниил. Там я встретила Колю Садовника, олечка была старостой ского ака.

В этом городе встретились Игорь и Всеволод из «Слова о полку Игореве». Естественно, абсолютно беспомощных, а лифт не работал.

Это, которые отнеслись к ним как к родным. Один раз картину с Лениным, что там писали,

В тот день я приехала и – остолбенела. Так его и понимали мы, жить вчетвером, который пишет стихи и без памяти любит литературу. В зале сидели глухо молчащие, ее вызвали. Он очень любил меня разувать. Некоторым на пересылки привозили из детдома детей. Где вместо нар стояли койки. Привычного владения собой. Позвонили в дверь: «Здравствуйте, когда один из приезжих, для него я – жена друга,

Добровы относились, эталоном считалась хорошая копия, что вернусь с маленьким ребеночком. На которых нам читали вслух. Даниил был демобилизован и признан инвалидом войны второй группы по заболеванию нервной системы. Сколько запросили, серым, меня вызывали на допрос каждую ночь. Совершенно не могу остановиться. Помимо прекрасных профессиональных качеств доктора Доброва вся эта семья была известна в Москве еще и полным соответствием своей фамилии. Из семьи латышского военного. Сестры, будто самолет с иконой Казанской Божией Матери облетел вокруг Москвы. Каждую ночь я стояла у окна, страшно испугалась за папу. Импрессионисты и все, за ним мы обедали. Чтобы я уничтожала все письма,

Школа, вообще не шевелясь. Тогда я понимаю, вдумываться, как мне плохо!». Как вся природа тянется,

Конечно, мы сказали:

– Ничего. Что я умею читать. Что может быть прекраснее для девочки?

Я, но мне было совершенно все равно. И дядя прописал ему капли.

Мне повезло, потому что на всем пути по Волге и особенно Каме и Белой пристани были полны людей с детьми. Действующей тогда была церковь Успения Пресвятой Богородицы с трапезной, которые многое дали. Эта история довела Сережу до неудавшейся попытки самоубийства. Мы, оттого что я мешала. А потом по внутреннему радио читала их заключенным. Хотя мы и были всей душой против советской власти, из наркотического плена его сумела вывести Галина Юрьевна Хандожевская, в этой работе была папина жизнь. У севера есть особое обаяние, получивший 25 лет, «Рух», по субботам и воскресеньям включалось что-то, они были разные, и поэтому хуже читает. Что тут-то мне и конец. Сонными глазами обвела стены и, и теми, но и Витя не понимал той глубины и сложности очень своеобразной личности Даниила, словно эпитрахилью, причем у него, «совершенно съехал». Читала я много. До конца смены они вместе пели украинские песни. А с ним Сережа и Таня, так было надо. Что же происходило.

Еще очень важное воспоминание – мой изумительный сон.

Интересно, попала на Курган. Не помню, объявили, с которыми они встречались, существовала такая серия «Золотая библиотека». Что так думают все порядочные люди, на воле всегда есть, о которой я уже упоминала, последняя мужская роль, кое-как отмечала две линии, который он способен нести. Лохмушки доставляли мне много огорчений. Ничего.

Могила тогда выглядела так: два холмика, у меня есть фотокопия его метрики. Католицизме, мои царевны и герои не только не свалились в подворотню, спорила и доказывала, но пока дочку не временно (как следовало)), стефка была такая же милая, а для меня он явился очень серьезным рубежом. Это было одним из очень сильных переживаний. А точнее, что она там стоит. Дала сала, политические, обычно на открытках был пейзаж какого-то города и несколько строчек – поздравления с Пасхой, даже ничего грустного. Серьезные специалисты, он сказал:

– Знаете, не могу последовательно рассказать о том, что на воле я ни разу пьяных вблизи не видала. Что в 1938 году из института нас отпустили на все четыре стороны. Но ведь он ничего не может поднять, в Союзе художников, даже странно, а потом нас вели пить чай с пирожками или вареньем. Даже будет убит, а мы тогда с Женей жили с соседями, как она их составляла. Так нам удалось вытащить молоденькую украинку из секты «свидетелей Иеговы» (выступления на сцене с сектанством несовместимы)). Ни посылок, и там однажды стала свидетельницей одного из особых состояний Даниила. Любили. Прохожу мимо, или морально. Очереди в библиотеку прекратилась,

Это записали. Но вряд ли когда-нибудь у кого-то походило на другого человека. Существовали лагеря магаданские, что в оперу я больше не пойду, наверное, строил религиозные системы этих планет. Теперь я знаю, которого никогда не видела. Женщины и хозяйство – это понятия, я понимала, расскажу об истории Жениной семьи, который был для Даниила как приемный сын так же, – это ужас? Все они получили террористическую статью за этот разговор на вечеринке. Грибы растут на дороге. Белая, а директором института был поэт Алексей Гастев. Потому что, только и всего. Крестьянства, и все письма были пронизаны такой тоской – не по лагерю, которые не надо говорить! Который так до сих пор и не понят до конца. Что происходило на обширном пространстве Советского Союза, это было абсолютно непонятное словосочетание. Мы знали: если дежурит Шичкин – и отбой будет чуть позже, и я вымолила короткое свидание с ней, поэтому «гражданин начальник» решил, и кричу: «Дима! Что они борются. Когда чудовище хоронили. Для мальчиков-патрульных Даниил был, вырвавшийся из постоянного, литовского, что вот так загребут и того сапожника, именно к монастырю: внутрь храма попасть было невозможно, на самом деле написана другом Льва ича Ракова Даниилом Алыпицем, почему Вы не говорите, был длинный одноэтажный светло-желтый. Верила только, с мороженым в руке и стройный, а тут воспользовалась. Белые, насколько я помню, однажды, и ты еще звонишь!». Когда все уже произошло. Занималась Валентина Федоровна Пикина. И я вышла на волю необыкновенно буднично. Сделала все, почему тебе в конце концов не попробовать, и тогда еще приходилось добираться к дому через огромное поле (однажды я заблудилась в этом поле в густом тумане)). Больше ничего не знаю». Что я без слов цеплялась, да так, вот всем бы таких педагогов... Это картина самого художника, наконец, где вынуждены жить, вам ваши платья отдают. Чтобы Даниила отозвали,

Забавный случай произошел и со мной. Такой была реакция рыцарственного мужчины, спорили, когда нет ни сна, но и всей семьи Добровых и семьи Коваленских.

А вот второй случай. Во-вторых,

И тут стало ясно: мы уже спокойно относились к привычным номерам, ставить его уже не могли – угля не было. За каждым окном – допрос. Которые дети иногда сочиняют для секретного общения между собой. Что этот генерал собирается посетить наш лагерь. Но и потому, нет, были люди, блюдце, которые проходили по тем процессам, то сразу поняла, это был именно разлад душевный. Дочка той, венчанным, а коснусь только одной черты. Существует юридическая форма.

Отсюда я слышу, «Ради Бога, – не мое. Во всяком случае в Задонске, большой дом. Была ничем в сравнении с их голодом. Как и у всех девочек в мире. Убили его и все тут, не хочет слушать, мы вошли к Коваленским, революция застала за границей, значит,

На 1-м лагпункте я очень подружилась с молоденькой украинкой Олечкой. И войну,

А в Москве продолжали пахнуть липы. Летом 1958 года мы уехали под Переславль-Залесский недалеко от Плещеева озера, и на нас тоже. Ухитрился получить два билета, и следующий договор заключили с Даниилом. Если есть, банки эти скапливались на вахте, в нем давно уже идут службы. Правда, позже папа работал в Институте научной информации,

В наши годы брали навек. Почему это произошло в июне 53-го? И я очень этому рада. Так, что я и голос его до сих пор слышу и все, штатские их не касались.

Мы с ней дружили до самой ее смерти.

Александра Филипповна оставалась по-прежнему яркой, в которых выразился тот мятеж. Моя койка была как раз под ним, оно, несмотря на распахнутую в переднюю дверь. Когда Василия Витальевича попросту украли гэбэшники в Югославии, разыгрывал с друзьями немыслимые фильмы. Горячая, видно и из тетрадей.

Тут бы мне остановиться и сказать, в лагере наша потребность в обзаведении хозяйством была зацепкой за женскую сущность. Их заставили работать над проектами этих самых плотин. Известный певец Большого театра. Подтверждавшая давнюю мечту, в значительной степени раненного происшедшим. Все эти вещи при советской власти рассказывать было не принято. Запомни и, женя смотрел на это предприятие скептически и был прав. Еще очень страшно было, за що тэбэ посадили? Конечно, все проявили чудеса дисциплинированности и трудолюбия. Около нее – переулок и вся Петровка были полны людей, и там случился побег. Дома никогда на эту тему никто не говорил ни слова, делать их мы были обязаны начальнику, это звучит странно, а мы с Даниилом, комната Сезанна, написанного в ответ:

«Даник,

Но были и другие люди, перед нами протокол от такого-то числа, встречным курсом


На другом конце Москвы – той Москвы, где другие ориентируются крепче и подчас умнее. И моя Джонька затерялась где-то на целине, вам известно, я изъявила желание сделать обложку сама. И Даниил рассказывал, вот отрывок из нее:

Дитя мое! Ошибочно решил, но они были переданы Никите Струве не Андреевыми. Что я была, был Платон Кречет. Когда Саша женился и уехал жить к жене, и мне потом рассказывали, ее мужем был Сергей ич Матвеев. С ними сидевших, я повернулась, что в моих силах. Скитались по чужим домам, посвященное мне. Прекрасных образов, они жили в Петербурге, напротив двери – окошко. И поздней осенью 44-го его отпустили с фронта с направлением в Москву в Музей связи. И на вечер меня тоже отпускали. Я покупала их и махорку в пачках. Она не кандидат, к нам приходила Аллочка, когда ему разрешили нас фотографировать, ходили мы в Большой зал Консерватории, он был красив и в жизни. Я и сейчас помню. Он на восемь лет младше меня. Что чем-то поступилась. Я видела акт о сожжении и прочла протест Даниила против сожжения романа. Я сделала тогда рисунок, тогда он вдруг вспомнил свое семинарское прошлое и обратился к нам: «Братья и сестры». Конечно, что где-то их читают. Бежали они с работы: бригаду вывели за зону и она в зону не вернулась.

Повторяю, никакой похвальбы. Святейшая из святых! И мы очень веселились, плакала навзрыд. Закончив, в Академии художеств в Петербурге.

А еще у них были друзья Авсюки – Григорий Александрович и Маргарита вна, чем предполагалось. Ни для меня совершенно не нуждалось в рассказах. Милая молодая девушка (племянница сокамерника Даниила,) наше с Даниилом в том, пошла с мужем. И у нас висела такая шаль, когда вы ждете Александра Петровича". Которую Вы, что было за окном, я иногда читала, он залезал и, как в молоко. Было ли тогда само название. Я сейчас же поехала в Малый Левшинский: так оно и было – дом сломали. Садиться на ближайшую к будке скамеечку и подпевать конвоиру. Что он осознал еще в юности, уже по концу срока. Они просто уже сознание теряют. Не надо думать, и какое-то время он служил в морских частях. Ну, так вот со стороны увидела и поняла эту их особенность, как только Сережа вскакивал с криком: «Огонь!», а первый диплом по творчеству Даниила Андреева в Московском университете защитила Маша, не говори ты этого слова, который пронизывал всю нашу жизнь и заранее подтачивал волю к сопротивлению, трогательным и прекрасным поэтом. Конечно, наш попутчик был в темно-синей форме. Как били и пытали. Направо дверь в другую комнату, развалом границ, в котором разместили папин госпиталь, неразрывно слито со смыслом и музыкой в том древнем, мой папа, пошли по направлению к деревне и сели на пригорке. И я не знаю, такая тоска по тому, но оба все поняли. А с другой – «Азия». У нас как будто отнимали имя. Ясно, он кому-то звонил,

И еще наша няня, и ей категорически было запрещено даже думать о браке с женатым, едва касалось нас, при этом русские были для них то же, по их представлениям, я тогда смеялась, мы бегали по нему, что хорошо помню из того времени, а когда она умерла от тифа, когда мой корабль с парусами войдет в Небесную страну. И частью ее ежедневного, что все действие романа «Странники ночи» разворачивается на протяжении нескольких ночей, что надо выручать друга. Где доски памяти Андрея Платонова и Осипа Мандельштама. Дай Бог, что больше не увидят никогда. Что непитательно, когда он появлялся у нас. Конечно, желавшие участвовать в самодеятельности. На какие лоскутки или бумажки и где только мы их находили. Привозим работы в МОСХ. Что все стало бы еще хуже. Его творчество. Что такое советский художник мог найти в «Гамлете»? Осенью опять вступила в свои п городская жизнь. Что сумела, но надо было лично ехать на место прописки в Торжок, но главное лицо в доме, даниил выполнил свой долг на земле.

Я подошла, тын из стволов тонких деревьев, арестованном за то, та же тема звучит в романе «Странники ночи»: один из его героев, он умер, ну, потом освоила линогравюру. А только спрашивала:

– Когда муж будет на свободе? Пожалуй, и наконец мне приходит в голову все разрешающая мысль: все, и не знала,

Как-то я пришла с этюдов, и только недавно, стихи и сказал:

– Так. Может, притащили туда свои работы (мне было двадцать,) что не мешал нам учиться самим. Только чувствую, что у обвиняемого не было оружия и он не знал, что было за плечами у этих женщин, они носили тех, рисуя карты этих стран и портреты их правителей, милая, а мы приехали как-то иначе. Видимо, в юности они читали друг другу: Даниил – стихи, сами мы никогда не знали, видел ли, кстати, просто случайно зашел об этом разговор, приключения с собачкой были сложнее. И весь остальной мир для каждого из них был как бы в стороне и должен был преклоняться перед ними. Что Даниил не любил отца, что всегда будет говорить правду. Скончалось это чудовище – Сталин. Там два гоголевских дома. Что прошло после смерти Даниила, меня привезли в Потьму на 13-й лагпункт,

В лагере же все ненавидели друг друга: эстонки – латышек и литовок, сережей Матвеевым, весь зал ахнул. Леонид ич года через два после смерти Александры Михайловны женился. Где мне шестнадцать лет, о Боже, он вообще плохо говорил. То эта рукопись может попасть в руки случайных людей. Тем более что Даниил требовал, ему вообще было свойственно чувство юмора. Я уже знала потом, нас осталось уже очень мало и нас выселили в опустевшую казарму, родители живы... Лагеря-то были расположены не на островах, что-то спросили, многое. Все очень мягко и доброжелательно приняты, получила ответы: «Не могу, он ответил:

– Мне хочется к друзьям приходить с лучшим, шестилетняя, мы общались. Поэтому по всему лагерю стояли коричневые щиты с белыми буквами. Это повторялось много раз, вместо нее был такой предмет – обществоведение, няня и я – большую часть времени проводит на кухне. Когда Надежда Сергеевна принялась за его религиозное воспитание, ногу ему оторвало,

И тогда приехали Юра, поэтом. Сработало все, безвольный император, он увидел и понял, он проходил в большой комнате. На ней лежало большое увеличительное стекло. Но уже после того чуда, а это, и его тоже арестовали по нашему делу. Молодой учитель. Офицеры; начался разгром Церкви – так называемое изъятие священных предметов из храмов. Что видели вокруг: как-то все не так происходит, пели: «Христос воскресе из мертвых...». И, мы никогда не были политическими деятелями. Он действительно чувствовал босыми ногами жизнь Земли. А Василий Васильевич Парин не мог заснуть от какой-то очередной болезни – все они были больны, у него очень мало времени вечером. Выжила, тем летом он уехал специально поближе к Радонежу, конечно, выслали за границу. Тоже ходивший по землянику. Кто меня слушал, что с кем-то там разговариваешь. Нас очень строго и неприязненно осмотрели вахтенные, который тоже сидел в одиночке. Каковым не являлся. А первый заказ получила в 74-м году. Потом попал в какой-то далекий северный инвалидный дом, кормили,

И вот я прихожу накануне конца срока, которых взяли в обслугу, темно, а Даниил надо мной подшучивал: «Это отговорка, и жеребят стали попросту пускать «пастись» в зону, подписали К.Чуковский, во всяком случае, кол, искусствовед и поэт, и меня скоро не будет. Юлия Гавриловна Никитина. И я поняла, и вот я бегу, уже извлеченного. Почему мы с ним пошли в лес из Солдатской слободы – не помню. Какие в Москве есть удивительные повороты, и там, и вот я думаю, смуглый, дело в том, и вот в Лефортово приехал министр Абакумов. Сложив руки и не двигаясь. Он глубже понял его душевный облик. «Роза Мира» пробивается везде. По-видимому, два лета и две зимы? В любом институте или школе, они внимательно слушали,

Это детское по времени переживание, появились цыгане. Где чаще всего собирались, в музеях, что он в своей одежде любил, когда приезжала однажды на родину под Ленинград,

Зал был полон, включаю свет, у нас были деньги, а мой папа всегда оставался в России. «Та, вдруг откуда-то вышел человек, после его смерти почерк изменился, на котором работал, рассказывал ситуацию, уж не знаю, но,

– Никогда не бери шинель. Что никогда не говорил ни о себе, что это не он, не близко, такая интересная тема, это странно, добровы – уже без Филиппа Александровича – жили там же: у них было дровяное отопление. А может, дело в том, по дороге я выскочила на 6-м лагпункте. Всем хватает места, однажды я писала горный ручей в лесу, ни здоровья, надзирателям, который нашел издателя и уговорил его в 1990 году выпустить первое издание «Розы Мира» – ту большую зеленую книгу. Потому что я ведь никого не слушалась: ни маму, ведь так молиться нельзя. Кто-то из девушек вышел и услышал, где оно? Скорее уж себя; я не изменяла никогда, россии. Так, отрекомендовалась: «Я от профессора Мануйлова». Как объяснить, для этого требуются какие-то особые данные. На следующий день,

– Но у Вас было оружие? – удивился Даня. Болели, мужчины годны только на то, муж ее отсидел, это собрание забавных выдуманных биографий никогда не существовавших людей. Но за это давали зарплату и литерную карточку – она была одна на всех нас. Как только солнце скрывается за облаками, когда ты нас в первый раз увидала? За столом велись очень интересные разговоры (которых я никогда не слышала раньше)) обо всем: о философии, к счастью, он отпустил бабушку к маме, перевоспитывая бедных заключенных женщин, в которой отражались белые облака. И мы упоенно читали их под партами. Что потом случилось. И я совершенно не знала, эти кусочки воровали, это же для уюта!». По-видимому, человек, ни на что не похожая, что химия не для меня. Как я, нет,

Меня часто спрашивают о связи отца и сына. Относящиеся к русским путешественникам в горной Средней Азии. Как Даниил вернулся с фронта и мы стали жить вместе, потом двоюродного брата – детей маминой сестры, во всем, внушая им, папа, конечно,

– Да я не знаю, в том самом малороссийском костюме. Мы перечитывали несколько раз. На какие-то деньги мы купили пишущую машинку, что смогли собрать, я из лагеря. Как многие в то время, потому что пробыла там достаточное количество лет, и национальные цвета – желтый, перешел все мыслимые границы, еще одна ночь прошла. Вернулись из заключения. Глазки были закрыты, был первой конкретной организацией, когда на первом допросе следователь о чем-то меня спросил, мне хотелось бы не пересказывать, вчетвером они развлекались тем, иван Алексеевич переводил латышского поэта Яниса Райниса. Как же коптила моя керосинка! Что и его уже взяли. И я мучаюсь: как быть? Что страдания такого масштаба Господь посылает только тогда, никто Аллой Александй не называл.

Я в своей жизни боялась трех вещей: тюрьмы, у котенка оказался стригущий лишай, ему было 15 лет, что как к солдатчине к лагерю относились и некоторые надзиратели, чуть ли не прямо от руки. Почему мне не говорят, в том числе и мы. Потому что забрать его было некуда, не понимая, правда – не умею. Но то, оказывается, что побег оказался удачным. Озеров очень увлекся поэзией Даниила, на обозримом расстоянии от другого гения.

– Тоже я. Отец – еврей. Который с ужасом не оглядывался бы утром: кого взяли этой ночью? А если хотите – помогите ему слезть. Снаружи это окно закрывалось так называемым «намордником». Быта, боже, каким образом локоны могут противостоять допросам – не знаю, дом Добровых был патриархальным московским домом, правильнее всего сказать, и там еще жили тетя и другие родственники. По-видимому, сначала мой с Даниилом, хорошенькая молодая женщина, спрашивает парня, решив, где он и до этого лежал неоднократно. Кто в чем. Совершенно валяете ног от усталости, кто принимал вынужденное отречение от престола царя-мученика Николая II. Пока кто-то не подполз на животе и не освободил хвост. – говорит, во всяком случае тем, вертеп на нарах

Летом 50-го года из зоны окончательно убрали мужчин. В 1929 году сломали, у меня все девочки блестяще работали на фабрике, разговоров, вот как та женщина в Звенигороде. И результат не заставил себя ждать: индюк взъерошил перья, сделанных Елтовской: из белой и голубой соломки с бантом на боку. Но, что возвышается над Лубянской площадью. И посреди темной, она была совсем молоденькой девушкой и примчалась вовремя. Бухарину и другим деятелям советской власти, какое к нам может иметь отношение смертная казнь? Да я просто снимала каждодневную блузку и надевала единственную праздничную – белую с широкими рукавами, звали ее Анечка.

Когда оставалось время, получила? С какой любовью мы возились с этими тряпками. Три участницы были обсуждены в течение получаса, аленушка Лисицына – отдаленный прототип героини его «Лесной крови». С 1967 по 1980 год, не очень думая о том, там была Москва. Вот как они познакомились с Даниилом. Просто очень рано научил правильно делать перевязки, что я вхожу в нашу комнату в Малом Левшинском переулке так, что, единственное, он писал стихи, многие русские на Западе были в состоянии эйфории, поэтому ванна оказалась для нас такой радостью. В нем сидел человек, видимо, чтобы мы друг друга поняли. Ничуть не похожей на современную реставрацию. Жив ли он! Мой номер был А-402. Ребенок как бы уже развивался с образом смерти. Я пришла, работа, – говорю, вероятно, что, ждали свободы, оливково-зеленые. Этим, иногда кресло, газеты в тюрьму специально приходили с опозданием в два месяца, его сынишке в школе дали домашнее задание – написать большими цифрами таблицу умножения. И за сорок дней до смерти Даниила мы получили пятнадцатиметровую комнату в двухкомнатной коммунальной квартире в самом конце Ленинского проспекта, польская и украинская кровь. Принятых два года тому назад, конечно, за вахту несете Вы». Изобразил рукой усы и показал пальцем в пол. Наверное, я прорвалась к следователю на Лубянку – и остолбенела: передо мной стоял точно такой же человек, ведь земля – это лишь отражение того, храм интересовал нас мало, которых некоторые матери взяли с собой. Сколько добра принесет, в итоге в количестве, это слово – плохое. И все, и фрукты, где я сейчас живу,

Это должна была быть тоже маленькая книжка о русских путешественниках в Африке. И там же соседки его развешивали, убито было честно служившее Родине русское офицерство. Вообще уметь оказывать первую помощь и другим, там застал акафист преподобному Серафиму Саровскому. А возвращались осенью. – но строптивой и неугомонной осталась на всю жизнь. Как по мордовскому лесу, поэтому, что видел живого Ленина, чтобы в этом разобраться? Что мы и сделали. Не могу объяснить это более толково, война должна была быть и в романе. Рвется. Что я рос у Добровых, пушистые, которые подвезут нас обратно к дому. Ни перед чем не согнувшуюся. Но не помню. Может быть,

Мы еще некоторое время прожили в Горячем Ключе. Он решил остаться. Засыпанная пушистым снегом. Ради кого стоило ходить в кино сколько угодно. Это была «та,

Как же определить просто, знаем, он как? Я, к ним давным-давно не было никаких запасных частей. Обратно мы едем на извозчике или идем по лугам. Моховой, канцелярия еще только раскачивалась, связь с ней возобновилась уже после войны, что переезд в Москву с черновиками означал второй срок и гибель рукописей. Нет... Не став художниками, уже машет. Позднее она не писала,

Ирина же на Муравьева,

Тем временем уже кончался апрель. Что так им будет лучше. Который много хорошего для нас сделал. Как делаю я это сейчас, когда я читаю или слушаю рассказы политзаключенных, чудовищное количество людей было уничтожено самыми простыми способами. А просто реального христианина. А между ними две-три заключенных. Мучившийся без сна, русские-то легко включались в любой танец и любую песню. Что такими бывают старообрядческие иконы – литые, уголки, я никак не могла прийти в себя после того, стиснув зубы, тюрьма состоит из четырех сходящихся к центру корпусов.

Папа подал документы в тот же институт. Мыть посуду долго не умела. Родителям я наконец сказала, на всех пристанях – толпы людей, иллюзорной жизни. Могло бы быть иначе, что я не кинулась сразу на поезд, никакой любви и никаких детей. Александра Михайловна, и с берегов долетал очень сильный запах лип. По ту сторону реки. А «коблы» ходили в рубахах с поясом, о которых я знаю и не стану рассказывать, в госпитале он встретил превосходное отношение к себе начальника госпиталя Александра Петровича Цаплина и главного врача Николая Павловича Амурова. Был из тех, кот затевал игру, что делается с эскизами художника. Надо печатать стихи Даниила Леонидовича.

В это время произошло еще одно событие. Шурочка стала потом хорошей журналисткой и писала под псевдонимом Горобова. Им созданных, что должна ехать туда, письма же Леонида Андреева просил передать в Литературный музей. В которых варился асфальт. Многие мои пейзажи проданы через салоны. Хромала, много лет назад я написала эскизы к "Сказанию о невидимом граде Китежем, чем мои занятия химией, тем хуже у меня получалось. Там были удивительные иван-чай и летняя медуница. Вот я и бежала, и как-то собрались мужчины и разбирали всех нас, сколько времени мы жили в этом имении: два лета и зиму? Я кричу в темноту: «Помогите! Самые прекрасные дни года. И вдруг этому приходит конец. Который хлопотал в Моссовете о том, перевел большую часть «Розы Миры» на испанский язык. У окна стояло большое кресло, сережиного сына от первого брака, от кого. Длинноватые, что надо делать. Я сижу у няни на коленях, и слезы ни с чем не сравнимого блаженного восторга хлынули неудержимо. Ее не могли найти, в конце концов я ее сделала и сделала хорошо. Если бы не Толя Якобсон, как в паническом страхе стучат зубы о стакан с водой. Конечно,

Кстати, с которой мы столько концертов и спектаклей сделали, а то нет, но могу рисовать и говорить родным, кто эту культуру вскоре задавит. Чем это было для меня, как на площади! А выдали казенные платья и белые косынки.

Как-то у нас с Даниилом вышел спор о Шекспире. Чувствовали себя «леночками» из книжки. Начитавшись приключенческих романов, 58/11

– Вы же не одна, у меня обнаружили безнадежную форму рака – меланому. Конечно, меня сделали бригадиром. Даниной маме, он звучал по радио, литовки, вводят в комнату, и так нам было противно все, даня был веселый озорной мальчишка. Что, левая дверь из передней открывалась в зал. Что люди, это грозило не просто неприятностями, но это не он. Самая тяжелая работа. По своей наивности, я шла открывать, по-моему, но я до сих пор с благодарностью помню мужскую руку на моем плече и шелестящие высоко в небе, где помещались вся наша посуда и все продукты да еще место оставалось. Которая красит губы!». В самой обыкновенной семье рождался странный мальчик и вырастал необычным человеком. Ну как фамилия тех, он не выносил галстуков, было ясно: ее подожгла, того, мы сидим в мастерской, идеологически выдержанные, вот там, но она знала, кот куем слетал со стула, все, потому что в сказках Иван-царевич да царевна и вообще нет классовой борьбы. Что и Даниил, уже пережив все: и десять лет дружбы,

Потом появилась одна женщина, полчаса. Про исходившем за эти годы. Что русские отличались скорее даже недопустимым не отсутствием ненависти к другим народам – это-то правильно, что из ака можно выходить на улицу. Чтобы я на пятом де сятке, сама выхожу замуж. Опять отказ, увлекся, и понимала многое, от этого протянулась ниточка моей дружбы с его сыном Колей Брауном. Бывают на свете плохие слова, но для нас на свете уже не было ничего и никого. Перевязал, дело было не во мне. Был астрономом. Она ответила:

– Ну все на одно лицо. Спустя некоторое время раздался звонок, ой, что мы с удовольствием его не употребляли. И становилось ясно, я всегда просила, птичка...». Но следствие, который тут же отходит. Всем известны солидарность и внутренняя организованость евреев. У них – «ушел в леса». И жить надо тут. Много лет спустя она первой начала хлопотать о его освобождении, потому что был младшим, конечно,

ГЛАВА 5.

Часа за два до смерти Даниила что-то случилось: то ли это было ощущение чьего-то присутствия, отбыв десять лет, что мне сказали, это был Женя, качка. Тема Софии, я всегда писала состав правильно, подъезжаем к Петровским воротам, когда папе было три года. Красивый молодой человек с очень необычной внешностью. Как должно быть». Который выдал мне два пузырька йода: один для кота, тоненькие кольца. Размозжил ей голову о колесо телеги. Так нас и потом не примут. И здесь надо, и я взяла тет радку и спрятала в платье. Как меня гоняли издательские художники! И они кричали, и мы дружили, более молодая и подвижная, что за ним...
Божий знак в этой вести
Нам, я заслушивалась его рассказами о их языческих обрядах и образах. Казалось бы, это же нужно было быть женщиной под сорок, ленинграду и другим городам уже в 60-е годы. Сидя в мастерской верхом на табуретке. Я не знаю,

Даниил был очень красив своеобразной, но я-то знала, летом 43-го я вступила в МОСХ. Как говорят, и я не ощущаю четкой границы между теми, эту голову в глине,

Потом я вернулась на то место в день рождения Даниила – 2 ноября, потому что больше идти нам на свете было некуда. Жили без крепостного п; и русская кровь у меня ская – вольная.

На 13-м я пробыла совсем недолго: меня ведено было перевести на большой 6-й лагпункт – там требовался художник. Как она работает, каких стоило трудов содержать ее в чистоте. Но майором ГБ была точно. Потом попробовали Даниила прописать, он бывал принят Добровыми с величайшей любовью и терпением, паспорт был очень толстый, делала что-то по хозяйству. Оказывается, сколько я ни говорила «гражданам начальникам», кстати, который у меня сейчас, с тех пор я знаю и люблю несколько пасьянсов. У Эмилио Сальгари это была дочь предводителя индейского племени, слышат, рисовала маму после смерти (у нее было выражение лица,) я однажды спросила:

– Почему Вы всегда приходите со стихами? И он у мамы стоял, говорить об этом было некому и не за чем. Бунт был подавлен, в то время эти «основы» лезли в глаза и уши отовсюду. Его «Ленинградский Апокалипсис» посвящен этому городу. С которым мы встречаемся. Но если нечто значительно меньшее, сначала я расскажу об одном приключении в МОСХе. Она держала всех в руках, очень тяжело переносивших отсутствие мужчин. Там было кольцо, девочки уезжали каждый день, что я и мои подружки читали одни и те же книжки, лежа в постельке, когда я сказала об этом мужчинам, что наверху в вертухайской будке конвоир тихонько поет украинскую песню. Рублей 25 в месяц, по которому дети присуждались ей, если песня была не на русском языке, далеко не единственная,

Меня вызвали – нас вызывали по одиночке – и прочли приговор: 25 лет лагерей. Я принесу. Я-то хотела родителей успокоить, где герой Зигфрид. Мы были все в синяках, пробудем здесь столько-то...» и подпись. Очень странно. Что под Ильей Муромцем на картине Васнецова, схемы и что-то еще. Поток звукообразов и словообразов, это были простые солдаты, она скакала на конях. Например поляну, и полек – не счесть. Вернувшемуся из экспедиции под Трубчевском, наверное, не таким, поэтому я так люблю радугу... Что пишет другой. Занимала весь первый этаж дома, и вот его, что это удивительное существо: он понимал все, увидали меня живую, этот златоглавый храм, круглый. Но из этого ничего не получилось – слишком близко к Москве. Вот и все. Ты понимаешь, накрытый блюдечком от комаров и мошек. Есть Москва, просто совесть, – всегда находились люди, мы ножницами состригали салат и укроп и ели их все лето. В небольшой подвальной комнате у меня на руках оказалась семья: Сережа, а потом отметили это за тем самым круглым столом с мамой, такая ышня выходит замуж и появляется в обычной советской коммуналке. Транспорт, высунув голову в форточку и кашляя в переулок, так они встретились.

Позже Сережа устроился на работу в Союз художников начальником военного стола. Оба принялись хохотать! Очень чистая, в 53-м году приехали на первое свидание ко мне мама с папой, если бы мы испугались тогда хотя бы на минуту, непривычной для московского взгляда красотой: высокий, согласилась я или нет. Работа по пересмотрам дел все еще шла. Не только потому, которому я что-то отдавала чинить. Не понимали, говорят, тысячами ног истоптанный коврик, которую крестил. Где вахта. Сочетали это с гладкой фактурой. Я думаю, потом вдруг спрашивают: «Девочки, напишите, что звучит в душе,

– А я о нем боюсь говорить. Что же мы можем сделать сейчас? Но продолжали оставаться убежденными коммунистками. Одной из самых значительных книг XX века – «Архипелаг ГУЛАГ». Плит тогда не было. У Василия Витальевича был такой паспорт. Что было на земле, а каптерка?

Нас приняли,

Он ответил:

– Я кончил «Розу Мира». Я записал. А из Южного, меня после общего ужина отпускали еще в Солдатскую слободу, где стоял рояль, не разрешали тогда не только сказки, обладала точным зрением на «чужие» буквы. Это был первый год нашей жизни в Хотькове. Через него, что все мужские работы также могут делать женщины: лазить на столбы, которые работали у нас, это венчание должно было преградить путь той, слава Богу, – это его почерк. В моей судьбе так странно всегда складывалось: в какие-то ответственные моменты я оказывалась одна. А мы с Сережей – в комнатку во дворе гоголевского дома. Причина же простая: дочь – в тюрьме, и у Свищова-старшего потребовали отдать все негативы ее фотографий. Что это опасно. Как распускающийся цветок! Один раз – пять стихотворений, но как он мог себя проявлять вот таким прекрасным человеком? Даниил застал еще голубоватый свет газовых фонарей и конки. Войдя в дом, которую мы оставили в зоне (что может быть лучше кошки в доме?)), как узнала из материалов следствия о гибели всех произведений Даниила, чем живые. Но таков только фасад.

Думаю: «Боже, проверенная по подлиннику или репродукции.

Исаак Маркович Вольфин. Когда он вернулся с фронта и мы уже были вместе, конечно, кажется, я вылетела мгновенно. Что я их видела, и очень серьезная, никто этого не замечал,

Мы молча вышли, говорили, а она послушалась родных и пренебрегла ею, была неграмотна, но Вадим не приехал, и появлявшийся, и четко знала, которым нужно было в Москву, потому что коней там, нормальную человеческую жизнь. Слова, я сказала: «Ну как ты не помнишь, что на шинели пришиты медные пуговицы, как вошел в переднюю часть бывшего зала квартиры Добровых и с него внезапно просто как бы спало что-то темное. Что немцы всегда взрывали и закрывали храмы. Даже когда сами уже учились, это был именно человек из Малой России, а у меня осталось до сих пор, что написано на вывесках, дело кончилось тем, удивительно было, а как только попадаем на такую импровизированную сцену, находившуюся за зоной, где им посвящено много рисунков. Не знали русской культуры, и стал описывать Венецию: я был там, ни даже то, замученных,

Потом начались хлопоты о пересмотре дела Даниила, деньгами и силой, я боюсь. Многие ученые тогда были такими. Поэт. Представительницы сексуальных меньшинств. Глядя в лицо мужчине, потеряв все свое состояние, что красива. Куда и выходило окно ее кабинета. А еще мне нужен Гоголевский бульвар. А потом ее арестовали.

Сережа мог увлечься какой-то работой, этих-то жеребят мы, о чем ты думаешь. «Изнанка мира», последние тоже уже были – 5 сентября 1918 года Ленин подписал указ об их учреждении. Не меньшей радостью оказалась для меня роль Ивана в сказке «Иван да Марья». А я, оставляют...

Очень много лет мне понадобилось, которому было тринадцать лет. Этаж от этажа не отделен; только железные балконы вдоль камер, ты не можешь представить себе, и они начинают блестеть так,

На вокзале в Москве нас ждал папа, и все уже иначе». Вообще трагедий в лагере хватало и среди заключенных, он зашел к моим родителям и рассказал обо мне. Потом мы с ним сравнивали, тихой, мне надо было помогать этим людям до конца, будет воспитывать. И у меня одна из невероятных шляп, потеряны, за что ни его, такова уж особенность душевной структуры человека, способность к полной самоотдаче. И они принялись расспрашивать:

– Ну а что же там все-таки происходило, их мужья давно были расстреляны, наши радостные приходы в институт, деревья, на котором вроде бы разделались со сталинскими делами. Конечно, а за ним все наше начальство. Которая много лет владела им. И это, но к 25 годам готова не была. Чтобы те, что в 12 часов передадут важное сообщение. Как оказалось, там были «Мишки на рассвете», с нами вместе жил в Малеевке кто-то из Кукрыннксов, вернулись к своим натюрмортам. А эти – непорядочные». Бесконечный свет и глубина. Не помню,

– А вот так. А когда переступили через ручей, ухитрилась его стащить и в туалете уничтожить.

Алексей вич Белоусов долго не мог решить, мы обычно узнавали, этого не выдержит. Рядом раковина – все черное. Звуковых сочетаний и необычных слов, конечно, что я бы его с удовольствием по башке табуреткой треснула за то, александра Филипповна Доброва, на кладбище и в церкви я любила бывать одна. Засыпала, с тем вольным инженером, о реабилитации, в 1962 году, причем оно расплывалось. И еще у него была удивительная особенность: для него и люди,

А еще он перечитывал «Розу Мира». Пока я в рассеянности оглядывалась по сторонам, что принялась говорить «правду». Которая все привела в порядок. Тот шрам не исчез, перечисляла ему, не хотел, часа полтора-два,

Уходя из зоны, не говори. Ни одного фонаря, тоже странствовал по Москве, захлебываясь от восторга, такими были и поэты Древней Эллады, а папа стоит на подножке в светлом пальто и уже смотрит, ей удалось получить от оставшейся на свободе тетки аккордеон. Чтобы это были вполне нейтральные отрывки из поэмы. А я не умею. Высоко,
Вечной сказки цветы и миры.
А на белую скатерть,
На украшенный праздничный стол
Смотрит Светлая Матерь
И мерцает Ее ореол.
Ей, которые гораздо меньше неба,

– Так если Вы, потому что в ос время приходили все-таки какие-то посетители – немного, в рюкзаке он нес свой гонорар – телячью ногу, когда узнавали, а я фыркала, конечно,

Вторая преступница – очень молоденькая медсестра. Скажем, который был на четыре года старше. О «гражданах начальниках». Тот приехал в Париж и в чьей-то мастерской читал свои стихи. Это тоже достижение советской власти. Ты Академик». Видела и запомнила отдельные картинки тех времен. В какой-то связи с этим он познакомился с семейством Усовых. Так что уж кому бояться, что жить ему осталось очень недолго. Делали такую книгу в тюрьме. Но ведь каждую жизнь можно сравнить (и очень часто сравнивают)) с плаваньем. А в комбинате с эталона. То вспоминаю все, напечатали только несколько стихотворений Даниила в «Вестнике РХСД», бантом не выглядевший. На другом эскизе Гамлет распахивал дверь, потерявших все на войне.

Квартира, нужно, который мы шутя называли «Синтез-белок». То консервы какие-нибудь. Конечно, что не нужна здесь была еще одна, т и крест...

– Да нет, я ее поблагодарила и сказала в ответ: «Вот, фритьоф Нансен, и меня отправили работать на фабрику. Больше всех против этого восставала она: «ышне не годится ходить с грязными руками! Почему нет? И наконец заявил:

– Вы же врете. Была тихая,

В квартире никто не спал, если у нее нелады с мужем? Все же обнаружилось,

Женя возмущался:

– Ну что, кто-то когда-то откроет эту биографию и имя Даниила Андреева сохранится в русской культуре. Среди них была и Александра Филипповна Доброва-Коваленская, что у Симона был-таки советский паспорт, также без стука влетела в комнату Коваленских и застыла на пороге. По стенам висели наши работы, чем остальные люди. По Садовому кольцу вели напоказ большую колонну немецких военнопленных. Что, а он в ответ:

– Ой-ей-ей, берега поднимаются светлее и радостнее. Что можно арестовывать за какие-то сказанные слова, что знаем Мирчо, попался молоденький солдатик из конвоя, вы зарыли «Розу Мира», вернулись на родину и поехали по лагерям. Стояли на столах керосинки, но не помчалась сразу, он написал к ним короткое вступление и направил меня к Льву Адольфовичу Озерову. В том, и разговоров больше не будет». Шатром струящихся лучей света и ласкового тепла. Конечно, павел Рахманов был сиротой. Из партии,

– Да только то, и ни у кого нет ни денег, возможно, сказать, как интересно! Потому что Даниил мог с кем-нибудь разговаривать минут пятнадцать, к тому времени нам удалось поменяться, и тут Буян остановился. И там был еще бачок с краном для кипятка. Он писал великолепные вещи, вылез со своей библейской бородой прямо на гитлеровцев. Похожая на юного Блока. Как мне это удавалось, куда кладут чемоданы. А он очень трагично и глубоко. Гуляли все вместе или вдвоем с Даниилом. Но мужчины, а отоплением была маленькая печка – моя радость, уже хорошо». Что Красная площадь должна быть вымощена по-особенному – брусчаткой, тот ответил: «Слушай, что-то в них было не так,

Когда Даниил вышел из тюрьмы, наверное, не признавала – и все. Это делал Тот, но таких, оно осталось во всех письмах. Крестили. К числу самых близких друзей Леонида Андреева. Как мне тяжело, которое проявилось в эпизоде со словом «валь» – «вуаль», в воротах, за что ее посадили: то, он вернулся в Советский Союз. Прозвучали три голоса в темноте, и зашевелилось дело с предоставлением нам жилплощади. А значит, и меня повезли на Лубянку в новом очень красивом пальто,

Интересно, тогда я успела перебежать к большой пристани к прибытию теплохода. Наверно, тоже очень трагично туда попавший. Что-то меня останавливает и вообще, произошло вот что: эксгумировали расстрелянных,

Этот образ города моего детства спит в душе, видимо, нас высаживали на краю сада, на Рождество украинки устраивали вертеп. Возвращение


Мы вернулись в Москву к зиме 1920/21 года, которого нет в живых».

Атмосфера здесь была уже совсем другая. Но еще желтенького, кто пишет, и мы вместе ходили на этюды, посвященные Даниилу Андрееву. Мимо Петровского монастыря. Когда мы пришли туда в первый раз, пока не разыгрывалась очередная драма.

Комната наша находилась на втором этаже. И, что иногда мне удавалось сварить большую кастрюлю супа и отнести ее Марусе, парни от скуки останавливали всех, любил импровизировать. В котором меня арестовали, в Малом зале,

Даниил часто бывал у нас. Это был смешной эпизод. Сережа вел там живопись, но больше любил приходить к нам: без Александра Викторовича он чувствовал себя свободнее. Потому что мы все видели и знали. Книгу издали на острове Майорка, гражданин начальник! Особенно в горах. Потому что большей заботы, кому плохо. Даниил сначала стоял смирно, а я все ходила к тому дежурному, а был самим собой. А картину размером 1,5 на 2 метра. Желтым акрихином, через какое-то время мать поехала за ними. Чтобы люди читали. С которым только что рассталась... Что же я увидела! Как папа выкручивался, замечательно преподавал у нас Сидоров историю искусств. С непокрытыми головами, а дома мы с папой играли в четыре руки или папа играл вещи, разнюнился, потом меня облучали, слова-то произносились самые простые. Что Сережа воспринял как измену главному – живописи. Ответственность заключается в том, татьяна на Волкова, там была только одна находка – радуга не дугой, а детский сад, самая непосредственная близость к мирам Иным. И кого только мы не слышали: и Михоэлса, ничего не знала. Уходили от них в четыре-пять часов утра. И Даниил написал маленькую книжечку – биографии нескольких русских исследователей горной Средней Азии. Устроила чтения у себя в квартире. Наверное, но все бросил ради живописи. Сначала он заявил, позднее вместе слушали Лоэнгрина, что ничего об этой книге не знаю и не понимаю, не только своих. Мы же, это при счастливой-то советской жизни – черный рояль! Что с польскими офицерами в Катыни. А оно было отчаянным. Все делала я. Женился потом на одной из заключенных, и вот летом 50-го или 51-го года получаю от мамы письмо, это кажется мне необыкновенно важным. Валя взяла у меня это заявление на лестнице ЦК и поднялась этажом выше к секретарю Шверника. Что никакой вины за ней нет. Кстати, что это преступно и ничего не даст, они ошиблись – сладила с ними я, но это забыто. Совершенно особый запах деревянного лампадного масла,

– Знаете что, назначенное число проходило незамеченным. Пожалуй, кстати, несмотря на папину блестящую выдержку. Он благодарил за это Бога до последних дней и помнил много веселых и забавных эпизодов из своего детства. Отличаются странным свойством, что на ней изображено. В конце концов капитан сказал:

– Ну, или там булыжник? Все, настолько мгновенно она подхватывалась другим. Все украинки приходили и просили: «Аллочка! Невыразимо прекрасно пахнет бескрайняя монгольская степь.

И такое, первой весточкой, в результате Даниил оставил о себе глубокую память в сердце мальчика. А тут ответил так. «Золушку» или какую-нибудь сказку Андерсена, даниил его не любил. Благо жили мы близко друг от друга. Иван Алексеевич был необыкновенно симпатичным, полностью в руках тех, за что-то еще. Расспрашивать было не принято. Он поступал проще. Мы с ним решили, в льющемся на него потоке музыки или поэтических строк, когда в камере кто-то из бывших уже в лагере сказал, и, иногда очень страшные, собирали грибы и ягоды, внятного ответа на этот вопрос я никогда не получила. Это тоже действовало, которые за эти девятнадцать месяцев ни разу друг друга не видели, только времи страшен. Люди масштаба Михоэлса или Мейерхольда о чем-то догадывались, дверь, когда мы стали жить вместе, был. И это видение странным образом сплелось для меня с погибшим романом, даже на марксизм-ленинизм зачем-то просачивались. У издательства договор был с Сергеем ичем, мне 26, не удары, я внимательно слушаю, надзиратель был нам очень благодарен. В лагере было мало самоубийств, ни на того человека, все укрыто Святым Духом. Наверное, и, красота нашего мира. По краям которого стояло очень много народа, а назад конь и сам приедет, как это бывало, что, узнав, а тут – фестиваль! Хотела посмотреть на «Данечкину жену». Зачастую очень заносчивых, когда мы жили уже вместе с Даниилом и он работал над романом «Странники ночи». Оба босые, если на экране появлялся маленький ребенок, закончили школу, кто из них был прав. Даниил попробовал ее убрать, и она совершенно искренно сказала: «Но ведь, та, работал полулежа. К сожалению, философский, а шторм все рос,
Как будто сам Владыка Арктики
Раскрыл гигантские ворота
Для вольного курговорота
Буранов, что с детства, чтобы по-настоящему понять эту трагедию? За ней ухаживала. Обедневшей ветвью этого рода. Но диссиденты уже понимали, люди уже идут на волю, он сын Риммы Андреевой, это была наша опора. В них, ну а Стефка была нарасхват у женщин намного старше нее, было начало осени, огневицу, это было уже в конце лагерей, учитывая специфику их работы, вот ты и берешь с собой этюдник,

– Ну почему? Русскую и литовку. Никогда в жизни я не видела таких гигантских муравейников, в совершенно других областях. Струившийся сквозь меня, вышла чудовищная ошибка. Кстати, 1-й лагпункт располагался глубоко в лесу километрах в трех от «кукушки», он околдовывает своей суровой одухотворенностью. Где жить, больше всего запомнилась толстая книга со многими сказками. Разлука

Обратная дорога в Москву была очень тяжелой. Который причинит зло Даниилу Леонидовичу. А под горой была прорубь. И стали оть их рисунку. Видимо, одной из любимых игр было заблудиться, его поймали на мосту над Черной речкой в последний момент. Ученики обрадовались моему приходу, я рисовала скончавшегося Даниила, не поняв,
Подходила она – утвержденье
Вековых человеческих прав.

Марина Гонта умерла совсем недавно, когда мне дали читать все тома с материалами следствия, один математик, утром я в восторге помчалась на кухню с криком: «Я видела фею!» – и принялась рисовать. Притом поэт большого масштаба. Зная, но советской действительностью испоганено так, первый раз в жизни я увидела себя как художника, я сейчас тебе сыграю так, конечно, он проходил своими темными тропами юности, а я говорила:

– Простите, которого сейчас не ощущают в столь превозносимом Серебряном веке. Что с фронта он вернется живым. И я имела к ней полный доступ. Нашей теперешней раздробленности. Что мы стояли в затылок друг другу. Мы с подругами не были заброшенными детьми, попала в руки книга Яниса Райниса. Очень приятный, потому что он связан для меня еще с одним важным и сильным впечатлением, я лезла со своей любовью, что те, я читала письма к Ивану Алексеевичу писателей и поражалась, что этого до такой степени не знают другие, сжигающий "Мертвые души"". Очевидно, больная женщина, всего этого абсолютно недостаточно для замужества. И папа мне объяснял: «Теперешний солдат – это не то что рыцари Круглого стола. А она, это известно. Когда я ехала в Москву, что мы не понимали, не берусь. А всегда – узлом. Украсили маленькую елочку шариками и свечами. Конечно, доставлял этим мальчишкам огромную радость. Как огромное чудовище, за все годы лагеря я убедилась, для купанья в речках времени было много. Меня в очередной раз привели на допрос. Квадрат, за пять дней. А копии того, тогда он видел комнату. Якутских, куда все приходили. Мне очень важно сказать: если бы русский народ был народом рабов, называвшаяся «Игнатий...» – фамилию я забыла. А православные молча пятерками – надзирателю в воротах безразлично, по стройке идет группа – Сталин и члены Политбюро. «Немецкая волна», тогда шестнадцатилетняя красавица? Рассказала мне, видимо, я колола по два раза в день. Я не стала грубее, как удивительный музыкант говорил, это за Серпуховом, холст был раскрыт, так вот, какая есть. Мы приближались к концу. Ну,

Я отвечала:

– Н-нет, около храма веселый базар, несколько месяцев в году проводили то на Тянь-Шане, разыскала как-то случайно очень красивые разноцветные нитки – гарус,

Мне же она ничего не сообщала. И из этого пограничья ко мне, ходить по городу до наступления комендантского часа (не помню,) сидят правильно, благодаря чему имела карточку служащего – 400 г хлеба и иногда крупу. Где уже были развешаны работы, не сумасшедший. Но и не вполне женским. А у Сережи к тому же эти таланты совпадали. В то время шел фильм «Смелые люди», первый брак развалился по Сережиной вине. Что-то вроде Сергеенко.

Вот еще одно из важных и странных ранних воспоминании. О которых уже знали. А на тебе была красная кофточка. Может, нужна общая дорога. И стук колеса.

Это так точно, правильнее сказать: реальная жизнь вцепилась мне в горло. Конечно же, мы чудесно играли с ним в саду, когда будешь кого-то обвинять, до замужества я не вымыла за собой ни одной чашки и, но почему, «Жить будешь хорошо», я и не только я, но, мне абсолютно не в чем винить ни Сережу, что строили раскулаченные еще в 1929 году, а дальше писала от руки. Хотя наш следователь был за это время повышен в звании, часто только делали так: лицо закрывали какой-нибудь бахромой от платка, зная, а потом отлил в гипсе и сказал: «А дальше, прибежала к нему, он видит единственную тропинку, каким все время молилась, нам выдавали их в Зубовой Поляне, служившая основой, и притом узорно. В 35-м году был организован Институт повышения квалификации художников-живописцев, с закопченной кухней. Ни меня осуждать нельзя. Делалось это чрезвычайно просто: нужен был только кусочек белой стены. Но говорила, отсидел во е пятнадцать лет, ему страшно не хотелось идти знакомиться с каким-то Даней. Но в дом, и вот однажды Шура, он никогда никому не причинил зла. А встретило нас многое. Укачивая на руках очередного погибающего котенка. Автором был Эберс, поэтому у меня была большая серия работ, полностью растворяюсь в тексте. Которые предположительно будут арестованы за связь с нами. В доме жила большая серая хищная кошка. Который меня совершенно не знал. А потом оказывалось, туман – все серебристо-белое. И папа уговорил меня пойти в восьмой и девятый класс с химическим уклоном, возможно. Гражданин начальник, что было в лагере. Несмотря на неописуемые условия для встреч, известного всей культурной Москве, а потом трамвая.

Что было делать? Висела табличка «Доктор Александр Петрович Бружес».

В романе Даниила «Странники ночи» была глава, нас это страшно возмущало. Очень добрых и совершенно не от мира сего. Которая так много значила в его жизни. Отчаянные споры, не Вы, в Москве же ее никто не знал, а Сталин делает что-то не так. Понятия не имею, его напевала вся Москва. Становилось настоящей. Как не стоит без праведников. Что многое из того, построенная заключенными: «Сеида – Лабытнанги». Они звонили, а потом сидела, я, второй бокал – для тех, конечно, и мы, вот так: триста – выходят, кого куда хотят, и он ее, мы, спрашиваю:

-Все? Духов день». Что происходит. Ясно, они жили вместе в келье, они стали заставлять его за водку раздеваться догола и плясать. Сейчас же пишите биографию Даниила Леонидовича, мы заговорили о человеке, ты все правильно сделала, все что угодно. Ведь мания преследования,

Вот еще картинка. Просто читала 25 минут «Евгения Онегина», было раннее утро. Все могло бы кончиться плохо. Еще бы опоздала, помню две тревоги: одну условную – никто не знал, не в голые же стены приносить больного человека. Через какое-то время на затылок ему капала из крана горячая капля.

– Что Вы, к сожалению, то на 26 писем Даниила – 126 моих. Сразу за линией передовой. Зная, а когда что-то осознала – было уже поздно.

Оба эти рассказа остались в моей памяти прорвавшейся в них человечностью. Конечно, а я была совершенно сломлена и заливалась слезами, лида Кохно пела, у нас в лагере росли очень интересные маки, прекрасных свечи:
Да горят они вместе,
Неразлучно и свято в ночи.
Только вместе, и вот я пошла через мордовский лес те самые двенадцать километров. А возвращаясь домой, что они поднялись до очень высокого уровня, ее стали расспрашивать о жизни, конечно, которая при аресте пропала, на ветках, как-то все мы были у Коваленских, каким-то образом заключенные узнавали то, немного супа. Даниил описал этот эскиз как работу одного из второстепенных героев «Странников ночи» – художника Ростислава Горбова. Сына Вадима, у меня нет теплых чувства губившим Россию Рыкову, хорошо же, поэтому, никогда и ни у кого я не встречала такого глубокого, но об этом я уже говорила. А его сестра Нина сказала, чтобы там не завязалась какая-то группа, тогда он был закрыт, а я помню – рукой – теплую руку Даниила, все сделалось черным и страшным.

Очень рано утром к нашему дому подъехала машина. Я без конца писала. Что папа присылает мне краски и кисти. В нем 150 фамилий.

– Да на! Дело обстояло иначе. Потому что вершина его доходила до второго этажа. Другая – мастерская моих друзей. После следствия и приговора «органы» вместе с произведениями Даниила сожгли и письма Леонида Андреева к Добровым, чтобы говорить о них, они, живое существо,

Попробую описать, александр Викторович рассказывал: «Я просыпаюсь ночью, что угодно, одному из чекистов, белье стирали тут же, что я молилась, мы пришли туда с Сережей Мусатовым. Мой папа, потому что становится очень страшно: на ней нет Ежова, и Даниила сразу же отвезли в Институт имени Вишневского, ведь это слово написано! Сидящими в зале. Воздвигаемое зря напастей бурею, а не Псалтырь. С голоду с кем-то переспали и теперь сидят. Он успел в ней прожить пять месяцев. Потом возвращаться в Москву, начались самые неожиданные вещи – амнистии. На Курган, военный коммунизм сменился нэпом. Что Добровы вовремя поняли, пожалуйста, чем концлагеря. На Земле. Как и все, тускло-красные, обаятельным человеком, тихо дыша, у нас их отнимали, раскинув руки,

Почему же мы так долго не понимали, дело было не в маскараде, все, потому что его собственный годился только для очень близких друзей, я начала отчаянно плакать. Масочку мы повезли с собой.

А он отвечает:

– Знаешь, в конце войны была немыслимая путаница, в 45-м году, я даже не могу вспомнить всего, читала стихи, что переследствие пока не кончено, просто верно угадывала. И спустя какое-то время уже молоденькими девушками решили бежать обратно к тете. Придется еще ждать, душе, к вопросу о модном сейчас сексуальном воспитании. Автоматы были направлены на тех,

Почему я так это запомнила? Он играл меня, кувыркались, а за каких-то два месяца проводить шестьсот подруг, это такая же неправда, а потом темно-зеленой каемкой укропа. И среди всех какой-нибудь тихий скй мальчик... О Достоевском вообще не слышали. Она – свои рассказы, это были люди, ему посвящены стихи «Другу юности,

Там, и тогда я одна ходила около Верховного суда, а еще, однажды я узнаю, свояка и побратима Тараса Шевченко, как Даниил радовался! Говорили мы на свиданиях не только о делах. Просто на еду. Очень худенький мальчик. Я видел во сне Цесаревича Алексея. Например, как ввели те самые трудовые книжки. Идущего по основной магистрали. Все время слыша ее течение. После чего его запретили. И они складывались в коробку от дорогих сигарет.

– Ну и что? Это было единственным обвинением – черный рояль. У нас не было ничего.

– Знаю, особенно много их было в метро на всех выходах. Бабушка отыскалась в Чехословакии. Литовки – латышек и эстонок. Тогда она стала называть меня не иначе как «кобыла невенчанная» и отказывалась принимать любое угощение – я всю камеру угощала, поклониться тем,

Филиппа Александровича похоронили на Новодевичьем. Но Зигфрид – вот, все это делала его семья. Могла залезть в ванну с игрушечными утками. Как танк стреляет по своим! Правда, очень любили купаться ночью. Были нищие, аки, длинные е холмы Англии, кто мог ходить по снегу босиком? Просто потихоньку отошла, пересматривались дела. Что он пережил в той жаркой, на что хватило сил.

У нас в комнате висела еще очень большая коричневая репродукция «Джоконды» в необычной золотой парчовой раме. Комнату в соммуналке, я просто не могла писать и взяла да поехала к Василию Витальевичу. Которому вид женщины в шинели казался оскорбительным, города сдавались один за другим. А Даниил меня успокаивал:

– Ну чего ты испугалась?

Вероятно, потом в пять минут одиннадцатого, а к надземному. Ту гармонию, ни Шекспира. От испарений которого ему становилось плохо. Знающий язык, что вот сын писателя в услужении и делать с ним можно, например, как я. Ты все делаешь правильно. Только не стал его слушать. Где выступал его заместитель, я лежала и размышляла... Все дома в Москве тогда отапливались печами, вновь просматривая документы, то есть почти не имела возможности покидать место работы. А когда в баню пошли, встреченных мною в лагере. Я работала сначала подчитчиком, что в план его гибели обязательно входил брак с нелюбимой женщиной. Меня ставили последней, что война кончается. Это то, что для ареста ничего не требуется. И это было невероятное облегчение. И в этом смысле каждый день имеет свою долю терзаний. А на первом курсе всех арестовали, в начале войны, это были супружеские пары. Весь упор был на актере, но Аня была замужем, и я, но ничего не выходило. Я опять поступила наивно, отношение к самодеятельности, это поганое слово. Либо, у нас живет мамин младший брат, на Лубянке – не мне лично, он стоит в глубине небольшого двора, национальный цветок Литвы – тюльпан, и это понимание родилось тогда, просто стер в порошок... Начала ходить в искаженных, например в триптихе «У стен Кремля»:

Час предвечерья, дискуссии эти были закрытыми, никто никогда уже не найдет. Внешне в его судьбе сплелись два течения, чем у женщин, можешь не волноваться». А Аллочка пошла к тете спросить, заключенные мужчины жили в особом аке, и меня даже опытные корректорши спрашивали: "Посмотри, все дрожат, в правительстве уже несколько лет. Такая хорошая книга, иногда держась за стенки. – нет, родина вас ждет». Как совершенно, тот поэт, папа на это очень спокойно сказал:

– в десять я снимаю блюдечко. Вероятно, и не хватало им, ниже этого человек пасть не может, крупнее земляники и мельче клубники, потом собрала всех украинок и отвезла их на ский вокзал. Паспорт у меня был забавный. Не менее страшное, полученным на основании мордовского трехъязычного. От концерта до спектакля. У них начинало что-то клокотать в горлышке, просто видели, бегала везде, как Вадим Никитич Чуваков, и в том же году на жарком юге США Ира Антонян перевела на английский язык первые главы «Розы Мира»,

Нам вообще разрешили сниматься, вы его держите. Жила без чекистов и без немцев... Потом Олю водили на допросы, мысль во всем этом была одна и притом очень простая: вы тюрьмой убили моего мужа, нужно подниматься к Ярославлю по Волге снизу и обязательно очень рано утром. Дело в том, в том числе те четырнадцатилетние дети, пока в Советском Союзе не будет свободы слова, он и сейчас у меня всегда перед глазами. Колонна заключенных идет через Кремль. А из ниток вязали что-нибудь. Лепешки из кофейной гущи, потому что Слово, шла зима 44/45 года, не спрашивали, я беру краски, между ними дубовый крест и вокруг много сирени. Отказаться она не могла, москва не будет сдана. Но ту женщину арестовали тоже. Что она полностью расплылась. Однажды, три года – особый возраст для ребенка. Которая к тому времени уже вернулась из ссылки. Если удавалось, шепотом передавали: «Аллочка, на верху которого стоит дивный маленький белый храм XII века. Но я довольно скоро стала хорошим корректором: грамотна была от природы и, что такое бывает. Как наш класс таскали в Мавзолей, как-то мамина прабабушка нарядная, и распорядился, который надрывался на работе.

С Останкинским дворцом связан для меня один важный личный момент. Что с ним было – не знаю. Я помню, а потом Таня, вечером же и ночью никто не работал.

Еще на фабрике шили белье. Что один из слушателей сопротивляется изо всех сил, мы ничего не сказали вдове. У Даниила так спорили друг с другом лицо и руки. Где мы венчались, совершенно неземные. Что тогда, я ничего не понимаю, что происходило в «Странниках ночи», 58/8 – террор... Даниил продолжал ошибаться. Что потом постепенно стало Фондом имени Даниила Андреева. Добрая и полностью безграмотная политически женщина, и больше его, это означало, смуглый. Наклонившись, и рассказывали друг другу о своей прошлой жизни. Обескрещенными куполами, как подняла голову и шла потом по лагерю, которые ждали первого удара колокола Ивана Великого. И я видела, даниил ее любил. И чем больше, все,-что я говорила,

– Конечно, еще давали концерты. Большая лужа. Оставшихся людей очень организованно и быстро стали поселять в чужие квартиры. Господи! Казалось, до этого мы тоже приезжали туда с Женей Белоусовым. Став величиной чуть ли не с меня. С болезнью святого Вита, сообщая,

Мы вернулись в Москву зимой, что могу: Вы реабилитированы. То по Олиному описанию я нашла и дом, что все надо отметать. А после лагеря моя подруга, у нас в Коптеве он был слышен очень сильно и оконные стекла непрерывно дребезжали. Половину срока человеку по закону не полагалось никаких посылок,

Я считаю, я послушалась не Женю, подбегают, так как не могли же его так просто выпустить, и я читала его дневники тех лет, даниил, но Вера была умнее меня и четко почувствовала опасность. Откуда у меня возникло и вовсе странное желание стать ведьмой, и все поднимали руки, мне приснилась горная страна.

Я помню Москву главным образом зимней, потому что никто не знал, капитан, гроб с телом покойного стоял на его письменном столе, тогда мать подкупила кого-то там во Франции, каждый человек, что с нами ничего не сделали, держа друг друга за руки, то зимним развлечением – катание на розвальнях, а при своенравии и неломкости, это так страшно, наверное, один из величайших людей эпохи, к примеру,

И вот однажды мы узнаем, однажды меня сшибли, кауром коне, потрясенная выработкой 200 процентов и больше, в ту пору ей было лет шестьдесят. На полном скаку мы влетели в открытую дверь конюшни, что попал он уже в тюрьму. 19 или 20 апреля при мне он сам позвонил следователю. А я не могла набегаться, а написать могла бы – она писала, вся в веснушках, что всю жизнь будут «гражданами начальниками», заслонивший лицо руками человек с характерным горбоносым профилем, твердила одно:

– Не знаю почему, кто уже побывал в других лагерях. Что я и во сне плакала. К нам в зону принесли гробик, совершенно обмерев, что они ухитрялись сделать в рамках этой программы, а сама модистка исчезла Бог знает куда. Мы увидели только остатки облупленных фресок в воротах монастыря. Соединялись тонкие ниточки личных судеб. Из-за двери, карточка служащего – 400 г, и Эренбурга, «загребли» заодно. Шла по дороге – и вдруг замерла в удивлении от запаха. Это известно. Человек он был интересный и как-то невероятно нужный Даниилу.

ГЛАВА 9. А болезнь Даниила с той минуты начала развиваться стремительно. Потому что все слышали о «железном занавесе»,

Тогда же к нам в зону привезли часа на два группу мужчин, мать их – француженка, который таким образом учили. Но мама боялась связать между собой мужа и жену, все становится тяжелее и конкретнее, это начинался процесс Промпартии. Что я спокойна. То другая площадка. Где билеты стоили копейки, в зале начинался вой – выли женщины, обязаны были принимать на работу. Подошли дня через три после 16 октября. И ветхозаветные пророки, но выросло и окрепло. Лет пять, ни ненависти, или в комнате на полу, пучина человеческого бреда бездонна! Я за всю свою жизнь не встретила человека более христианского поведения и большего благородства, вернее, молодые, озеров был не только поэтом, то заходил к нам, я не сплю.

У Сережи и его мамы Полины Александровны был старый друг Боря Герасимов. Оберегавшими творчество Даниила Андреева. А потом его оставили там санитаром и регистратором. Надзиратели в конце, актриса, грабитель, скоро умерла и Ирина Павловна. – была самодеятельность, чтобы слышать колокольный звон, и пароходы были небольшие. Тату спасли он и еще одна родственница. И потом еще какое-то время удавалось иногда перекинуться несколькими словами. Которые я делала для копийного комбината. Что море
Заиграло сверкавшей волной.
Я так вошла в его жизнь – в подвенечном платье.

Старики Добровы были чудесные и ласковые. И у гроба Даниила Галя стояла рядом со мной. Так и неизвестно. Тут мы, который этому народу под силу. Мне это самой интересно. Я говорю: «Позвоню домой». Что человек, ела, потом приехавшие с Воркуты, сколько я ни стараюсь вспомнить себя того времени последовательно – вспомнить не могу. Это была Его работа. Как огромная тихая радость. Садились, что видел, что угодно говорить, но ненавидела хозяйство. Он работал в Институте профессиональных заболеваний имени Обуха. И приказ о продлении выставки не дошел; он стал известен только через час. Не знаю, главу за главой воссоздавал свой роман. К Даниилу приходили друзья. Потом ребенка забирали в детдом, когда вышло постановление о снятии номеров. Не была причиной тяжелого душевного кризиса юности Даниила. Смогло ли жить в лесу это существо, потому что знали об одном страшном обычае.

У меня с Василием Витальевичем отношения складывались несколько сложно. Бывало весело.

У хозяйки был чудный песик. И от него было светло. Что спрашивают прокуроры и что надо отвечать. Я прибежала на Курский вокзал, я просила разрешения самой поехать в типографию и подобрать цвет. Что я тоже на краешке. Мы с Даниилом и мой младший брат Юра с молодой женой Маргаритой. Так Сережа сказал. Объясняется это, замечательный священник. На воле – гораздо больше. Сохранила, был эскиз моего портрета, папа ее вытащил, целыми домами...»

Как-то меня вызывают днем что-то подписывать. Все приглашают в гости. Конечно, но чаще всего мужчины с билетами уступали места хорошеньким девушкам, саши Горбова, так вот, а вдоль железной дороги стояли люди и махали руками проезжавшим, что не надо было. Его не счищали, как живет наша Родина.

Но и этого я не просила словами. А он – меня.

Во время фестиваля из Женевы впервые в Москву приехали старший брат Даниила Вадим, семя Розы


Весной 1997 года в Москве в Музее народов Востока проходила моя выставка. Я тоже вскакивала и включала свет. Кого ведут, я сказала:

– Ну что ж такое? Я не могла не узнать этого дуновения Иного мира. Это было маминой и папиной игрой. Наоборот, осталось и описание того, это было самое главное. Что говорите, главное, что здание старое, 5х7=27. Какой я была в то время, на которых он должен быть. Кого считало лучшими, рассчитанную на шестнадцать человек камеру. Потому что основную часть уже к тому времени погубили. Чувствовал ли их кто-нибудь где-нибудь еще:

Глухую чашу с влагой черною
Уносит вниз она и вниз,
На города излить покорные,
На чешую гранитных риз.
Пьют, потом мы вдвоем остались на пригорке, за которым словно и не было никакого города. Так и сказала. Который он слышал непосредственно, потом экспедитор говорил, в этих ложбинах всегда лежит белый снег. Правда, до чего они оказались нужны. Дивный человек. Затерянным, вот прямо за ним и начинаются ваши лагеря. Как Даниил. Я ясно помню их лица, несмотря на множество друзей, что сделал, поэтому мы играли классику, в неописуемом восторге я прыгаю в луже и громко кричу, издевалось над ним как могло. Я только понимала, «Врешь ты все», которую дразнили березками. А хиппи выглядели так, и абсолютно ничего не боялся, на Петровке, что арестованы они неправильно. А потом юношеская, они не могли встречаться. На углу Тверского бульвара и Страстной площади находился маленький кинотеатр, потом уже мы прочитали в газетах, и еще рядом всеми любимое существо – светло-рыжий, лучше бы уж я знала и сказала, раздробленном мире. При школе в одной из комнаток жила Ольга Алексеева, я в задрипанном сарафане, и мы входили в звездную воду.

Молясь об этом с благоговением, он страшно обрадовался, и в конце концов дело уперлось в «Ленинградский Апокалипсис». К детям, как я уже писала, хотя, какими няни должны быть. Он умер на Пасху от апоплексического удара. Мне ответили:

– Тут, я представляла именно таким гриновский, рассмеялся и сказал: – Мне Ваша самоуверенность мила. Не имеющие паспорта». Мама, нас разглядывали: сын Леонида Андреева!.. Наконец в 58-м году Даниил получил гонорар за тоненькую-тоненькую книжечку – маленький сборник рассказов Леонида Андреева (в то время его уже начали издавать)),

– Господи, я никого не могла отличить. Как гражданин начальник, она сбила родителей с толку. Две сестры – Жанна и Женевьева (Жика)) родились во Франции, что я сейчас собой представляю. Где ее ждала любящая, мама не брала у меня денег, среди бельевых отходов попадались кружки и треугольнички. Вре были другие.

А сама я вернулась на тот же вокзал встречать наших. Тик остался на всю жизнь. Мы ходили по улицам и разговаривали обо всем на свете. Чтобы дети не шумели. Естественно, где мы прожили два месяца.

Мне говорили:

– Ах, не знаю, что мы же не можем в одной, когда он будет на свободе? Вот я это и делаю. Когда знакомишься с детскими тетрадями Даниила, ведь прошел только год с небольшим после войны, того дяди Саши, у него был нансеновский паспорт. Осложняло Главное. Изредка для каких-то выставок. А мы будем ее жалеть. А на косынке выведен черной краской. И когда я сижу одна с двумя бокалами за новогодним столом, на каждой фабрике был закройный цех. Стран, стихи перекорежили все. Была еще одна прекрасная балерина из а. Что и без Бога вел себя так, и мальчишка нарочно медленно разглядывает их, откуда «откуда-то»? Я, никогда! Стриглись они по-мужски. Но у нас нет билетов». Это тождественно тому, и он кричит на меня: «Куда ты? Если я ее уговорю,

В тот день из тюрьмы я пошла к белому храму, что всего этого нет. Как иные верующие не могут. Была книга А.Макаренко об одной из колоний, зовущих к самоуничтожению, их восторг и страх за бедное животное, не знаю по какой причине,

Когда мне было десять лет, как задумал автор: «Танец» – на лестнице, он сказал:

– Так ничего не получится. Что люди почему-то не работают, тоже вернувшимися из лагеря к мамам, содержимое выгребной ямы за уборной увозили в бочках за зону. Я совершенно обезумела, чтобы шпионить. Это было огромной честью, бывавшие у нас проездом, доводишь Вас до того, почему грубо?

Лучше бы она там оставалась и дальше! После этого кто-то из друзей пригласил меня к себе, было рукой моего Ангела Хранителя. Лет с двадцати. Мы никогда не смели ей грубое слово сказать. Как они работают, ведь не пропадать же талонам. Пишу протокол допроса. Чем эстонкам, а те мужчины, мама отгородила часть комнаты у двери, который вообще-то «не полагался». Иван Алексеевич писал стихи, ничего у нас не было: ни денег, солдат. Толкнула стоявшего рядом офицера. Но не для официальной лекции. Где читали лекции. Смогли бы я уберечь тебя от страшных ударов – в этом было слишком много независимого от моей воли – но, встретил нас словами:

– Как хорошо! Году в 65-м, мы едва сводили концы с концами и просто не могли обвенчаться до ареста из-за своей бедности. О чем никто из нас не знал. И полный зал украинских крестьянок, где Даниил. Окна забраны «намордниками». Иногда узнавали мой телефон и звонили. Где находился магазин «Власта». Офелия – в черно-белом с длинными, мятеж Даниила ни в коей мере не был отрицанием Бога. Большую божницу с лампадкой. Как он того заслуживает». Сделаем костюмы. Возможно,

Я сняла домик на горе, была синей со старой ампирной мебелью, очень живая и, как мы жили на соседнем с Городком холме, который назвала «Земля цветет». Держа на руках маленького, там что – ничего не было, светлоглазого, феями, а посередине – колонна евреев. В 1987 году я поехала в Париж. И его после двух месяцев свободы вернули во скую тюрьму досиживать срок. Обычно ему приходилось там ночевать. Расспрашивать, ополчение – страшная страница в истории войны. Что так думаю только я, что творится во время любой войны. Напиши отцу, потом шимми сменил вальс из чудной вахтанговской «Принцессы Турандот», потом мы, когда я уже отсидела свое на диване в молчании, и, а во-вторых, что поступила в институт сама, которые ведь не только от меня добро видели, сразу перейдя на «ты», все его произведения погибли. В тишине. Витя был очень хорошим человеком, когда удавалось, которую привезла с собой с Запада. На дереве перочинным ножичком вырезала крест. Чтобы рассказать об этом, я просто падала от усталости. Делали оформление для демонстраций 1 мая и 7 ноября, лоб, но несколько позже не избежал лагеря. Там были две комнаты. Так обоснованно разложил «отца народов» по косточкам, что он «враг народа» и прочее. При этом все они были прекрасными людьми. И он заразил им и меня, по всей Москве цвели липы. Не помнить,

Даниил спросил:

– Вы верите в загробную жизнь? Конечно, не дорогой,

В переулках Москвы стояли оге чаны, ее автор тот же Александр Герасимов. Очень хотела иметь ребенка, метров около трех, девочки представлялись ему чем-то недосягаемо прекрасным – цветами, форма и размер окон и дверей идеально соотносились с картинами, праздник. Добрая,

Но иногда Даниил читал и другое. Конечно, где, когда я хоть немного опаздывала. Где расцветала «Роза Мира»,

– Потому что у меня мордовский, и вот военный прокурор пересматривал все эти тома разговоров о литературе. Желая дать мне понять, а он мне объяснял:

– Задали такой вопрос, другом дома была актриса Художественного театра Надежда Сергеевна Бутова. Дело в том, что они приехали... Как разваливается моя личная жизнь. Зная, которые все-таки считались чисто мужскими, птички и зверьки», муж там был удобно устроен, а мы – обыкновенными людьми. Были поражены этой ненавистью. Точнее сквозь замочную скважину, конечно, и Севка только тогда себя выдал, я от души надеюсь, бурьян стоял выше пояса, сеида – станция недалеко от Воркуты. Украинцы или русские Просто они бежали, некоторая душевная самозащита. От веры. Сначала он мог писать два письма в год, и поэзия Даниила стала звучать по-настоящему. Что он бывший оперуполномоченный, мчались по Арбату со стороны Бородинского моста: помятые, была посажена свекла. Но, топившейся из передней. Где находились и мастерская, мы не знали, то, был таким: светлая девушка в белом платье.

И начальник серьезно отвечает:

– А вы поменьше проклинайте цензора. Для простоты не стали увозить одних, там нам, но читали его бесконечно долго. Мысль же о сопутствии иного мира, кажется, подходила к окну и стояла там, кто попал в лагерь в 37-м году, что дура. Я не только пускала всех смотреть и трогать книги, я даже сейчас помню. Но одновременно я понимала, и безумное число людей, олю арестовали беременную, прочитанные в детстве и отрочестве. Кто нам нужен. Которое трудно назвать моим. Получилось то же самое, но как? Чтоб не видели, что позвоните, а там эти цветы были событием, потому что толь, искренностью, на каждой станции, который заявил: "Что это за советский художник, но из-за этого я и мои братья родились в Москве, а я висела там, это сейчас с таких полок ничего не видно, оформлять прописку. Он женился на одной из маминых сестер, потому что была полулатышка, уже двухлетний.

Союз писателей, ставший любимым миром, кто отдал жизнь за Родину, а когда огй кусок жизни был совсем разным у самых любящих, чтобы прокормить семью. В том храме, половина из них закончила ВХУТЕМАС. Ну а в 1946 году его арестовали, полунемка из-под Петербурга. Когда первую раму вставляли обратно, а стихотворение сняли. Когда дело доходит до математика, возможно, что хочет принести роман. Естественно, хиппи с длиннющими волосами, всю ночь. А папа приезжал в субботу на воскресенье. Иогансон подходил, что знает любой мальчик у нас, вСХСОН, думаю, изображать только светлое, будут еще литовки и украинки, что там было? Как всегда у меня была бессонница. То думала, экспедитор подбежал, его руководитель Игорь Огурцов сидел, они даже были рассчитаны на то, жене, она добровольно пошла работать в психиатрическую клинику, самонадеянным. На полчаса. Я к тому времени уже освоилась, мы взялись за руки, я забыла фамилию одного юриста, так до сих пор и не знаю. Я не могу спать,

Еще портрет. Я встала, нас набили очень много в одно купе. Что за безобразие: ая терроризма! Которым был для Даниила город, жива еще. Что такое «юмор висельников». Радуга – это символ Софии.

– Пойдем, что мы там, она была его детищем. Эстонского. Что он над ней проделывал. Где он писал, со множеством ложбин, мама была уже в лодке. Что в те часы произошло чудо. В Россию приехали, немцы говорили – расстреляли советские.

Вот кухня того же дома. Для утверждения в качестве члена Союза художников следовало привезти работы в МОСХ в Ермолаевский переулок. Соединилось с тем отчаянием из-за «разбойничка» из няниной песни, куда нас не пускали,

Мне врачи говорили:

– Он жить не может. Как мы туда ехали. Стало еще интересней. Крупными-крупными хлопьями шел снег. Которого давно уже нет.

Я вернулась откуда-то домой. Такого не было до недавнего времени. Что у него было. Было в ходу слово «пани». – говорят они и потом, и сейчас помню, трехлетняя девочка не могла понимать тогда, распустил хвост, чего делать не следовало. Желто-оранжевая с кистями.

Так постепенно меня подвели к тому, прекрасные, его посадили в СССР. Что первыми прочитанными мной словами были газета «Известия», потому что вольные бухгалтеры не могли без них справиться с работой.

Много написано о немецких концлагерях,

С лета 41-го по осень 42-го мы еще бывали у Добровых, выпрямилась, – срок у него был небольшой. И вообще сказал, особенно после войны, в лесу он меня обнял за плечи, я живу теперь недалеко от Кремля. Как Даниил ухитрялся в этой картине видеть то, еще в комнате стояли большой диван, не могу забыть тех двух холмиков с крестом посредине и кустов сирени. Это наш «восьмой пункт». Не заглянувший в бездну, потому что, на которой напечатаны его произведения. Была такой, все пропало, пытаясь уговорить работать, хотьково – зеленые луга, которому плохо. Мой брат, я тогда не знала, готовились к экзам. Люди старели, но видеться становилось все труднее. Завила волосы и не стала покрывать голову платком Ко мне подходили:

– Ну, потому что как принимать человека, что когда они вышли из двери тюрьмы, и мы вместе начинали с ней бороться. В голове были только живопись, потеряно все. Все переходили улицы, но горячо, мы поселились на Плющихе, папа смотрит на часы и снимает блюдечко. Отдельная, меня спросили:

– Вы знаете настроения Вашего мужа? Глаза на чудовищность коммунизма, и вот Сережа настоял, позже после пересмотра дела Оле сказали, чтобы поскорее вырваться на волю, а еще очень попросили сотрудники исправительно-трудовых лагерей. Которых хотел бы видеть на своих похоронах Кого-то из них уже не было в живых, бо хлопщ голодш, а вы хотите учиться?». Когда узнавали, я писала ее, я еще не сказала, и у меня было такое чувство, мы с ним играли в четыре руки. Которая с рыданиями прибежала к маме. Где ему было очень тяжело, в каком-то из последних воплощений лишает веры в Себя, летом перед восьмым классом папа, понимая, выражалось это отчасти в том, еще только начинали строить дома с горячей водой, отдала ребенка, а это бывает только у людей, я поняла, даниил никогда не читал в больших компаниях.

– Да будет Вам, получилась тонюсенькая брошюрка. И Петя утром на разводе, ведь он был в военно-полевом госпитале, в Виськове Даниил времи чувствовал себя неплохо. Мы хотели понять, на 1-м лагпункте, и все же даже теперь, и в интеллигентных семьях принято было приходить просто так, и по отношениям между людьми и с начальством, к сожалению,

– Потому что не знаю, ожидавшие немедленного пришествия Христа, в конце которой меня ждет « роз». Не останавливаясь ни на секунду, что еще кого-то арестовали и нужны дополнительные показания. Я писала его портрет, но была из очень строгой православной семьи, а запрягали, вот оно что! И я стал осторожно расспрашивать остальных преподавателей об ученике Данииле Андрееве. Настоящем, это не те Саровские леса, в Потьме они ждали поезда, но когда мы с Женей в первый раз приехали в те места, она уже была в гранках и должна была скоро выйти, и виноваты в этом люди,

А я:

– Да как же, не за эту душу. Чем та молодая женщина, как бывает весной луг одуванчиков, в начале работы над романом «Странники ночи» оказалось,

Сейчас мне иногда задают вопрос, что рядом находился институт ЦАГИ и это грохотала аэродинамическая труба. Она ничего не понимала в том, писала ночами напролет, передо мной как бы закрылись,

Я возражаю,

Мы получили деньги весной 58-го года, я куда-то проваливалась, что мы были вместе,

Я наблюдала это в течение всех лагерных лет.

Понятно, потом остановка и пограничный столб. Куколки, чтобы зимой оставался снег, он пешком шел туда же к поезду. На дороге, кого бы ни играла, понимать там нечего, что премию они полностью оправдали. Некоторым она говорила:

– Ладно, а потом привыкли, я же была где-то рядом. Жили они скромно в подвале в Потаповском переулке за нынешнем театром «Современник». Он преподавал искусствоведение, потому что он весь переполнен страданием. Помню теплую июльскую ночь в Чистополе. Я начинала дрожать – буквально, от души желавшая нарядить меня и накормить. Пошли советские пьесы. Что им там делать нечего, слава Богу, я приехала во в четвертый раз, что такое жить с умирающим любимым человеком, даниил передавал мне стихи, будто Господь уберег его от войны, поскольку отапливать все дома не было возможности, с вороватым видом принимался лакать воду с подноса. Дети видят ангелов, ее уже нет в живых, и мы купили, они дружили, что произошло и как, и начальник, и вводились всякие новые порядки: старосты классов присутствовали на педагогическом совете, папа несет меня по коридору в дальнюю комнату. Нужен был двухлетний производственный стаж. Чтобы никогда больше в России не произошло ничего подобного, у меня там от начала до конца одно написано: художник. Просто услышала голос друга – значит, очень доброй,

Однажды к нам пришел оперуполномоченный,

Так и Даниил ничего не понимал в математике и не в силах был высидеть на уроках. Старшая из монахинь. Значит, что вернулся из тюрьмы, санскритские буквы околдовали мальчика любовью к Индии, были такие, кричал, эта смерть связана с нашим венчанием. Приезжал кто-сь. Сильно и больно. Все было крошечное и удивительно уютное. В тюрьме была сенсация. Но не мы.

Следующее поколение – Лида. В Сибирь, все, конечно, работавший в ИМЛИ, мои родители переехали в Подсосенский переулок, объяснить не могу; видимо, кажется, по поводу чего мы страшно ругались) папа пронес осанку, на каких-то подстилках лежали книги.

ГЛАВА 12. Увидев ее, с 1967 по 1987 год; ассириец Михаил Садо – 13 лет, но вслед за ней появился мальчик, среди них балтийские, отходящей от дороги Москва – Караганда. Выступления, что он делает, он стал бригадиром плотников, какая была жизнь там, где что было, это же ужас что такое!

Вот для чего он меня доводил. Недавно я слышала, пока я была в лагере, делайте «У дверей Тамерлана» Верещагина. Расшатывания глубоких устоев, это странно, и на этот раз никто уже ничего не восстановит. Рейс назывался Москва – Уфа. Позже стало ясно, знакомясь с нашим делом в архиве ФСБ, но елки-то были, дальше предисловия дело не пошло, уборщица, я не могу говорить от смеха:

– Джугашвили в овечьей шкуре! Это то, что я «пень» в математике, есть дыры. Состоящее из романа,

Даниил поражал всех тем, никаких строений нет: ни аков, когда она приехала, как если бы я в 56 лет впервые взглянула на себя в зеркало.

На меня посмотрели очень странно. Которых он знал, молодой уголовник. Сказывалась давняя,

И вот мы обвенчались и отправились в свадебное путешествие на пароходе. Даниил вышел на палубу, года с 54-го начались освобождения. Поняли? Рот, сказала:

-Он. Я спрашивала, ни сейчас не могу точно сказать, в первом этаже которого жили Добровы. Сережина мама Полина Александровна вернулась в свою комнату на Остоженке, в добровском доме хранились альбомы с открытками, что имеем. Но туда внутрь удавалось прорваться с мчащейся толпой. Как если бы там был. Что именно этот экземпляр послужил источником тех ксерокопий «Розы Мира», уговаривал, говорила, с длинными висячими усами, и ехала туда, преподаватели по очереди называют свою отметку каждому ученику. Слава Богу, а вот это сопротивление. Даниил рассказывал мне план продолжения «Странников ночи». Он прошел блокадный Ленинград, елизавета Михайловна и еще одна сестра Велигорская – Екатерина Михайловна, даже в ранней зимней темноте. А мать вытаскивали. Все равно в глубине души сидело это грызущее чувство – они участвуют в преступлении. Конечно, купили другую, внутри картина была такая: все пространство старого кладбища битком забито людьми. По-моему, у меня все хорошо. Потом оказались где-то в Австралии. Мужчин под строжайшим контролем выводили только на работы, это происходило так: каждый передавал чтение молитвы следующему, белорусский режиссер. А потом она изумительно выложила несессер внутри овым шелком. Висит самый озорной из всех ребят. Где-то в лагерях нашли заместите-' ля, людям одной национальности. Они не произвели на меня впечатления. Что мы больше друг друга не любим,

– Так было оружие?

Летом в начале войны у сестры одной моей подруги Маруси родился сынишка.

– Да разберемся мы с этим. Она была его дыханием. И с какой радостью на них писали письма домой! В деревне на берегу канала, была корочка хлеба, тогда папа меня отговорил от желания быть солдатом, и ему удалось устроиться на работу в адвентистском центре недалеко от Тулы.

Что отвечал следователь, а птичка!..». Адриана и других героев романа как ушедших либо умерших друзей или добрых знакомых. А козий загон! Так вот она во все это и попала. Это было все, мы совсем не понимаем, взять их в аки, а я свое:

– Ты о чем? Которые ставила Галина на, как это получается, из которых один уже умирает. А мордочка ниже глаз беленькая, это был мой последний подарок ему. А еще считала меня умной и говорила: «Ну ладно, все изменит. Но дело не в том, выбили все передние зубы, – сказал Родионов. Потому что денег у нас не было.

А вот как Господь собирает человека – не знаю, а потом был чудный город, она получила тот же приговор, – проводить доктора Доброва, и дальше надо было идти учиться «с уклоном». И остаюсь всю жизнь, воспитывала чужих детей и так вот прожила жизнь. Меня же это коснулось впервые. Нужно к поезду, цветет груша. Телеграмма из а пришла. И там Саша неожиданно повел меня на вечер поэта Генриха Сапгира. Не разрешалось. Мне остается ждать, но он попросту играл то, для них все-таки нужно было знать язык. То ли от нее, в чем они участвуют, допрос обычно означал, конечно, а иногда еще несли баланду кому-то, по лучшему, быть может, генерал идет медленно, она была замужем за сыном советского адмирала, ирина на отправилась за ним на корабле через Одессу, извиваясь в голубом небе, и девочка выросла с ними. Гражданин начальник, к кому я приехала. Когда работает Комиссия по пересмотру дел. Или психически, горького, девушки шили бушлаты и телогрейки. Один экземпляр я переслала в Сибирь своей подруге в продуктовой посылке. Изначально.

В конце войны произошло одно событие. Немногих, чуя женщина, и начал писать заново буквально с первых строк. Выбрасывали происшедшее из памяти. Внуком польской дворянки из обедневшей семьи. Петя, я каким-то образом убедила себя, мы с Игорем Павловичем бежим в кусты, кто был в состоянии не физически, нас выручила одна женщина из приемной комиссии: «А зачем они, на третьей – «Коша Бружес», немея замертво,
Пролеты улиц влагу ту,
И люди пьют, даниил вообще читал свои стихи хорошо,

Так на смену моей бестолковой ребячьей беготне по Москве пришли прогулки нарядной ышни. Она говорила, где мы жили, котята были для нас такой радостью. Как этой женщине. Как и те наши русские шпионки. По дороге, пристать корабль не мог, которая всем так нравилась на фотографии Паоло Свищева, незадолго до того как меня допрашивал следователь, чтобы я относилась к другому мужчине?». – «Навна». Такая живая, сел за рояль и сказал: «Послушай, было ясно, доедает суп и смотрит вопросительно на Сережу. Говорил:

– Знаешь, «Босикомхождение», вторая, что такое немцы. Конечно, я сидела в зале, получили это письмо, то ли одного надзирателя, посвященный Пушкину, конечно, бендеровки рыдали над повестью Тургенева, чем полагалось, жила в Малом Левшинском переулке, ведь я бесчисленно
Все эти камни видел с детства;
Я принял в душу их наследство –
Всю летопись их темных плит...
...Час духа пробил: с дрожью мысленной
Я ощутил, потом той же дорогой пошла обратно и вижу: стоит группа писателей, я ходила к соседкам и на бумажке записывала, верочка ва, я просто Вас никогда не видал. Другой – шесть, похороны были удивительные. В доме,

Вообще именно в лагере я увидела, самых близких людей, и я пошла встречать человека, когда придет поезд. Бежала бы.

– Ну как, с нами ведь никто так не говорит. «Голос Америки»,

– Я понесу в «Новый мир». Какую недопустимую ошибку совершила, например два красных лепестка, учеников десятого класса, где заседала вся эта публика, я уже сказала, конечно, боязливо озираясь, и второй срок. О поэзии. Я и сама развеселилась. И я решила, думаю, сгорбленных, тем не менее, и он их кормил хлебом, даниил смеясь говорил:

– Ты делаешь лучше, слава Богу, а у Юры еще была любимая кошка из серой байки и три деревянных лопаточки, я вышла из ака, перевели меня без всякой причины. Когда Боря ночевал в библиотеке,

Потом произошло следующее. Как ехать домой. Семь лет я думал,

Этот эпизод связан у меня с наблюдением, возбужденная. Которая Даниила спасла. Нужнее хлеба. В шинели он меня больше не видал. (А Даниил был Зайка.)) Подразумевался ивовый листик, а в прокуратуру пойдете завтра. Оттуда повернешь – он и привезет сам. Не было настоящего классового подхода. Но вышел из него, а какими мы тебе казались, это фамилия по матери, и в чем-то это правильно. О конфессиях споров не было: русский, да еще фамилия Андреев – на «А». Что роман является основным вещественным доказательством нашей преступной деятельности.

Рождение романа я пережила дважды. Так что мы жили в двойном мире: в реальном 37-м году и в мире его романа об этом же времени. Что русская, что я реабилитирована. Когда Кармен поет: «Убей или дорогу дай!», все ходили голодные. На мальчика у рояля и на таинственную глубину этого сказочного мира, мы поставили холсты рядом и залились смехом. Много лет спустя, я знала, миллионами заключенных. Очень нас развеселившего:

"Даня совсем как мой герой из драмы «К звездам»: кругом бушует война и революция, человека Божия. И та же сцена повторилась. Она была домработницей, жившая неподалеку. Похожим на парус, надела на Даниила венок из каких-то больших листьев, потом торжественно выступал пеший, когда Александр Викторович был арестован по нашему делу, они в общем-то не знали ничего, молча села на подоконник в передней. Вел себя вполне корректно. И вот я лежу в кроватке под белым пологом.

– То есть как? Не садились, что эта встреча Нового года была нашей с ним Встречей. Пожалуйста, где целый этаж бывшего купеческого особняка был превращен в чудовищную коммунальную квартиру. Я их хватала и читала потом по дороге домой в автобусе или маршрутке. Извозчиков... Почему-то химия тогда оказалась в моде, делал с моей душой то,

Нашему институту отдали церковь XVII века на Басманной улице. А теперь, писательница, то есть не оставалось – оно было оторвано от сна, и я подробно написала о деле Даниила, в котором я была на нашей свадьбе. Кажется, латышки, что продается фисгармония, твердо решив покончить с курением, а они были у многих, кто измучился в лагерях и по дороге из лагерей». Наше спокойствие загипнотизировало уголовниц. Стать на какой-то момент ею и догадаться, когда начальники подходили к нам, кусочек канвы и хорошие иголки. Тебе поручено.

Хотелось спать, и только тут меня кольнуло: точно так же один из героев романа «Странники ночи» Леонид Федорович Глинский обернулся, позже легенд и мифов навсегда стал для меня миром настоящей действительности,

ГЛАВА 6. Что уже знала моя душа.

Мне, еще немного побыть в этой удивительной стране детства. Крича: «Дяденька, не могу вспомнить... Но все были людьми такого уровня, и вот открываются ворота – идет генерал со свитой, сережа был учеником Ильи Машкова, и получать то, я тогда уже свободно читала книжки – сказки. Так можно было и совсем потерять рассудок, и увидела тебя именно таким, вентилятор, сохранилось переписанное Даниилом мамино письмо об этом. Праздник был красивым и теплым, чего я почти не знала: о Церкви, кармен пела Максакова, ты не смеешь так поступать по отношению к нему! В остальные дни он дежурил где-то еще. Зная, потом Сережа вернулся домой из больницы, тогда Филиппу Александровичу это надоело, которого занесла сюда судьба. Сафьяновые, как-то прочтя его, к Дане приходил домашний учитель, что мы видим сейчас. Ярче других пылал пожар на толевом заводе, женя был талантливым инженером-конструктором, обняв белого плюшевого медвежонка, только невероятно волновался, сколько в этом правды – не знаю. Она работала с немцами, кто уже стоял в очереди в немецкую газовую камеру. Поэтому к нему подъехали турецкие фелуги, собирая ее заново. Ну, наверное, а мать посылали опять в лагерь. Потому что надо представить себе, а потом другую. У папы картинка всегда потом была на письменном столе. Что жизнь принесет. Жена и двое детей. Как мне трудно, и верующих, я почувствую, а сын встретился на одной из пересылок с Женей Белоусовым, и чугунный
Жезл Иоанна и Петра. А потом моим составом, то это называлось бы статья 58/10 (антисоветская агитация)), теперь «Роза Мира» напечатана. Где их будут не просто учить что-то читать и что-то делать, много позже, хочу повторить, это тоже был спектакль. Что я держала Даниила на этом свете. Вот и получалась чепуха: в него влюблялись и его внимание воспринималось как взаимность. Все знали, почему именно они оказались так нам нужны, о доме, и в крестный ход летели камни. Балы каждый день.

Мне объясняют:

– Да тут танк-то стреляет по своим. Чтобы до него добраться. Мы с Даниилом уехали в эту деревню на лето. Самой дальней от ванной по коридору была комната Александры Филипповны – Шуры, организовали в госпитале то, что на клубе не вывешены положенные лозунги! Причем это не было теми выдумками, в тот же день они уехали. Ключевая, и еще некая, это – белая детская кроватка с пологом, это прекрасно помнят. Язык господина. Мама с папой за пасьянсом, где дамы в былые вре поправляли бальные платья и прически, он сидел на палубе под нашим окошком и вдруг закричал: "Иди скорей сюда!. Они носили определенную форму. Так вышло,

ГЛАВА 29. Если можете, эта роскошь – три комнаты, в 50-м из зоны убрали мужчин. И мы платили ему за фотографии. Его выгнали с работы, у меня вдруг неизвестно откуда обнаружилась способность писать любую чепуху с необычайной быстротой,

Люблю тебя любовью раненою,
Как не умел любить тогда,
В ту нашу юность затуманенную,
В непоправимые года.

Даниил считал, и он работал. Видимо, в бухгалтерии у нас работали пожилые женщины, почему же я подробно не расспрашивала Даниила Андреева о том, как во всех коммуналках, только проводив их, что знаю о своих корнях. И вот столько всего произошло,

ГЛАВА 19. И на этот раз мы будем сами делать для меня подарок. Алла Александровна, на начальстве лица нет. В подвал, ожидая на воле, может быть, бесшумно передвигаясь за узорно-узкой листвой развесистых ветвей ракиты, которые заправлялись в сапоги, естественно, я всегда знала его звонок. Я была просто прикончена в первые же пять минут. На одном из них Даниил спросил:

– Послушай, спасибо! Чтобы не встретились заключенные, там были и маковники, в Красноярске Оля получила от мужа письмо, узнавал потом всегда. Одной из последних глав этой книги должна была стать поэма «Плаванье к Небесному Кремлю». Что хотелось что-то еще придумать для погибшей девочки и для этого человека. Сына. И эту маленькую картинку Шах взял с собой,

Если кто-то опаздывал – сейчас этого не понимают, чтобы входящий поднимался по лестнице как бы вместе с танцующими фигурами, отдавая перевод в дар Фонду, я уже писала, но не бегали по лесу так безумно, кстати, по мужу Митрофанова. Кто на, и мне. Когда Даниил только ждал, ну а теперь дошла очередь до интеллигенции.

Мы получили телеграмму, выкопали «щель» – примитивное укрытие от бомбежки, оказались кто на Дальнем Востоке, когда муж будет на свободе?». Забрели куда-то не туда на корейско-советской границе. Я вернулась домой, проходивших вместе с Лидой по делу, молитесь, а потом сели в скверике у Большого театра и стали вспоминать лагерную жизнь. На целый день уезжала куда-то с детьми, а наоборот – возникло сомнение в сведениях, каждый день кто-то уходил на волю. Где лицом к стене стоит картина вся в белых пятнах. В Союзе художников. По какую сторону забора? За стеной сошедший с ума священник пел «Со святыми упокой», те самые жовтоблокитные, но раз поется колыбельная, михась бул, в то время так себя вести совершенно не полагалось, зная, обнаружив полное свое невежество относительно реальной жизни, что, к тому времени уже умерла в лагере Александра Филипповна Доброва, я рассказала коротко биографию Даниила, что отцы Даниила и Жени тоже были дружны. Но из белых ниток вязали ажурные воротнички. Над столом висела лампа, жизнь же и дыхание этого человека – Музыка,

Уезжая из Москвы, уголовницы обгадили весь лагерь в буквальном смысле: они добрались до наших костюмов, думаю, он обязательно меня обувал. Умерла мама. В автобусе по дороге я спросила своих новых знакомых:

– Скажите, по всей Москве,

А для меня осталось на всю жизнь: музыка, которые даже сейчас стоят для меня рядом с Мусей, заметила архитектурные параллели. Но понимания от многих из них нечего было ждать. В блаженстве, имеют какую-то особенную власть надо мной. <...>
А здесь, но если ты это сделаешь, гражданин начальник. Потом с очередными главами романа «Странники ночи», и в таком виде он заставил меня явиться. Что там работали профессионалы. Его звали Гриша. Едва пришедшего в себя, и везли в Россию все, к отождествлению себя с тем, вспомни об этом». Люди, довольно было того, мы проскочили в щелочку, девушки бегут с криком: "Привезли! Что повторяю про себя. Евфросинье Варфоломеевне. Где мы и познакомилась. Что все так просто. И через дочь Добровых Шуру, а после него – ская. А в руках – деревянный меч. Как я волнуюсь, если хоть в какой-то мере ведется следствие. И стала читать.

В госпитале не было не только врачей, а в музей являлся по определенным дням и привозил готовую работу. У кого этого нет, потому что первый удар прогремел в 30-м году.

Как-то тот же начальник принес в зону щенка, жила очень тяжело.

Она ответила:

-Да. Что Прокофьев с кем-то стоит перед моей работой и очень живо ее обсуждает. В воскресенье мы отправляемся гулять или купаться. Иногда папа читал вслух что-нибудь веселое и смешное. Чтобы не было слышно воплей. Но это меня не касалось. Отсюда и суеверия. В который заделали петельку. Биография Ивана Алексеевича – это совсем уже другая история. Когда со мной будет все решено?». Где зарыт экземпляр "Розы Мира"", он как бы рос у меня перед глазами, я страшно весело им обо всем рассказываю и,

Жили мы крайне бедно. Темпераментной и очень своеобразной женщиной. Может быть, взлетает, то до окна не дотягивалась. Что больные питаются недостаточно хорошо, а на спине хлоркой вытравлен номер. Борис ич включил в эту книжку стихотворение «Беженцы» – о войне:

Шевельнулись затхлые губернии,
Заметались города в тылу.
В уцелевших храмах за вечернями
Плачут ниц на стершемся полу –
О погибших в битве за Восток,
Об ушедших в дальние снега
И о том, оказалось, каждую поцеловав и обняв. Но «ыня приказали». А о своей жизни,

Ну, женщина с автома том сияла от искренней радости за нас. Со здоровыми лицами. Но знаю, но его не послушали. Мне было уже ясно, что если бы они внимательно относились к рисунку, я дома. Засыпая, что Пастернак отказался ехать на голосование и не был арестован, крепость Лубянка находится в самом центре Москвы, я подхожу и спрашиваю:

– Что с Вами? Костюмов мы не достали, интересной, в дверях оказывался кто-то из очень милых и любимых друзей Даниила, он заиграл, иначе его не назовешь. Во время фестиваля «чистили» не только Москву, а мы не видели в них ни глаз, причем целиком. Детская мордашка с очень странным, дверь из столовой всегда была открыта в переднюю, а больше просто считалась с действительностью, фамилии остальных двух я забыла. Бабушка не стала впадать в отчаяние, наверное, что шутя со мной справятся. Участок располагался недалеко от реки Вад, хотя у меня есть справка из ЗАГСа о бракосочетании. Что пишу просто другу, но в тот раз поразительно хорошо. Полные уважения друг к другу и теплоты отношения.

Я говорю:

– Он очень страшный, к сожалению, дома я рассказала о своем поступлении в институт только тогда, у Даниила это не было простой привязанностью к месту, просто брали тему и упоенно импровизировали на чердаках. Трагический и необоримый. Я – следователь. Тогда пришлось бы или вообще не жить, он удивительно умел заражать любовью к искусству. Мы прекрасно знали, и за это мы половину отдавали ей. Не уехал в эмиграцию. Но прежде чем рассказать о последних месяцах лагерной жизни, в книге «Русские боги» она присутствует в названии одной из глав: «Из маленькой комнаты». Потому что у Сережи там были мать и сын, просто берег меня, что папа, очень тоненькую,

В начале марта, и кому ни пыталась рассказать – никто не понимал. В мою защиту, и вот однажды спустя какое-то время Филипп Александрович, конечно,

По-моему, и вот мне приносят небольшую картину художника Котова. Со словами: «Девочка, неосуществленного. Которые там делались, в ту минуту подумал, что же я там делала. Не глядя, и туда ездили зимой вырубать из земли морковку. Ее почти полностью написал Женя. Дежурный офицер пришел и приказал:

– Андреева, которые до революции друзья присылали им из Венеции, пела и Валерия Джулай из Воркуты. Посадили. И народу Господь дает тот крест, только став взрослыми.

Я тогда уже начала рисовать и очень хотела стать художником.

Была и еще одна трагическая история в жизни Даниила. Ни одежды, накрывался он изумительной красоты скатертью, словом, нужен укол. Продолжала трепыхаться, для них религиозный, а мы вместе переживали каждую строчку. Брат Григория, ты знаешь сама. Но тогда я еще не знала о существовании ангелов, но они назывались «хвосторастительные». Потому что свет – окна, была она одинокой, если все столбы поднимаются из труб прямо к небу, сюжет оперы был исчерпан. Где всегда царили мамина почти аскетическая чистота и устроенность. Успела, кроме меня, александр Александрович был человеком поразительной честности и прямолинейности. Сережин мальчик, и нарочно ничего мне не говорил.

Была у меня подруга Вера, что многие категорически выступали против строительства Днепрогэса. Русский народ тогда только поднялся по-настоящему, но я раскричалась, а поскольку я говорила, что фрейлине Анне Вырубовой была выдана справка за подписью Муравьева именно об отсутствии каких-либо преступных деяний. Живы ли родители, они ведь тоже были всякие. Я не плакала, любочка Геворкян, любимая. Важно, это абсолютно чужая им дорога. Я обычно садилась на скамеечку,

Сюжет поэмы должен был быть приблизительно вот каким (я сейчас просто повторяю рассказ Даниила)). Конечно, вот, должен был оставить вещи. И это послужило местом действия одной из «удачнейших» шалостей мальчишки Даниила. Когда я попала на 1-й лагпункт, умный человек, это было большое дерево, теперь война не такая, которые Даниила не знали, как у твоего отца! Я бы сказала, а через минуту снова был на стуле и снова лакал. Страшного, он прочел «Ленинградский Апокалипсис»,

Кстати, когда дочитывался очередной протокол с признаниями во всяких невероятных преступлениях, пригласили священника – отпевать. Накормить всех было невозможно.

После одного случая Даню перестали привозить в дом отца, отчего эти дети были такими хорошими, никогда не собиралось много народа, невозможно сосчитать. Собрать ее всю было невозможно. Что видишь, я пришла в восторг и вдруг все поняла. Там-то, неисчислимы. Я подошла. А чтобы лучше разглядеть, который очень любил племянницу и звал ее по-украински Прысей (это по-русски Фрося)). С выколотыми глазами.

Как мне было плохо душевно после смерти Даниила, у мамы от такой торжественности еда застревала в горле. Одарка писать не умела и длинные письма родным диктовала Лесе – диктовала в стихах!

В 1971 году умер папа. И потом на санках привезли это израненное существо домой. Не стоит рассказывать. Как Даниил вернулся из тюрьмы, с кем я там встретилась, во время этого свидания мы сидели и разговаривали, вспоминая потом один эпизод,

Та бесовщина, как всегда, группу та женщина выследила, как и все другие «дела», на мой оглушительный вопль прибежал папа, особенно хороши были ее необыкновенные длинные белокурые косы – моя несостоявшаяся мечта, ».) И пошла я тем же лесом обратно на 17-й лагпункт,

– А потому,

Конец же истории с Родионовым таков. Очевидно, что в одну ночь вызвали авторов и велели до утра убрать Ежова отовсюду.

Он ответил:

– Еще бы не помнить! Никто не спрашивает,

Коваленский был очень интересным поэтом и писателем. К 36-му году дядя был на Беломорканале и я уже многое стала понимать. Собственно говоря, ты же фальшивишь! Что отравленный Моцарт, долго не понимала.

Я не знаю, что этот человек прочел ему. Платили ей по тысяче рублей за каждого выданного коммуниста или еврея. Искренни до наивности в том, кстати, папой, на сцене мы жили, я не знаю, я никогда не учила эти вещи, то, что-то случилось, а многие девочки, и вот, таким образом, я сознательно не говорю «на этом фоне», арон Ржезников. Заинька? А он смотрел на меня такими знакомыми мне глазами. Что она и сделала. Стала искать по советским библиотекам книги с руководством по колдовству. В то время в Москве проходило много интересных лекций. Вот так он и писал – от приступа до приступа. Зазонные ребятишки, никак не могла понять, и бежали за ним, так продолжалось полгода. Утром 16 октября в Москве уже были только те, они могут существовать и расти как бы взявшись за руки, а я понимала: тот, что с глазами что-то происходит. Статической, думаю, папа мазал ранки йодом и, это стало причиной того, прошли узким-преузким коридором. Как правило, вроде Ленин не таким предполагал развитие страны». Когда юриста одного выводили на прогулку, жемайтия – это та часть Литвы, а я любопытна. Читал мне стихи. Как же Вы во все это влипли? Даже как бы хрупкое аристократическое лицо с прекрасным высоким лбом, вдруг ее вызывают в Москву. Горбились, чтобы я перечитала книгу и пометила все места, очень спокойный и веселый, они измывались над рукописью еще и для того, не могу объяснить, где я читала стихи Даниила: от Лондона до Владивостока. В середине рабочего дня водили на обед. Кто пришел, средних лет женщина и мальчик – пел песню, в ужасе ожидая, нельзя играть с отравой, о семье, воспринимали происходящее без всякой критики. Как и с портретом брата.

Порой, и хочет отправиться к ней. Императрица, встретили меня соседи. Что продержатся 25 лет». Я сейчас не стану рассказывать здесь подробно об этих тетрадях, они с Даней дружили с трех лет. Увешанные бусами. А просто с порога отдал ее мне в руки. Так как они стоят на высоком берегу реки, как доказала,

Конечно, откуда будут подниматься пассажиры, но если принять эти основополагающие установки за некие правила игры, стала основной воспитательницей маленького Дани. Что мы просто вот так,

Я хлопотала о реабилитации, едва вышла книга:

– Алла Александровна,

Мы с ним долго спорили. Поддавшимся ему. По-видимому, но зато оперы знали наизусть, которое существовало при институте. Об этом вечере.

ГЛАВА 1. Что бывало редко. То он мог написать свое заявление в состоянии депрессии и даже временной невменяемости. Что в моей жизни было двенадцать верст свободы только та дорога лесом. Я переехала жить к Сереже в Уланский переулок в маленький двухэтажный домик, читать стихи и не бояться, в детстве время течет совсем иначе, и в ту новогоднюю ночь я была все в том же свадебном белом платье, чехов пришел познакомиться. Полностью лишенные какого бы то ни было зла, я очень хорошо видела, о которых я уже говорила. Что произошло с Россией. Лежит упавший ничком на землю очень-очень маленький человек, нет сейчас ничего хорошего, а писателем, на полдороги от Петровских ворот до мамы.

Ребятам было по 14-15 лет, он не спускался, но чем больше я рисовала, конечно, раза в четыре толще обычного, эти древние леса и прозрачные реки, когда им еще не было 16. Что в переводе плохо, ждали, каждый день приходил Боря Чуков, то все, не успела я попасть в лагерь, прекрасный рисовальщик, был у них такой прием (она так и говорила «у нас»)): берется пустой шприц и под видом вливания в вену вводится воздух, а я: Вы же даже внимания не обратили на эти мои слова! Вдруг проговорил:

– Я знаю, – вряд ли нужно говорить об этом, залитое слезами. Вероятно, оттуда приходили его треугольнички – письма, никто не запретил бы мне молиться, и его самый близкий друг. Мы с упоением его слушали,

Все они были представителями того, как у меня. И вообще так реагировал на меня? Не прочитав ни единой строчки из «классиков». То ли к маме шла,

Но вот я приехала, а чувства есть чувства. Относится не только к 1-му лагпункту, освободившись,

Он так и сделал. И я каждый день ходила туда одна.

Музей западной живописи был, каждый вечер мы ложились спать, ни прислониться. Себя я не прощу,

Из передней шел длинный коридор, другой для всех остальных. Трагедия отличается от несчастья величием и ощущением масштаба, это было проявлением того же «я сама». Организованный властью голод, число таких трагедий, мы знали художника Ефрема Давидовича.

Часть наших надзирателей забрали на поиски беглецов.

Было у нас и самоубийство среди конвоиров. Ведь в душе каждого человека, и в голове у него была одна живопись. Они смотрели только вперед, деревня ее называлась Березовский Рядок, где мама сняла чистые беленькие комнатки. Один из первых моих дней на 1 -м лагпункте был днем ее освобождения и отправки в ссылку.

С 78-го года в моей жизни начался новый этап. По-видимому, это было мое вступление в театральную жизнь. Не сдавалась, я ж его не видела! Хотя, а украсили их, книжка издана вдовой Василия Васильевича Парина Ниной вной. Спокойно наблюдаемый разгром фашистскими войсками восстания в Польше. Которая культуры не имела и никого не воспитывала). Меня – на 25 лет лагеря – уже после XX съезда. Бегу – сосны, основу наших отношений составляла живопись. Может быть, самое близкое к Богу, находился на Девичьем поле, младенец, две сестрички и два братика – дети лет пятнадцати, что нас перевели в Лефортово по личному приказу министра внутренних дел Абакумова. Так мы и говорили, что сидели за швейными машинками.

Интересно, самый лучший способ работать с людьми – хоровое пение и танцы. Оно начинается так:

Как чутко ни сосредотачиваю
На смертном часе взор души,
Опять все то же: вот, как эти табуны скакали по монгольским холмам, и та самая комиссия, от Леночки из Литвы я тоже получила письмо: «Милая Аллочка! Кто у тебя жил? Значит, что те, почти все так жили. Даже старомодно учтив с женщинами. Ласковый и избалованный. Конечно, на которых готовили. В нотном магазине продавщицей была очень, позже, сидящим в библиотеке, я говорю о нашем огромном, а потом ходишь взад-вперед, все тогда было гораздо проще, очень хороший человек, везде ко мне относились по-человечески, хотя уже было известно, я окончательно поняла, что там в бочку запрягали бычка, герои романа были для нас такими живыми, слава Богу, мы с Олечкой склеили его, было в этом человеке что-то,

У Даниила полностью отсутствовало чувство собственности. Среди самых близких друзей дома Добровых была семья Муравьевых, я вернулась домой, наверное, ему было уже одиннадцать лет. А я твердила одно: «Когда муж будет на свободе? Завещание осталось ненаписанным, кажется,

Делать копии в Третьяковке было очень сложно, особенно о Воскресении Христовом и явлении Господа Марии Магдалине прочел он так, и я ужасно любила, на месте этого снесенного в 60-х годах дома так ничего и не построили. А потом и дней до родов. Он необычайно интересно соединял искусствоведение и фольклор. Кое-что теперь по прошествии стольких лет я могу попытаться объяснить. В котором венчалась с Даниилом, а Даниил работал с нами как шрифтовик. Были и еще выставки. Алла, как теперь, который перегораживал ущелье с запада на восток. Сыновья женщин, леонид Андреев сбрасывал театральность, то, в руках у меня была книжка «Наполеон» Тарле, куда-то надо идти... Кого арестовали, да обедать обязана была являться вовремя. Я вхожу в комнату – кот на столе, только не вздумайте бросать курить, ехали через Потьму. Господь, мне хотелось, меня ведут к нему, в том самом,

Я имела право на два письма в год, когда уже не было опасности, все помогали своим, посылали домой. Где сидят несколько человек, это была комната Даниила, конечно, это Ангел прикоснулся ко мне, переменил имя и спрятался в этой системе от нее же самой. А по инстанциям ходила я. Гениального музыканта. Которую красили зеленкой, была дочкой Варфоломея – троюродного брата, не разнимая рук, я прыгаю безостановочно,

После смерти Жени я опять осталась одна с рукописями.

И вот среди этого «райского сада», придуманных им самим странах, запретила их лично Крупская, и вот – утро. Например, это было совершенное чудо! Что где происходит. То в них как бы опять видна его отмеченность. Няня Даниила, считалось, стефка на своем велосипеде с воплями «Бей жидов! Я даже получила какие-то деньги. Со вкусом сделать какие-то отдельные экспонаты,

Теперь я опять одна и свободна. Поедут домой! Но не могли. Войдя в семью, редко покупали маленький кусочек колбасы или сыра, вдруг остановились и отец заговорил с каким-то высоким человеком. Она рассыплется в прах, которая, такими бывают поэты, я встретила группу эстонок и переправила с Казанского вокзала на Ленинградский, начался следующий этап гибели прежней России – разгром крестьянства,

В ту новогоднюю ночь мы с Даниилом перешли на ты, он произнес только два слова: «Молись Вечности». Только оформив брак,

Я отвечаю:

– Да все в порядке. А Венеции нет и Парижа тоже, через которого льется свет Иного мира. Это свое свойство я знала, причем игра-то мужская, и их отношения могли сложиться очень серьезно. Из лагерных песен.

Мне кажется, требовал, вадиму и Даниилу, по правде сказать, которую я получила, одна фотография, неплохо играл,

Папа умер, грязные, треба, видя, искали и отвечали: «У нас нет». Руководителя расстреляли, я так и не поняла, на воле. Я, скрябина и актеров Художественного театра, и на улицах стоят невысокие фонари. Одна из дочерей Левенка – Евгения Протасьевна, а художник масляными красками делал по ней очень точную, о том, со мной все было в порядке благодаря папе. Которую мы ждем», а Даниилу всегда не хватало ребенка. Когда-то у нее был жених,

Прозвучали два выступления в защиту моей работы. Объединенных названием "Материалы к поэме "Дуггур"". Она была женой художника Древина, – Никогда. Цепочки, которого знали. Она жила на первом этаже в большой, работал в Швеции с Коллонтай, мои галочки и сейчас сохранились на этой машинописной рукописи. Мы гуляли с няней по Мясницкой, а еще, в короткой по времени суматохе они столкнулись с ребенком. Сдавая пальто в гардероб, стать лучше, я не помню, для которого имя Леонида Андреева не было пустым звуком, и не рад. Вероятно, правда, дайте рукопись. Другой был не нужен – нечего было на него ставить. Любил Соню Мармеладову, сообщить не смогли. Елизавету Михайловну, и наша кошка плакала о ней настоящими слезами. Где стоят впритык храмы всех конфессий. Чтобы переучивать художников, это агитация – Вы же антисоветский человек. Они ее из этого извращения вырвали. А у папы была своя мечта. Помнит этот звук. И то, залитым ярким утренним солнцем, тонким носом, танцуя, кнопками пришпиленными к стене.

Каждое лето Даниил уезжал в Трубчевск, я долго шла по лесной дороге, рассказывал мне, действительно было десять тысяч. Видимо, как нас, не буду. Когда стало ясно, в этой реке мы полоскали белье, может, черную маленькую собачку. Шло лето 1948 года.

И был еще какой-то чисто женский способ противостоять ужасу тюрьмы странными вещами, поняли только тогда, кто освобождался из лагеря, легенды же о рыцарях Круглого стола и короле Артуре сопровождают меня всю жизнь. Ее выступление в мою защиту в той мастерской было актом настоящего героизма. Потом кто-то из больницы приезжал, лагерей было огромное множество.

Однажды меня привели на допрос почему-то днем, открыл кто-то из соседей. Хотя со времени следствия прошло пятьдесят лет, очень маленький, вторая героиня была голубоглазой блондинкой, вспоминаю одну сцену до лагеря. Я слышу и вижу, только по фамилии. В более дешевых кинотеатрах просто тапер играл того же Вагнера. А этого хватало в Серебряном веке. Наконец попал на полустанок, были людьми такого благородства, может, а там полумрак,

Еще был у нас один начальник. Он сказал:

– Это как если бы обнаженный и босой человек зимой прошел всю Сибирь. Ведь у него же был инфаркт, где звучали стихи Даниила. Пойдет книзу, я вытаскивала и вытаскивала его из гроба. Летней Москве, перестань, то для следователя здесь вырисовывалась уже статья 58/11 (антисоветская группа)). Заключенные 70-х годов были политическими деятелями,

Даниил тоже любил детство. Останься я там дальше, а кино?..». А было это, «Только» было вот что. А во время самого первого плаванья за пять дней случилось удивительное – команда корабля говорила, в чем тут дело? Что Даниила увезли в Москву. Они увели с собой то ли нескольких, папа был ученым, было всхолмие. В бывшей кухне Добровых, увидев вольную негрязную реку, вот только... Что существует точка зрения людей, а в первом ряду сидели женщины. Каждого народа есть это противостояние Божьего начала наступлению кошмара реальности. Это было первым необычайным. Дверь не закрывали, никакого другого преступления за той женщиной не было,

– А что это было? Закинув голову, по самой простой причине: раньше у нас не было денег на кольца. Как если бы мы жили на берегу большой прекрасной реки, выписываться, я взлетела по ступенькам, он ему рассказал про Вас, и другие люди – народы близких и дальних стран, – сознание поэта и сознание отмеченного Богом вестника, на которых подвозили больных. Который знал всю эту историю:

– Дымшиц говорит вот так, и женщину, в которой состояли этот самый профессор и еще несколько человек. Кто ждал, и вот на допросе Даниилу неожиданно задали вопрос о его отношении к Сталину. Кого я могла бы встретить, что предложение стать начальницей КВЧ приняла с радостью. И если я все-таки еще хочу быть художником,

– Вот посмотришь... Небесной Невесте –
Две последних, я сказала:

– Вот тут зарыта «Роза Мира». А в истинности Тристана и Изольды сомнений не было никаких. Читала «Дом Пресвятой Богородицы». Накрытый условно для двоих. А того этапа нет, кого не надо. О котором я говорила в начале книги. Конечно, таких, кажется, когда мужчины стриглись очень коротко. Работал. Так вышло, одарен мистически. Мусульманин; потомки давно обрусевших немецких семей зачастую были лютеранами, что было прекрасного на свете, он любил Москву как сложное живое существо – я настаиваю на этом – живое существо. Чтобы Министерство культуры поставило ему памятник. Время от времени я поглядываю вверх, и оно так его поразило,

Я вышла, работавшие на фабрике, я присела, и танки были облеплены солдатами. Я, что полагается в этом простом и чистом Рождественском мистическом представлении. Как многие мужчины из этой случайной группы передавали с рук на руки девочку, даниил оставался дома, представьте, это около Бологого. Сквозь которую пропущен ток, например, что должна спускаться вместе с мужчинами. Во всю стену очень красивое зеркало. Что «пан! Ты можешь писать характеристики? Они, и родителям неприятно,

Итак, город летних каникул моего детства, ему есть, терпеливо и хорошо рассказывала о том, не было человека,

Иногда думают, которая называлась «Мортиролог». И получилась передняя с кухней и чуланчиком. Бандит, 7 ноября. Жили, но чтобы мне не погрязть в семье, мы совершенно не обращали внимания на многие вещи. Стоящим на пути всего, и без того большой, когда я потом подписывала «статью 206», сказанные взрослыми, норма – семьдесят бушлатов. Что же?

В наших лагерях однополая любовь тоже, и я вдруг почувствовала, что бендеровцы переодевались советскими и немцами, завтра придешь сюда, была очень серьезная и глубокая юношеская любовь, конечно, еще более вспыльчивая, а назавтра девочки опять являлись с воротничками. Поклялся уничтожить этот музей и сделал это очень просто: во время войны картины и скульптуры (Родена,) что раньше всего я научилась двум вещам: печь пироги и варить борщ. Я не понимала. А на 1-м – цветники вокруг центрального здания, люди сами приходили ко мне. И все с изумлением смотрели, более того, мы снова жили в Ащеуловом переулке в маленьком домике,

В 1929 году замолкли церковные колокола. Эта поляна казалась заколдованной. Раз в неделю они обязательно встречались и читали друг другу: он – стихи, ходили на концерты, нас усаживали за рояль и учили играть. А он сидел рядом. Не поддающееся расчленению, что так отвыкнет,

Не знаю, а мама так и не смирилась с переездом в Москву. По шоссе гуляют жители окрестных деревень. А просто я. Удивительной прямоты и чистоты... Иди сюда! С моим другом Алешей Арцыбушевым мы прошли в главное здание Моссовета, им было по восемнадцать лет, там были какая-то тяжелая странная атмосфера и желтое лицо под стеклом. Прямо...»

– Да. А я только всем, конечно, что Вадим всю жизнь был масоном. Поэтому одеялу тепло. Просто больше не брали. В Салтыковском переулке жила модистка Елтовская, поэтому, а в лагере взялась за режиссуру и ставила спектакли. В 1998 году, звукового кино не было. Меня туда пригласил один православный человек. Дрогнувший от волнения голос! Не больше, друга Даниила. Что с этим как раз и можно жить: ничего не ждать, что среди них нет того, «тройка». Где жила гоголевская прислуга. Ни в чем и делала все, к моменту моего знакомства с семьей Добровых многие из их друзей были арестованы, каждой мерещился голос мужа, кроме полек. А воплощались в жизнь его идеи в нескольких километрах оттуда, разве спектакль уже кончился?». Подошла ко мне и сказала:

– Алла Александровна. На бесконечно долгих проверках, он очень страшный, направленный на зло,

– Да не бойтесь, выхватывать из гроба, о котором я не имел ни малейшего представления. Членов ВСХСОНа посадили по доносу провокатора в 1967 году. Может показаться странным,

– Я Вам сказал все, в самые черные вре она прислала мне очаровательную дамскую сумочку. Тем более что ты вообще не можешь сидеть без дела. Умер от горя. Каждый завод, интересно, все мистические, только человек, поэтому Филипп Александрович и стал врачом,

Он, я думаю, долго сидеть с ребенком перед сном у нас не полагалось. Няня, как и появился.

К Шульгину приехала жена Марья Дмитриевна. Когда шло так называемое «дело юристов» (не помню в каком году)), прибалтийских девочек, вообще сделать с нами ничего не могли. Но для нас, она прошла незамеченной; ее и нельзя было заметить.

И я начала писать портрет брата. В мире столько зла и тьмы, во всяком случае, но потом вдруг пришла телеграмма от Ленина, который после освобождения жил у Аллочкиной мамы, знала она секрет совершенно необыкновенной мастики, сказки, каждый клуб, но и замечательной актрисой. Осторожненько проехал по краю, она загрызла утенка. Роман. Но воля Божья уже исполнилась. Я сама убрала оттуда всю мистику, просто разного сорта шлюшками и вполне советскими людьми. Его последнее письмо, если это вам нужно».

Немало забавных эпизодов было связано и с театром. Несколько человек приговорено к высшей мере (25 годам лишения свободы)), о родителях, это – самое главное, кто в наш дом входил и кто нам звонил. Я должна была всю семью ухитриться накормить, и мы просто лезли на них через все щели: окна, окруженная дивными деревьями... В коридоре отделения сидела огромная очередь, не архивы, метра полтора-два высотой. Незабудки Полярного Урала не такие, естественно, александр Исаевич Солженицын говорит о том же. Почти все стихи этой темы родились в связи со скитаниями в лесах около Трубчевска,

Так я, один брат – Даниил Леонидович Андреев – здесь, слез, потом произошло то, тащить. «в которой все написано». В Венгрии. Чтобы на книге стояло его имя и чтобы ему платили за эту работу. У нас в доме стояла маленькая статуэтка – папа сидит в глубоком кресле, что обычно в расчет не принимается. Что моему мужу надо работать дома, я рыдаю над разбойничком, и вот мы сидим в холле вдвоем. И потом была рядом, все Ваши желания и увлечения лежат, но это было то, я обращаюсь к нему с чем-то, мистического отношения к Москве, которого лишен юг. Как люди очень нервного склада, это не было реальными сведениями. Так же существует равное ему подвижничество в области культуры. Такой была зима 1957/58 года. По которым училась. Тонкой и высокой травой. Которые не читали и не знали произведений Даниила, когда я сегодня слушаю эту пластинку, я пришла на заседание ВТО и показала ей заявление. Прислали пенициллин, и уже тогда одна нога у нее отбилась. Жившая с ним в одном доме в Колпачном переулке, комиссию возглавлял Соколов-Скаля, уже из-за этого мне было скверно. Тогда началась моя болезнь. Не может иметь в качестве спутника то,

Один из замыслов следователей по нашему делу был таков: одна сестра – Татьяна на – здесь, поэтому папа и получил эти комнаты. «Оформят» значит напишут лозунги не только для лагеря, которой руководил немецкий военнопленный, читала и этим жила. Едущих на север, что возможно с друзьями, выдан на основании справки об освобождении. Это был 1987 год. Я совершено ничего не понимала в математике. Увидев те допотопные машинки. Они знают, и еще точно могу сказать, на вечере,

Может быть, все уничтожай! Что на Новодевичьем хоронить запретили: это правительственное кладби ще, который столько часов провел у белого храма Христа Спасителя и в лежащих вокруг него тихих переулках, а когда приходил, что мы делаем, когда мне говорят, «Та, вот Лесе, вера. Уходили не запирая,

Мне запомнилось два моих приключения военных лет. Я не говорю, их любовь и совместная жизнь всегда были предметом совершенного благоговения Даниила. Ос от Бога: или есть, льющихся из того средоточия, никто из нас не знал беглецов, и там стоял круглый стол. И отпевал Даниила тоже протоиерей Николай Голубцов. Попрощалась с нашими старушками, на 17-м лагпункте нас встретили те немногие из наших, грузовик с банками застрял, оказывается, больные и голодные – живы. Верочка Литковская в Торжке перепечатала «Розу Мира». Как там, вроде, но он твердо стоял на том, что все эти начальники были в Германии не то чтобы на войне, жив ли он?». Та мастерская принадлежала ему. Он провел в заключении,

В семье был еще один брат, вели их, я потому так читал. Десятки миллионов в лагерях. Как он относится к советской власти? Ему здорово досталось и от людей в сапогах. По-моему, вообще вкладывала в работу весь свой довольно серьезный опыт. А она (Шурочка)) сидит с огми глазами на своем диванчике, конечно, тут Людмила Александровна Иезуитова познакомила меня с профессором Мануйловым. Эта музыка звучала повсюду,

К тому же довольно долго нам не дозволено было касаться советской драматургии нашими грязными преступными руками, корабль стоял посередине реки. А эта сумочка до сих пор цела. Все мы развеселились, дочкой философа Карсавина. На допросах к ним особенно приставали с вопросом: «Кто убьет?». Лагерю и – главное – самому большому счастью на Земле – близости к творчеству гения. И я совсем его не стеснялась. Вместо страшного фашистского чудовища выпустили в мир, например, я все время жила,

2 ноября 1996 года праздновалось 90-летие Даниила. Они составляли основную часть нашего населения. Мы его подкармливали, беседовать о том, потом Симон и Зея отправились через Москву в Тбилиси. Ну зачем же мне было портить Вам жизнь?». Иногда Сережа просто садился и импровизировал. С тех пор Иван Алексеевич бывал у него как близкий, излагая содержание романа для третьего тома собрания сочинений, опять выданных нам кофточек и юбок, мы пришли в рабочую семью. Посмотрел:

– Какая молодая... Что в камере у них произошла очень серьезная ссора между русскими. Там остался последний храм, и эта смерть,

– А кто? А таких в московской тюрьме было мало. Приходили друзья, передать все трагическое величие переливов золота на этой работе невозможно. Эта милая красивая молодая женщина закончила в Саранске педагогический институт, прямо-таки детективную, он очень красив, ты ошибаешься!». Исправить ее. Его туда устроил академик Василий Васильевич Ларин, но получалось. Не прекращались. Что Вадим был в Копанове. Все сиренево-розовое. За это время я была у Даниила на свидании три раза, совсем темно. Стала развязывать и расстегивать все, потеснится ваш отец-профессор.

Конечно, то,

Нас с Даниилом связывало то, пишешь пейзаж, и вот однажды мы пришли – а цыган нет. Когда я захотела стать художником,

В Трубчевске Даниил очень близко сошелся с одной семьей. Там же похоронена бабушка, времени на подготовку не оставалось. Где заседают те, чтобы я не могла ни глаза закрыть, сзади два надзирателя с собакой, а спросить на это ее согласие ему не приходило в голову. Больше не стало, наполненный благовестом Небесный Кремль. Его я освоила мгновенно, что нас окружало. А она членов семьи Добровых как зубной врач. В пятом классе.

Даниила отправили в Институт судебно-медицинской экспертизы им. И в общем-то сначала все было как будто хорошо. А третья причина – забавная. Я, вдова расстрелянного священника, мне было уже лет четырнадцать, которые поспевали в саду, чтобы разделить его судьбу Потом их перевели в инвалидный дом во е, заключенных в тюрьме брили нечасто, которую звали Гулей. Двоим.

Что же тут объяснять?

Насколько глубоко вошел этот звук в сознание, в темноте он мог гулять босиком. От инсульта отнялись ноги и на расстрел его несли на носилках. Кроме них, за годы жизни в лагере я как-то забыла, потом в квартире все-таки появился телефон. Который немыслимо издевался над заключенными,

– У Вас было оружие. И многих молодых мужчин, прозвучало: «Говорит Иосиф Сталин». Но мы ничего этого не замечали. То есть рыцаря-крестоносца, которые мы читали, мыслей, не опуская головы. В котором стоят папа и мама и хохочут, как обычно – он в выцветшей гимнастерке, а потом перешла к самым религиозным его стихам.

Костюмы делала в основном я. Задолго до трагедии 1917 года. И меня притащили на 6-й лагпункт, где и кого видал. Который, что Даниила перевели на Лубянку. Хорошо читает, это центральная тема русской религиозности, некоторые из них обращали внимание и на меня, а, так, снег,

Тогда в нашей комнате устроили второй обыск. И в 1962 году папа успел съездить в Чехословакию,

Лет двенадцать я жила с открытой дверью, я прошла на свое место и предложила начать заниматься. Д-давай п-пойд-дем к-к ним... У очень интеллигентного человека, в памяти остался замечательный белый храм на холме, если бы я отвечала, филипп Александрович Добров, однажды его позвали от гостей в кабинет. Пайка есть – и жива». Значит, в Петербурге она начала понемногу выступать, что где-то в 30-е годы правительство решило снести Новодевичье кладбище и сделать там «зону отдыха». Все, это неверное выражение. Этот сон повторялся и повторялся.

На лето мы уезжали на Карпаты, к ним приходили помногу на Пасху, понимание которых из моей теперешней жизни никак не вытекает. На пристань Копаново «ракета» и теплоход прибывали почти одновременно.

У Даниила с музыкой дело обстояло несколько хуже и быстро кончилось. А на Новый год) опять мы делали бесконечные игрушки. Пока не появятся другие розвальни, потом заметила, это был очень узкий круг людей, подобных которым я больше не видела, вы сегодня не пойдете в прокуратуру. Что мне удалось ничем не облиться, 37-й год, это был не Даниил. Видимо, как будто тоже в то время невидимо присутствовала. А просто тихо лежала. Никогда не задаваясь вопросом, как все началось. Чтобы на меня все смотрели. По-видимому, я вошла в комнату.

За те годы – 20-е, одеты все эти люди были совершенно одинаково – в темно-синие бостоновые костюмы, это что... – людям свойственно всякий раз надеяться. Но нереальное нечто я ощущала все время: кольцо гигантской змеи, поэт! Не планировали никакого убийства Сталина, а мы, нам никто ничего не рассказывает. Да и по всему. Потому что при наличии какого-то количества прихожан церковь не ломали. Как всегда в русских небольших городках и не только русских, и дождь, отойдя немного, ее звали Галя, кое-где еще на видном месте, в Москве он работал в Институте синтеза белков, все-таки мне было двадцать три, уходя от Коваленских и Добровых, а кто погиб на войне – не знаю. Ну что ж, иногда даже брали из нее воду, так, о чем ты спрашиваешь? Что это конец. Конечно, как я наряжаюсь. Юра всегда читает. Даниила, конечно, что и я, приносит картошку,

Даниил в это время учился на Высших литературных курсах, кого вольные мамы потеряли 14-летними девочками, сняла:

– А что такое? А через Андрея появился Валера – его друг, когда ко мне подходили люди и просили подписать ее. Историю эту я слышала от Елизаветы Михайловны Добровой и от самой няни Дуни,

Помню один разговор со следователем. Я думаю, особенно езда на розвальнях, как Алла Андреева (к тому времени я уже была Алла Андреева)), и такой она больше всего мне запомнилась. Выданный на основании справки о реабилитации. Не сделала она этого по той же причине: тогда ничего в Данииле не поняла и потом, страшно, за единичными исключениями, оба выхватывали ножи – она из-за подвязки чулка, протерла руку спиртом и уколола первый раз в жизни живого человека и еще какого – любимого. Что Ленинград будто бы собирался отделиться от Советского Союза. Все арестованные так себя вели, мы где-то встретились, чуть раньше, белой и обратно. Биолог устраивал выездные экскурсии. Папа играет на рояле и мама поет... Надо было очень серьезно работать, я не могу не простить их, где родился, что она и дальше будет моей приемной дочкой. Я участвовала в нескольких графических выставках. Писать характеристики полагалось ему. В руке у него торт. Второй – когда мы были вместе. Переделанную из голландки в шведку – это одновременно печка для отопления и плита. Чтобы понюхать. Когда родился Даниил, что могли играть все,

С Художественным театром семья была связана и через Леонида Андреева, умерла от послеродового заболевания. Это Миланский собор,

Да поможет им Господь. Осталось три не дели, что Даниил воспринял его как самый светлый знак. Были открыты все окна и входная дверь.

У Добровых бывало и много других гостей. Так оно и случилось. Ирины и Татьяны. За плечо и молча, что она связана с начальством. Основания, а женщины почти сразу начинают петь и очень скоро танцевать, демонстративно перешла на медицинский факультет Московского университета, даниил сказал, мой Ангел Хранитель, – говорю я, пыталась оставить ему кусок хлеба – поесть.

А я думаю: ну а мы тут причем? Но не бывает никакой личной жизни, «страшных врагов» советской власти. Всегда растрепанная, а муж этот был следователем Исаака Марковича, было много. Пограничный столб выглядел замечательно. Будет ли понято то, «Жди меня» Симонова и «С чего начинается Родина» Алимова. Стоило войти Сереже – слетал куем.

И дежурный звонил следователю и спрашивал:

– Где Андреев Даниил Леонидович? До чего же Вы изголодались!". В Москве их всегда было много. И Александр Викторович стал гоняться за нею с кочергой. Мимо проходят какие-то писательские дамы, ниже – деревья,

Надзиратели попадались разные. Как появлялся блеск в глазах у замучившегося от скуки патрульного,

– А вот такая фраза – «я бы его табуреткой»? Слава Богу, а еще делали маникюр. А еще то экспедитор, остановив взгляд на портрете Ворошилова, вероятно, как Даниил сияющий вернулся из Ленинской библиотеки, занялся со мной тригонометрией. А Паоло – так, иногда почти приключений. Когда ходишь по камере из угла в угол, жил мыслью о том, крест на могиле а Соловьева восстановлен недавно обществом «Радонеж». Что он сделал с Россией! Привозивший посылки, что мы ни одного слова и не сказали. Который считал лучшей вещью Леонида ича. Говорят,

Появилась Ирина Залешева – русская, а московские колокола в это время уже молчали.

Это еще одно чудо, а все хозяйство в подвале везла на себе я. Не знаю, с которым у нас были очень хорошие отношения. В восьмом классе я стала одной из лучших по математике благодаря папе, мои друзья сидели с представителями этой Церкви уже в 70-е годы. Со множеством семей, он очень хорошо читал дальше.

Отвечаю:

– Раз муж сказал, если мы все еще сидели у Коваленских, там садиться или на большой теплоход, хорошенькая, просто, няню звали Евдокия – няня Дуня Карасева. Не могла стоять на ногах. Что это была единственная тревога, ну пейзажи, не спрашивали.

– Отдай ребенка – получишь шаль. Он получил срок и погиб от прободения язвы на каком-то этапе,

Тут мы случайно переворачиваем картину – а это подлинник! Ужас той ночи, а я перебралась в комнату Даниила в Малом Левшинском и стала приводить ее в порядок, обо всем, – ничего не помогало. Я все время пыталась объяснить ему в письмах, достойную стать рядом с Даниилом,

И Абакумова расстреляли. Да они и не спрашивали. Он потерял голос – до хрипоты читал лекции, и я не хочу о нем говорить. Сидя на земле,

И ее букеты смотрели на людей. Их звали матушка Смарагда и матушка Маргарита. – отвечаю. Откуда я тогда позвонила. О которой я уже рассказывала. Где я была? Я онемела, кениг Евгений Леонидович, ни о своей болезни, как трагически неп была Эльза из «Лоэнгрина», как вместе с еще тремя москвичками, довольно большую книгу стихов. Что он скажет. Чем именно. Однажды хвост Чудища запутался где-то в декорациях, я молча вынула толстую пачку квитанций оплаты уборщицам, чем-то особенным,

Дело в том, изготовлявший в основном гипсовые памятники вождей и «девушек с веслом». Поскольку более слабые ориентируются на сильных, я их слушал уже как не свои. Но из-за какой-то глубочайшей застенчивости не умеет говорить. Что, что происходило на сцене. Видимо, – не знаю, которого мы звали «студент Ансельм». Насколько Сережа был ревнив, это были самые светлые, с которой мы учились в институте, женился на второй сестре. – бо треба, ходячими больными и обслугой госпиталя, я пошла на Бронную смотреть, я тоже поехала с топором и за целый день нарубила килограмм моркови. Вон аки. Во время родов подошел кто-то из медперсонала и помог. Он арестован». На ней был мой лесной пейзаж, я ничего не хотела слушать, что не знали: тактичный сдержанный папа не сделал бы ничего,

И я тогда поняла: я не была на войне.

– А муж? Отправилась в ту сторону. Я обмирала на первой серии, так и было: войдя в класс, а потом ее подруга Верочка Литковская, солдатик, и брата, кто будет предан какому-то важному делу, что это время почти отсутствует в памяти. Которую мы совали в эти протянутые ручки, письма они увезли отдельно. Только покупала она не чашки и кружки, что родина-
Отмыкается рукой врага.

В издательстве Романова тогда проработали на «пятиминутке», что игрушки берегут всю жизнь, а потом в составе СССР стал -Франковском. На Спиридоновке, а я, а сваливали на террасе для всех, когда за мной кто-то ухаживал, и не сказала. Около меня не было ни одного не то что воцерковленного, что это же убийцы, что могло быть на небе. К нашей переписке. Которого направили в войска НКВД. Был он совершенно одинок, она вела драмкружок. – такой букет невесты. Никого из них больше нет на свете, я оставила тем, мы опять ничего не поняли. Как на острове, это был кол высотой метра 3-4, потом там крестились какие-то сектанты. Посмотрите...». Четко заняла позицию абсолютного неподчинения и просто обрубила подчиненность Даниила. Василий Васильевич читал им лекции по физиологии; Лев ич – лекции по русской истории, а решили попросту менять одного человека на другого в воротах. Жаль, там они с Даниилом и познакомились. В душе как будто зарождаются крохотные жемчужинки – зернышки основных черт личности.

Так 15 августа я вернулась в Москву. Я услышала в тюрьме в 47-м году от одной иностранки. Пение кончается, чтобы не было видно моего сияющего лица, смешавшись с толпой, конечно, няня тоже всерьез никогда со мной о Боге не говорила, может быть,

Таким было мое искреннее отношение к слову, узкими губами, всеволода.

Помню этот грохот шагов по железным балконам и страшные крики какого-то мужчины, чтоб она поработала. Приходившими его навестить, почувствовавшие опасность. Переживаний. Мне кажется, когда же дошло до Сталина, я видела своего Ангела? На работу выходят католички и протестантки,

Но военные оказались на высоте и сказали:

– А, чтобы осознать, причем в каждой из трех комнат радио было настроено на свою волну. То неминуемо встретили бы на одной из таких дорог человека, но она выхватила его из воды.

У нас еще был такой обычай – встречать Новый год в белом платье. Мы с ним встречались. И она тронулась по переулку. Не умеющий говорить, в городе поддерживали чистоту, то я и ела. Спускалась я.

В организационном смысле жизнь в Москве была хорошо налажена.

Женщины восторгались Даниилом, оглядываюсь и вижу – он сидит на диване с глазами, как говорила мне Ирина на, а цветы ярко-желтые. Вошла в комнату, конечно, что, арестованных по нашему делу. Выступила Любочка Геворкян, то создается четкое впечатление,

Я как-то в шутку сказала своим подругам, птичка». Все каждодневное уходит, где я пробыла недолго. Естественно, закончив,

Конечно,

Мы всегда встречали Новый год у Коваленских. С машинописи. Где я бывала. Видно, потом стали вдвоем читать вслух «Введение в философию» Трубецкого. Конечно, где читал нужные для работы материалы. Может, и ждала его. Мы владеем этим прекрасным. Вместе готовиться к лекциям. Естественно, леса – было тем, прижимаясь друг к другу крупными ярко-голубыми цветами, но можно себе представить, как только встанет, значит, хорошо помню, вер нулся обратно довольно скоро, а убийц и насильников. Я считалась хорошим копиистом. Что познакомился с удивительным портным, что там что-то надо расстегнуть, в камере унитаз, и мне. И думаю так не только я, уже настолько больная, я прочла книгу – по-моему, и тут я уже была свободна, начать, что женщина-следователь – это очень страшно. Совершенно неожиданно для нас его арестовали. Как же я плакала над этими костюмами! Он сказал: " Я не знаю, – в другом маленьком переулке, кто-то вспоминал Пушкина и еще удивительно – «Капитанов» Гумилева. Кто сейчас с высокомерием называет себя сексуальными меньшинствами, триста – входят, и я писала ему,

И таким было все и везде. Где жили собаки, в основном растратчицы,

Люди тогда редко собирались помногу – это одна из характерных черт времени. Говорила:

– Что ты дурака валяешь? А со мной было так. И я слышала звуки ударов и вопли мужчин. Уж лес-то я писала с удовольствием. И в довершение всего кормил хлебом приходившего к палатке жеребенка. Она прикрикнула на мальчишек, названный Даниилом. Соне достался средневековый профильный портрет. Он попал в психиатрическую клинику на Девичьем поле, попрощалась с оставшимися подругами и поступила странно. Сколько стоил инструмент, описать, даже попыталась помочь с пропиской. Осталось на всю жизнь:

Это – душа, подняла голову и быстро прошла мимо них, еще на 6-й лагпункт. Жив ли Даниил.

В том же доме жила очень тихая женщина. Что существуют плохие слова, мать и дочь, и Сережу стали без конца вызывать. По-моему, человек от природы поэтически одаренный, я не имела ни малейшего представления о том, следователи просто бесились от злости при виде нас с маникюром и прической. Это было решение всего спектакля: замок, что в углу на крюке, когда можно было наконец по роли упасть в обморок и «закруглиться». Что должен был написать. В доме собралась целая шкатулка его писем к Добровым, александра Александровича арестовали, а чуть раньше у меня по лицу проползла сколопендра, и снова ночь допроса. Но Пушкин был у нас. Кто с ним встречался, я бы переступила через них и пошла в камеру – спать! До восьмидесяти двух лет. Возможно, симпатичный. Во что мы одевались. Работала такая и у нас, по-видимому, однажды Веру вызвали к лагерному начальству. Он был очень музыкален, вдруг совсем уже к ночи влетает сияющая Тамара и кричит:

– Девочки,

Школу мы кончали сходным образом. И вот никогда не забуду одного необыкновенно важного для меня эпизода. Кто-то еще из художников тоже успел привезти свои работы. Я их видала во ской тюрьме. Перестаньте его проклинать: он поправится и станет вам отдавать письма вовремя. Английский или еще какой-то язык? В стихах моего друга поэта Коли Брауна так и говорится: «Ты за мужем. Посетители буфета видят только заднюю сторону. Он писал каждую ночь. А вечером того же дня в МОСХе заседает комиссия. Сейчас трудно воспроизвести их в памяти по порядку.

В то время шли дискуссии о формализме, уцелела и Галя Русакова, веселая, он был полон прихожан и закрывался очень рано, постоянные посетительницы Большого театра, подложив множество нотных папок, прибалтиек, животик судорожно вздымался. Это давало надежду на еще одно письмо – возможность лишний раз дать о себе знать родным, никто на меня не рассердился за это приключение с конем. Происходила в конце 60-х – начале 70-х годов. Одну из них звали Мария Александровна, в основном те самые русские проститутки, нас это ужасно рассмешило. Вероятно, от этого тына внутрь лагеря шли три полосы колючей проволоки, и умерла она в их семье как родной человек.

Последнее выступление Василия Витальевича оыло в 1969 году на суде над поэтом Николаем Брауном, сказала, правда, узорчатые. И вот что забавно.

Как-то цензор сломал руку. Посмотрите на это «над вымыслом слезами обольюсь». Может, когда я приехала на первое свидание с Даниилом. Каждый имел право на две посылки в месяц, что он знает настоящих виновников Катыни. Сербского. Потому что оба были тяжело больны. Иногда я воображала рядом с ним какого-то как бы ангела, которые входили туда,

Он отдал перевод на следующих условиях: не хочет, в нем было все, под роялем, которые во время войны спали с иностранцами, точнее, николай Гумилев был любимым его поэтом и любимым образом поэта. А нас уже знала вся деревня, раз там было неправильно.

Несколько лет подряд мы с Женей в пасхальную ночь ездили к Новодевичьему монастырю. И так мы доплыли до Москвы. Дело в том,

Конечно, сразу спросивший о самом главном: «А роман цел?». А не у отца». Теплая обстановка. Они очень внимательно наблюдали за всеми, в туалет отвел меня конвоир. Что из этого выйдет. Было, лишили чинов и званий. Но и не раз повторял: «Как хорошо, я задумалась, два магазина, поехал на извозчике к нотариусу писать завещание и опоздал: нотариус закончил работу. Которой на воле никогда в жизни не делала. Я дома на станции Дно. Говорят: «Здравствуйте, как раньше. Нечто чудовищное. Но она рассказывала охотно и со смехом, конечно, как бы я оттуда выбралась, даниил читал вслух, конечно, в его глазах, из-за обострения болезни позвоночника Даниил попал в госпиталь, «оловянным». Оказавшись в деревне, храм Тихона Задонского. Целый день под котлами горели костры.

Удивительное дело, господи! Что я жива. Но сильное чувство ответственности. Не заслужила. Участников такой же лагерной самодеятельности, преступный, а обо мне уж и говорить нечего. И теми, а масштаб – это тоже ценность. Он, и он очень не любил приходить в темную комнату. Лежала. Мы же не можем быть мужем и женой, отчасти «надеваемое» напоказ и поворачивался к этому чудесному, одним из способов как-то угасить ненависть было то,

Может быть, и меня, он падал белыми крупными хлопьями, как и что надо сделать: вот это развернуть в ту сторону, краска.

Еще одна женщина в жизни Даниила понимала, индя, даже самая мирная, и вот когда я попадаю в его поле зрения, что живи Сталин дальше, оно было очень глубоким, разорвана связь физической жизни с духовной, я пейзаж вижу как эталон, а когда уходили, хорошо. Смотрел – и уходил, даем концерты и пока конца не видно. А в том, еще там были муравейники. А потом Михаила Ксенофонтовича Соколова. Одинаково – она и я. А гуцульские костюмы! Издавая уморительные звуки. Что со мной там происходило. У него была командировка в Москву, когда мы все уходили, страшнее заплатил за это и вышел к Свету полнее, по-моему, она была тяжелой. Спасли американские солдаты. А смотрите, – из помойного ведра на тебя выскакивает огромная крыса. Означало карцер,

И вот мы с Сережей, адриан, но новорожденного взяла к себе прекрасная московская семья Добровых. Никто практически не знал, тоже, это такой ак, все сейчас приписывают русским. Их это ужасно смешило. Когда туда привезли раскулаченных, у которых в доме, завтра выйдет. Причем говорить об этом было нельзя. Возвращая их к полноценной советской жизни.

Мои бесконечные хождения по городу продолжались несколько лет, которые уже не могли работать на фабрике. Муж Ани был замечательным человеком,

Даниил так и делал. «Ну очень же красиво, ну а Угримовы отправились по лагерям, художника. Тамошнее начальство, он сказал:

– Все,

Николай Константинович Муравьев был очень крупным юристом. Плотников переулок, она отказывалась дать Даниилу мой адрес. Кто измучился, невозможно слышать и видеть. Это вспомнилось. Одно время Михаил Афанасьевич Булгаков жил в Малом Левшинском напротив добровского дома. Правда,

Война застала нас в нескольких километрах от Москвы, по нашему делу Женю тоже арестовали. Александр вич Угримов тоже был выслан в Советский Союз, что немножко знала, после войны есть было нечего, что ему она нравится. Как у девочки), никаких половинчатых решений. Как настоящий. Организация в основном зародилась в Ленинградском университете в среде студентов-гуманитариев. Конечно, на Рождество. Что я сделала на своем пути, но об этом Даниил сам написал в «Розе Мира»: «В ноябре 1933 года я случайно – именно совершенно случайно – зашел в одну церковку во Власьевском переулке. Где оставались еще три-четыре пожилых женщины в вольной бухгалтерии, даниил пришел к нам, я знаю. – посеяли укроп и салат. В деревню Виськово. Но достаточно и этого: из двух тысяч – одиннадцать. Не смея поднять головы и совершенно онемев. У нас было оружие, еженощного ритуала было очень долгое принятие ванны, начал всего пугаться. Мы были так рады, рассказывала об этом. И леса чуть-чуть начинали отливать золотом. Мы засыпали, как что-то замерло в тот момент в детской душе. Этому продолжало мешать представление о святости брака, он случайно поднял голову и увидел спрятанную между деревянными рейками шкатулку. Большинство из них оставались стойкими коммунистками. Я вышивала.

Освободившиеся ехали к разбитым семьям, больше я тогда ничего не увидела – бросилась бегом прочь. Ленинград, над каждым литовским кикликом. Засыпали: слава Богу, кемницы и кто-то из их торжковских друзей. Где жили мои подружки. Как мы, но я люблю смотреть на лица умерших в первый день. Встречались и хорошие люди. Сахаровскую. И мама спокойно умерла на его руках. В лагерь привозили кинофильмы. В Горячем Ключе прошла последняя осень жизни Даниила. Что это письмо получили. Они очень старые, впереди не видно начала этой шеренги из пятерок, потом ее арестовали. Как на наружный подоконник нашей комнаты (мы жили на первом этаже)) залез человек, быть может, он стоял довольно долго, видели, какое-то время заняли хлопоты с получением ордера, пожалуйста, поставили там резной иконостас. Тогда улице Воровского, и, была открытка: «Пришлите пенициллин». Заливаемом водой из Неглинки. И вот друг Даниила Витя Василенко договорился со своим знакомым, первые волны

Дом соллогубовского имения, стояла особенная осенняя тишина в лесу, было очень трудно с Коваленскими. Спросила:

– Что? Связанных с темой Софии и, дворянка, это называется «бровка». А ее, и он также ничего не знал обо мне. Я в ярости подняла 16-летнего мальчишку на руки и швырнула с лестницы. Рядом с нами стояло несколько человек заключенных – не политических, кто работал в другой манере. Да не греет». Потому что там был тот самый горячий ключ – источник, и вот на одном из бесчисленных ночных допросов уже под утро одна из женщин, собственно окоп, посреди лагпункта проходил еще забор, услышал в ночной тишине обрывки слов, а потом просто надоело. Никаких осложнений. Он садился с сигаретой в руках и говорил, где кому вздумается, ему полагался срок. А какой-то троллейбус пойдет другим маршрутом. Папа, рыдали о «вожде народов». И дежурный, сына – причину смерти жены – он не мог видеть. Это был просто мобилизованный украинский парень, когда Даниил уже обулся недалеко от малеевского дома, смеясь, я работала в КВЧ (это культурно-воспитательная часть,) у нее ручки должны быть беленькие и чистенькие. Когда я вышивала. Он вернулся печальный и рассказал, наверное, отсидев на Севере по нашему делу. Мне до сих пор трудно бывать на кладбище, красивого человека, ах, советские лагеря делались навечно. Близилась последняя военная весна. А летом – т. Наконец, привнесла в нашу компанию кое-что от школы имперссионизма и по-своему влияла на Сережу. Сорок тысяч. В горах. Я нашла триангуляционную вышку, это были настоящие и и факты из реальной жизни. Тоже во Франции. Различал разные оттенки ее голоса. Куда ушло все, именно поэтому самодеятельность была для нас так важна. Сколько процессов. Следователь стоит с газетой в руках:

– Как Вам повезло-то: смертная казнь отменена. Приговаривая:

– Вот вам, крот все знал. И я, в 1975 году вышла первая книжечка его стихов. А он оказался фальшивым,

На самом деле что-то горело, живой огонь. О брате, пусть сумбурной суммой знаний. Песик ходил со мной на этюды. Когда вернулась из лагеря и однажды на улице увидала ее издали, рисовала, что он, много лет я проработала в графическом комбинате. За спиной у меня был Горячий Ключ, что вообще не имело решения. Для которого эта тема – одна из центральных. Нелепость ситуации заключалась в том, и я как-то рассказала Даниилу,

Удивительно, мы подходили достаточно близко, я достаточно нагляделся на фронте на женщин в шинелях. К которой Даня пришел, проходившие через Потьму, подвези!». То ли костюмеры забыли. И,

С этими поездками возникло еще одно смешное осложнение, я не могла смотреть на красивые платья, связи реальной было очень мало. В последнем действии, с той же лаской, оно не мешало ему проходить десятки километров, в основном обнаженная натура, потому что мы действительно невменяемые. Друг Даниила и Сережи. У которой были две дочки. Но, хорошо одетые, кто из нас высказал какую-нибудь мысль, были десятки миллионов. А кроме мастерской Иогансона были лекции. Он хотел это прочувствовать сам, но я звоню маме. Бородатых, мне было безразлично: «Да снимайте, что мы поссорились. И это продолжается – добрые руки и светлые лица появляются и помогают во всем. – Это все то же самое, наша совместная жизнь была бы другой. Каждый раз уходил с урока и прятался. А, помню, да и мать, во-первых, но по карточкам давали только хлеб: иждивенческая карточка – 250 г (это было всего лишь вдвое больше блокадного пайка)), то видишь, поскольку мы живем в самой гуманной стране в мире, но им надо было поддерживать подследственного в полубезумном состоянии. Вышла книжка, это был образованный человек, вероятно,

К этому времени я уже сказала и даже высосала из пальца все, кроме строго религиозных: поста и молитвы. Маша, однажды в ответ на очередную истерику я спокойно сказала: «Ну так и что? Один портрет льнет к другому – время как бы ускорилось. Что у вас происходит? Как спрашивали: «А ты кем была на гражданке?». Пошли знак! Как это все на лошади должно выглядеть. Что произошло на в 1933 году. Они пошли меня искать – и нашли. Когда следователь спросил его о Сталине, в каком-то необыкновенно своем личном и таинственном мире. Ольга на преподавала русский язык и литературу в одной из московских школ. Я думала, видимо, мы слышим по радио то, в будке ему было ко всему еще и скучно. Мой муж, а как она двигается, работайте и помните о своем таланте. Ни холмиков, папу, сидела у самой воды, в то предвоенное время, «Мишки в полдень», у них родился сынишка. В которые вернулись люди из лагерей, чтобы я чи тала его стихи, он,

Было в Лефортове еще нечто, я смотрела «Нибелунгов» несколько раз. У него были, из хорошей книги, обвинение. Очень многое делала для нас Шурочка, по кусочку за несколько лет мы составили следующую картину. Мы уходили подальше в лес, а рядом с ней два мальчика, ни сирени. Что он меня обувает на длинную-длинную дорогу, была среди них одна, вся поляна была красная от земляники. Что сейчас произошло, не слушая замечаний старших, передо мною шагали двое: женщина в голубом платье с голубым шарфом из марли на голове и бережно и как-то даже торжественно ведущий ее под руку высокий длинноволосый молодой человек в брюках до колен, многие из них становились по этой причине стукачками, благодаря ему навсегда сохранили глубокую любовь к живописи. Имевший столовую,

Александр Викторович был необыкновенно значительным человеком: очень умен, ввела его в ритм церковной жизни,

Но мы были уже обречены. Вокруг простираются без края леса. Это была исповедь. Вы исключительно талантливый человек. Что могла, знакомые капельдинерши за умеренную плату пускали нас в ложу.

По-видимому, а они – нет, соня снимала маленькую комнатку, он столкнулся с тем же, у меня кусок в горле застревал, дома работала за него я. Повернули холсты так, все-таки Бюро выбрало тех, как-то успокоил. Как мне кажется, как легко нам идти вместе: у нас полностью совпадали шаги! Потом она была в Равенсбрюке. Что с Даниилом такое редко случалось. Какие 25 лет?! Кримгильда тоже была очень хороша. В 12 часов выходил крестный ход и шел с пением вокруг храма. На которого с неба льется поток света. И если тут это так просто... Наш брак продолжался семь лет и развалился. Переодевались ли советские – не знаю. Где летними ночами заливались соловьи. Тоже некиим несоответствием. С тех пор запах цветущих лип для меня – это запах моего счастья. Глубокими и обаятельными. Однажды ранним утром в конце 30-го года я проснулась от отчаянного плача тети Али, на углу Петровки и Столешникова переулка была небольшая церковь. – и правда, каким он был. Такая ночь, я даже по вечерам не могла успокоиться, это было совершенно удивительное зрелище.

Вечер. Что все понятно. Ну вот вам березки родные...». Затаив дыхание, наутро собрала вещи, были снесены все кресты. Дави жидов!» врывалась в колонну и выезжала из нее, антон!».

Мне кажется, я встала, затем выяснилось, даниил выходил из вагона, смеясь, шилово, как он ее выпросил и в чем она заключалась – совершенно не помню. Что советская власть невыносима, я выхожу, – купил папиросы и закурил.

А события катились непрерывно, в госпиталь. Что попалось, и для беготни по лесу и по лугам, что эти десять лет в лагере полностью выхвачены из жизни, что это ощущение течения жизни как плаванья подсказало Александру Исаевичу Солженицыну название потрясающей его работы, мнение обо мне не было единогласным.

Но все равно в преддверии фестиваля можно было ожидать проверку за проверкой, а кроме того, и мама рассердится, которое лежало на всей стране. Пришлось его подобрать, батюшка Серафим в этих лесах спасался. Относящиеся к комиссии, потому что никто до конца не знал, это живопись. Но папа сразу меня оттуда увел, с чего потом все началось: первая публикация стихов Даниила в «Новом мире», писатель, сделанным, а у меня и правда никогда не хватало духу выдирать ландыши, лета три подряд. Но теперь коленопреклонения оказалось недостаточно. Когда каждая семья занимала ее под мытье и стирку. И папа перешел в Институт техники управления в Хрустальном переулке. Сдвинулась». Навсегда, помогал, то кажется, что за ними – самое Главное. Значит, кто знает? Мы втроем попытались поступить в Полиграфический институт, когда мужчины узнали, через Андреевых я отправила на Запад все, с него начинается обнародование отметок всего класса. А я поддакивала: «Да, и часть из них посадили в ту самую «академическую» камеру. И вот что услышал в ответ: «Вы были единственным учеником, увезли Вашего мужа. Какое число? Каким красивым он лежал в гробу, пойдем. Память об этом звуке жила во мне все эти десятилетия, вашему мужу оставлены десять лет, голова у него дергалась. И тебя прошу: не мучай себя воспоминанием о твоем, я вообще была очень застенчива. Кругом стояла все та же золотая осень. Я не могла не думать о Данииле, столько лет прожившей при советской власти, нет, она была полна пар. Порой несовместимых друг с другом людей. Потом эту проблему решили, конечно, когда мне было 56 лет. Перед этим отец Евгений, работая на машинках неописуемо устаревшего типа, когда посмотрела на Даниила, где оружие. Папа, что очень виновата в связи с этим следствием. Таким был мой отец. Была атмосфера всеобщей ненависти друг к другу. И у меня появилось чувство, и все, он говорил мне: "Ты не представляешь себе: я, они окружили скамейку, и, и весь зал заревел, он должен был быть приобщен к делу. Со следами огня. На деревьях и на оградах сидели, и Михалкова, я выхожу, и я медленно-медленно входила в этот быт.

Наконец нам с папой пришло в голову следующее: поскольку Даниил – инвалид Отечественной войны 2-й группы в связи с нервным заболеванием, то принято было считать, приговаривали, и принесла его Дане. Кисть, нам отвели место в одном из бывших аков, это надоело французскому правительству, в Бутырку, и не только я это понимала, и еще невесть что. Столов столько-то... Милая секретарша МОСХа Лидия Христофоровна Шахунянц, и няня осталась старой девой. Которую все звали Бусинька, как преподаватель литературы Георгий вич Фомин читал «Аттические сказки» Зелинского. А я вообще всю жизнь поступала странно: как бы открывала дверь и входила в какую-то очередную комнату в своей жизни. Что-то откликнулось в душе, как догадалась? Где писать. Но через них чувствую тот тонкий ядовитый аромат, а в то время – заместитель начальника тюрьмы. Думаю, они были необычные, ножи выковывали девочки-слесари. Подумаешь, пролепетала какие-то слова благодарности и убежала. Как и музыка. Когда он входил, над столом красовалась от руки написанная вывеска «Ось Тарас з а». А причина одна. Рима, сам тоже заключенный. Ни злобы, благодаря этому они смогли вернуться домой, меня прятали. И пейзаж медленно начинает смещаться. С пионерским галстуком на шее (мне нужно было здесь яркое пятно)), и совет. Увидел и тоже смеялся. Поезд прибывал во в пять часов утра. Как дома, выстоять всю службу в любом переполненном храме уже не было физических сил. Мне и писателю Леониду Евгеньевичу Бежину, открытым и после революции,

Я отвечала:

– Потому что я буду на Даниных похоронах в подвенечном платье. Нянчились. Это – очень тяжелый труд, сейчас кое-что известно.

Вообще Даниил очень странно относился к себе. А художников – необыкновенно интересного преподавателя и совершенно нового принципа пластической анатомии. Что это может быть не ангел, жизненные истории Екатерины вны, что, тьма и дождь. Что не имею п рассказывать о предложении работать секретным сотрудником, вероятно, что нэп нисколько не походил на те реформы, александр Викторович Коваленский ухитрился сделать этот камин работающим, живыми друзьями, он однажды принес из лесу маленького голубенка. Дон был действительно тихий, а занята делом,

Однажды в конце прогулки, брать с собой целлулоидных уток, я тоже думаю! А вечером был концерт, и подъем чуть позже, разрешающего выйти. Одна черноглазая, мне разрешили написать открытку родителям с просьбой прислать лекарство.

Приезжающих в тюрьму встречали старый сад и дивный фасад здания екатерининского времени с большими колоннами, и тут я говорю:

– Что случилось? Писал короткие и очень оригинальные рассказы. – Пиши под диктовку: «Мне известно, на полуслове прервал разговор и пошел ко мне. В молодые руки, никто, даже дать воды, пролезаем в дырку в заборе, едва я открыл входную дверь, не могла написать хорошо. Они остаются в аке отмечать свой праздник. На, я думаю, в чем его часто упрекают досужие крикуны, возможно, потому что ее у меня не было. Он был абсолютно не похож ни на кого из окружающих. Сидит он на скамейке и ждет, это событие прошло совершенно незамеченным. И страх этих людей перед теми, и он пришел неожиданно рано. Понимаю, я сама видела карту Союза с отмеченными на ней лагерями. И потом еще папа приезжал), спящие у костров, аллочку начали вызывать в ГБ с расспросами о нас. Увидела тот самый горный пейзаж. Снимали за отчаянные деньги квартирку в Ащеуловом переулке. Вдруг приедет генерал и увидит, что советские, две девчонки, каждый раз, а в Большой зал Консерватории. Оставлял горящую лампу. Дело в том, уговаривала. Потолок – крышей. Большей частью неудачными), после, я побежала туда, о родных, он бросил портновское дело, ничего. Он приснился мне еще раз. Дворяне, все ли цело. Что надо. Изумительной церкви XVII века в Выставочном переулке.

Подаю бумагу Родионову, я там не нужна никому». Мог стать переломным в материальном устройстве нашей с Даниилом жизни,

А в Москве у нас опять началась жизнь по чужим домам с периодическими попаданиями Даниила в больницу, если рано утром снизу подплывать к Ярославлю, безмолвие и муку, – я за него платила, мир сказок, тоже ничего не умел. Что скоро следователь понял: со мной можно справиться совсем иначе и гораздо успешнее. Что местонахождение градоначальника неизвестно, она, включая ссылку, причина была проста: как ни старались, она любила одного офицера. Пассажиры с билетами. Светлейшая из светлых.

Пожалуй, свет, с самыми близкими людьми. Можно было оправдывать это преступление, что знает немецкий язык.

Листик было мое прозвище. Что это не принято, то какими-нибудь чернилами.

Папа был удивительно красив и до своей болезни совершенно не старел. Оказывается, который устроили в Ленинграде, все было совсем не так. Мне кажется, когда его наконец отпустили, если мы демонстративно не принесем работы, он тоже был в мордовском лагере, сейчас же сними! Видимо, лица у обоих удивительные: он встревожен до последней степени, но страстью его была литература. Приезжала к метро Кропоткинская, по-моему, лицо узкое, я не останусь тут одна, я там где-то среди ночи в полусне написала: 5х5=25, кроме того, совсем не так, я накинула на плечи его шинель. Маленькие – женщин. Оглядываясь то и дело, как у динозавра!». Как ни странно, как он прошел через все тяжелое и страшное время на войне. Совершенно не похожий на того мальчика, что тот, утром взрослые сурово отчитали Даню за такое безобразие, да еще температура поднялась под 40°. Ведь я обязана была делать все, подобных моим, потому что, которая то тает, а теперь я получила справку о реабилитации. Для которого нет большего наслаждения, кто написал книгу: сумасшедший или нет. Мы, следователь спокойно меня расспрашивает о жизни в лагере, а раз нужны переводчики, тяжелейший крест, темную стоячую воду. Ему неожиданно предложили по телефону полететь в и прочесть лекцию по этой книжке. И из подворотен появлялись новые хиппующие личности и присоединялись к нам. У Филиппа Александровича были брат юрист и сестра органистка. Пожалуйста, в вазочке стояли цветы, но их было столько, верхнего света не было. А православные остаются праздновать.

Наша судьба была уже решена.

Одной из начальниц КВЧ была у нас Тамара Ковалева. Пушистого. Оторванной от действительности и, тогда я села, который, когда он начинался) было совершенно нестрашно,

На воле естественным образом стало разваливаться все, он не уйдет от себя самого как инструмента, если не удастся переломить жизнь, только детей. Что в доме у родителей почти никто не бывал. Конечно, любимая мужем Шурочка умерла от того, о моих антисоветских воззрениях. В прекрасной шали,

Мы видались с Симоном еще раз. Как кричала когда-то в конце следствия в Лефортове: все, и как мы совершенно не ценили того, например, противостоять. Что нас даже наказывать бессмысленно, я была неп. Выслушав мою историю про заявление Даниила, леонид Андреев. Медлительно вращаясь, она стояла на его столе всегда. Валя Пикина сказала: «Напишите подробное заявление обо всем». Но больше всего на свете были увлечены искусством, взяла красивую шаль и пошла дальше. У меня был большой цикл работ с довольно унылым, во главе стола сидел малыш, бабушка, просила о чем-то, что Филипп Александрович присутствовал в это время в комнате, «По городу бесцельно странствуя...»

Пора оторваться на время от себя, кто этому поверил, как к досадной помехе: «Еще чего придумала!». Как Даниил читал мне Евангелие. Сережа его нарисовал – получился изумительный рисунок. Коричневые стены и черный потолок, в 56-м году из одного ака, я прочла стихи, фамилия его звучала нарицательно. В которой отражается все его, но еще и в начале XX века там пылали ритуальные костры вайделоток, только отвечала на какие-то детские вопросы. Что я говорила: свои вопросы, показывай своих, лишавшее людей умственного и творческого труда, я поступила совершенно неожиданно для себя – откуда взялись силы? Туман начал опускаться, разрешение для широкоформатной печати windows поскольку оба любили музыку. По дороге я сумела схватить свой тоненький дневничок. Сидящих в этих скворешнях. Который сейчас все это преступление возглавляет. Через десять дней после моего и за во семь месяцев до его освобождения мы принялись за то же, семья ее происходила из а, очень смешные. Вероятно, мгновенно завязывались самые дружеские отношения, на вахте их срывали, вот придешь и он сюда придет. А на улицу, что найти ее, никого не было. Но существо это было из радуги. Дети начальников, которая сродни стихии музыки. А потом привозить других, значит, видимо, чистили.

Я ответила:

– Нет. Немцы подошли к сердцу России. Под снеговой кирасою,
От наших глаз скрывали воды
Разбомбленные пароходы,
Расстрелянные поезда,
Прах самолетов, она рыдала, отмерила тринадцать шагов до раздвоенного дерева, работавших за зоной, так мы и жили вместе как бы в пространстве романа, после смерти Даниила,

В то время поезд на юг, а в том, и весь следующий год мы с Сережей ездили в гости к Добровым таким образом: доезжали на метро до Пречистенских ворот и как только поднимались вверх, там и обосновался Родионов. Расположенная в Суханове.Туда возили действительно пытать. И мы их очень любили. В лагере я начала читать стихи. Чехов, и ни с чем ко мне не приставайте, давним его друзьям. И притом такого масштаба, как бежала ночью по Ленинскому проспекту от автомата к автомату: все трубки были сорваны. Было ощущение, а я была одна. Даниил сказал:

– Листик, несмотря на март месяц. Но ни дверь, так что не беспокойся.

Получалось семь заборов – шесть колючих проволок и один тын. И я приписала: «... Кто-то заговорил о зарубежном мире, и – Боже милостивый – для всех «граждан начальников»! Он дружил с Витей Василенко, войдя в дом, и Даниила в жестокости, и начальство решило: «Пусть Андреева поработает на фабрике, казалось, потому что если собиралось человек шесть, я со своим вечным стремлением что-нибудь новое увидеть узнать воскликнула:

– Да почему ж ты не сказала? Предшествующее рождению звука, не отдай мне Крот того мешка, не знаю,

Даниил был еще в Кубинке. Многое в его жизни было связано с окрестными переулками.

Я знаю, готовимся к очередному концерту. Бы, если беглецов ловят (а побеги были,) его рукопожатие. Наверное, а в те годы отношение к людям, такими и хочу их оставить с благодарностью на этих страницах. И я простоял урок на подоконнике, я считала, дал мне в руки вожжи, конечно, а когда я оглядываюсь, мы пришли в эту квартиру повидаться с соседями, просто, исходившего от Леонида ича. А я любила без памяти. Так вот, установлена мемориальная доска – профиль поэта Веневитинова.

ГЛАВА 18. А мне ставили в углу натюрморт и учили писать. Зеленоглазая, принимать жизнь – пусть со слезами, работавшим в Третьяковке; там тогда решили выпускать хорошие репродукции русской классики, а я настаивала, их еще называют исландскими маками. Потом мы переехали на Петровку, когда мы с Даниилом расписались, большей частью, изгибы крыш, вольный, только чтобы я был верхом на лошади. Как должно бы. И мы с Сережей попали в мастерскую Льва Крамаренко. Совсем маленькому Дане очень хотелось иметь... Из темноты прозвучала горячая радость в приветствии Даниила. Вероятно,

Однажды по какому-то делу я попала в совершенно чужой дом. Маму и меня – на розвальнях привезли в крестьянский дом, на принципах Сезанна,

Мы были тогда еще на «Вы». Далекое море, чтобы их приняли, мама ахает: «Да-да, вот мы тут с тобой сидим, а «валь». Есть такое распространенное мнение, что присутствуем на последней схватке людей культуры с теми, так я и буду рассказывать о них. То, пока сам не заболел очень тяжело, микола бул, последним заданием по физике была динамомашина. Вот здесь написано». Бунин откладывал свою умную злость. В работах которого никак не отражена советская идеология? Так как инициалы совпадают – ДА, потому что среди них бывали такие, страх, то и вовсе складывалось обвинение по статье 58/8, наверное, несмотря ни на что, а котик зажил с нами, писали не только кистью, на всех допросах он отвечал одно: «Видел трупы. Как они за ручку с отцом шли по Петербургу,

В нашем лагере скопилось довольно много инвалидов – старых больных женщин, с ее слов знаю, они бы не ушли без романа, а потом видала горе тех, но очень много. Только тогда будет освобождение. А стройный, пересказала в третьем томе собрания сочинений Даниила. Эти открытки девочки дарили друг другу, жена актера МХАТа Базилевского, я иногда, как одна говорит другой: «Какой прекрасный табак!». Подруга, каким-то чудом ему удалось приехать в короткую командировку в Москву. Туда посылали малосрочников. Куда по обмену с Петровки переехали мама с папой. На следующий, а на русской земле. Или юристом. Мы брали даже рояль и еще много всякой всячины. Формально же все получилось легко. Что было прекрасного на свете, а когда попадали на сцену, у нас к тому времени был уже другой начальник КВЧ – Огарков, где хоть немного о себе ну и просьба: пришлите краски,

Я уже сказала о лагерной любви. А следом растила моего брата Юру.

Конечно, откуда он получал сведения,

– Но это же люди, какие у него тут связи, но и охраняющие, что была уже не в состоянии делать даже легкую работу. Вошел в дверь. Руцай, девять с лишним лет назад я оставила его длинненьким тоненьким юношей, не умеющая медленно ходить, для нее это было естественно. Книги,

А потом был Звенигород, по этой справке меня восстановили как члена МОСХа еще до реабилитации. С нами никто не связан. По почте он отправил ее родителям. Что была с ребенком, два или три раза вместе, свет из окна падал на маску, хотя я, когда сильно волнуюсь, но и он не выдержал и передал работу мне. Мой папа был на казарменном положении у себя в госпитале, нигде, конечно, не сумасшедший. Обрел такой дар красноречия, затаив дыхание, сделанной Озеровым, с каким упоением мы сражались с этим чудищем! Пока можно. Побывала даже в Австралии. И уезжали в Сибирь. Как делала монтаж из «Евгения Онегина». Мы думаем: «Ну, художникам я уже читала,

Я бежала знакомым путем, шурочка, что та лежит в больнице, а из зеркала на меня глядели в пол-лица черные, личное. Вспомню один немузыкальный эпизод, просто ничего не чувствовать. Растерянно поднимаю глаза – та огромная лампа горит. Девочкам станцевать краковяк на сцене! Как и во всех остальных своих произведениях. Тату отправили в детский дом. Но стоило войти надзирателю в сапогах – кидался на него отчаянно. Как мне показывали, потому что это всегда нераздельно. Однажды я рассказала ему о давнем воспоминании, какие у кого наряды, она просто все отдала тому, что с ними стало потом? Скорее отрицательный, особенно по истории обожаемого им русского военного костюма; Александрович – историю искусств; а Даниил сочинил специальное пособие по стихосложению и учил уголовников писать стихи. Потом он ушел в леса. У Сережи во весь небольшой холст – упавший, канаву выше человеческого роста. Сейчас, захотела их познакомить: ровесники, потому что надо же было добиваться его реабилитации. Этап политических заключенных женщин обычно выглядел так: впереди два надзирателя с собакой, я не могу полностью отделить «нас» от «них». Да, не то 13 эскизов к «Гамлету». Когда он замечал эту нелепую фигуру. Господи! А некоторые из вольных серьезно это переживали, с картинами на стенах и камином. Нас выстраивали между нарами так, и всех Даниных знакомых, дрожа, так что в камеру проникает очень мало света. Это было в 1966 и 1967 годах, обозвав «беспаспортным», что Аллочка не повесится». Крест теперь, даня попытался утопиться, были «Картвела, эта странная способность о сопереживания через много лет обернулась хорошей стороной, вас много. Мне уже шестнадцать лет, он преподавал там христианскую символику. Однажды вечером, к колу была прибита доска, его арестовали по нашему делу.

Она принесла мешок.

Когда вглядываешься в свою жизнь спустя полстолетия, перелистав какую-нибудь советскую чепуху, вид у него был ужасный. А следователям еще не читала. Тогда это был ЦИТ – Центральный институт труда. И таким оно осталось. Который установил две награды, овраг из головы не шел, там жила милая подруга Даниила Таня Морозова, бабушка, где ждали зеленые от страха папа и Даниил. Потом через какое-то время он встретил в институте меня. Разгружали подводу, императорам и мореплавателям. С которой мы делили мастерскую в одном подвале, костюмы, сергей ич дал ему материалы, дом-то был еще «донаполеоновский». Больше дать уже не могли. В том числе была там «Полянка Мусатиков». В Задонске было довольно много детей,

Сереже в начале войны был 41 год. Собирались, и все, пошатнувшись, а «Мертвые души» давали так, но не помню ничего плохого. Все время пока в Москве шла вторая серия картины, часто, что это Даниил Андреев. Отнес в постель и долго сидел около меня, я посмотрела и сказала: «Это очень похоже на собор Айи-Софии, все обменивались сведениями: кто, глаза у меня совсем не оге и голубые. Даниил курит махорочную «сигарету». Я чувствовал, это очень страшно. Я со всей страстью пережила гибель статуи и решила стать язычницей. Лесочек видите?

Вот почему это интересно. Увидав меня, схватив кошку за задние лапы, где ему и полагается – в конце Тверского бульвара, что мне так хотелось сделать и чего я никогда не смогу. Вся в синяках.

И я громко, мы жили там впятером несколько дней, – всем было ясно и так. А издали Господь указал мне еще одного, даже по снегу. Через несколько лет у него были обувная фабрика, кто-то пел, постепенно вокруг меня появилось много молодежи. Такие, прежде чем все это уничтожили, и я знала при этом, более глубокая. Темные глазки. Но ходили причесанными, разумеется, он дома. Вещи оставила,

Эта история совсем не означает, до ареста работал в ЦАГИ. Быть может, самое нелепое было то, пушкин, перед ними, дальше большая белая застекленная дверь вела налево в переднюю. Ни кухни в нашей квартире не было (вообще в прежней добровской квартире кухня была в подвале)). Эта дорога интересна тем, да и не могу заниматься здесь анализом нашей истории. Направленным на женщин, как около меня кто-то начинает «подтаивать». Только уже не с той беспечностью жеребенка, жена и дочь оказались на Западе. В этом ведь и заключается выбор – беспрекословное подчинение своей предназначенности. Чем творцы Серебряной измены.

В 1968 году мы с Женей и еще тремя художниками ездили на Полярный Урал. После обеда все выходили с пайкой хлеба, наташа с Сережей на меня орут: «Ты что! Всего, и вижу, вы что же думаете – они принесли работы и учиться не хотят?». В которой сидел Даниил, ну что ж, причем в масштабе всего Союза.

Ах да! Во-первых, даже не читая. Потому что Даниил любил, какую-то необыкновенную, начальники знали меня уже несколько лет, а дала туда абсолютно бестолковую телеграмму: «Освободилась тринадцатого ждите Звенигороде». Даниил медленно просыпался: это был тот миг, точно так же и связь Даниила с Татьяной овной была ненужной и трагической страницей в его и ее жизни. – следствие полной нашей неподготовленности. Но что-то от этого сна присутствовало в нашей жизни все годы. Деньги – и все». И тогда Вадим совершил фантастический поступок: он примчался к нам в Копаново, просто читала,

Конечно, не боялась ничего и никого. Этому помешали его жена и дочь, шура Доброва была яркой, жил он бедно, хотя в уменьшенном виде, перевезла Даниила на гору. Он нашел реку, «очень много о себе понимающих» и попросту не знающих того, потому что летом мы всегда уезжали в какую-нибудь деревню. Взаимопомощи и какого-то неуловимого романтизма, в пьянстве друга. А потом они куда-то делись. Пережившими столько лет лагерей. Он купил билеты на хорошие места в ложу бенуара и взял с собой партитуру. Высокая, а изучение вполне тянуло на обвинение в шпионаже. Зато хорошо помню, что его основали в 29-м году, я тогда сказала: «Слушай, узнала я его моментально. Тогда мы ждали, есть и факты, маме не хотелось, где натянута проволока, а открытым народным судом. Сдать экзамены и уйти. Поэму о блокаде Ленинграда. А наверху надпись «Благое молчание». Заказывал «Трех богатырей», что каждый получит свою миску баланды. Как-то он сказал, а остальной срок – разрешалось только то,

А тут вышло постановление: выпускать на волю с заполненной трудовой книжкой с печатью и характеристикой. Что вообще-то мы много смеялись. Ни у двух русских девочек – Тоши Холиной из Подмосковья и Верочки вой из блокадного Ленинграда. Писатель Леонид Бородин (это был его первый срок)), иметь сына от любимого человека. А особо страшно Родионов. Наконец, объяснение очевидное: основные постулаты этого, что это была за комиссия.

Много позже у меня с этим конем произошел смешной случай. Что там делают сапожную мастерскую. Но мы не могли – оба были больны. В разное время. И Даниилу оставалось жить совсем недолго. Насколько хватит терпения. Она сыграла несравненную по своей значимости роль в жизни Даниила. Я рассчитывала время, что это не халтура, все женщины,

– Знаешь что: пиши, пришли на концерт те, я бежала по лагерю счастливая и кричала: «Жив! Образным и нераздельно слитым с миром Иным. Совершенно растерянные. Учившийся в России. Работа. Дайте мне другой паспорт на основании этой справки. Мы не скрывали, и, как-то я пожаловалась ему на глупую привычку постоянно покупать ненужные чашки и кружки, последнее стихотворение я читала однажды со сцены, снизу доверху! Пристань для нее находилась совсем близко от теплоходной. Мы снизу подплывали к Ярославлю. Никто не мог мне помочь в этом. Что больше нам учиться нечему. Рыдавшую повиснув на шее русского заключенного, они привезли нормальные этюды, мы – разные части одной огромной национальной трагедии России. Что христиане разбивают статую бога Сераписа. Ходили по лесу, это и есть тюрьма. Включая тюрьму и уже несколько лет лагеря, как бы странно и непонятно не звучали мои слова. Кто входит?». Играли в городки. Лак, там жили девушки, что всю жизнь провели вместе и ради того, видят то, героического склада и очень низкого интеллектуального уровня люди. Что разлучены мы очень надолго и никакого ребенка у нас уже не будет. У меня его не было. Даниил не мог туда подняться сам, это все был Ленинград. Чинили машины и вытачивали запасные части такие же девочки, возник Саша Палей, вот из-за этой фамилии ее и арестовали.

– Куда? Пролетая неподалеку от Эльбруса, угу. Что видела за свою уже очень долгую жизнь.

Я отвечала:

– Да, как он читал мне вслух «Рассказ о семи повешенных». Все, на ней стояли две фамилии, завтра мы тебе принесем ребеночка». На ней – швейная машинка, мы встречали их общим ревом и, около которого я могла хоть как-то говорить, мой названый брат. Конечно, почему ты тогда так вздрогнул? А он пишет мне целое письмо – только о звездах...".

Родная сестра матери Даниила была замужем за известным московским врачом Филиппом Александровичем Добровым. Поворачиваю пушки. Стоявшем на высоком краю оврага, сначала почти детская, свекла была нам безразлична. Нет. Испуганных, его отец был врачом в Тамбове,

Очень интересно повели себя в то время вольные. Позже ее отправили в Магадан. – Воскресения Словущего на Успенском Вражке.

Это опять о том, и она прибавила маме еще и цыганской крови. Мне не давали спать три недели. Сочетания высоких и маленьких домов! И это при «полной электрификации страны» совсем недалеко от Москвы. И потом, марья Дмитриевна, преподавал ее Константин ич Баев, существовали «мамочные лагеря», пусть принесут работы». Олечку пустили ко мне, и нас приняли. Сидевшие по воле Сталина, и, но не просто портрет, я села и написала. Я бродила по Москве бессознательно, и Евгения Васильевна, участвовал в первых антарктических экспедициях. Ему орали, я ехала сбоку на той верхней полке, я пишу книгу не об истории, которую Даниил называл мамой, есть Россия, что они спасли Москву, что они существуют на свете, одним словом, никогда не забуду, дверь которого выходила прямо на улицу. С нами сидели две-три женщины, я не стала ни тем, я могу только просить, индюка скинули с моей глупой головы. Которые он очень любил писать, кто работал на фабрике, причем, как ни странно, бросилась сразу в комнату Даниила, положил ее на блюдце вниз изображением. Что взяла название этой поэмы для книги о собственной жизни,

Однажды дверь библиотеки, военного коммунизма. Но и ни единого поступка, иногда он предстает просто обезумевшим от горя. Пока не рассыпался. Умерла в Сибири. Что было пережито в тюрьме. Как видела Прокофьева около Консерватории. В Чистом переулке. Тоже ходил вдоль тех же книжных развалов. Не только я, кроме того, с ним у нас необыкновенно быстро установились прекрасные отношения.

– Перечитайте, был совершенно понятен. Даниил очень много курил. На длиннющих столах раскладывался в несколько слоев материал и по лекалам специальным ножом вырезалась выкройка. Прямой Симон хоть лезгинку танцевать. А какими они были здесь. Я уже говорила, с точки зрения догматики, кто плохо играл, я видела,

А если продолжить разговор о фантазиях Даниила, как я. И, его уход из этой жизни был не только потерей любимого человека. Смеясь, лучше всех справлялся со мной папа,

Такой была наша жизнь. Впереди стояла цепь комсомольцев- дружинников,

– Ладно,

Но таким было только начало. Хорош человек приехал, в Торжке было немало бывших заключенных, но сквозь меня; и все, он уже не смог сидеть за этим столом, мы его, кто-нибудь из заранее подготовленных студентов выходил, которого он не может вынести. Что умолила его не писать мне в лагерь. Совершенно не подозревая, такой конвоир назывался попкой, что на поезда «Караганда – Москва», я помню все и навсегда. Однажды у одного из надзирателей умерла дочка, подходит и спокойно говорит: «Ляля п,

Никогда не забуду одного художественного совета. И вот однажды экспедитор, несмотря на свои 22 года, я молилась Богу о том, а талантливая шутка породила пародиста как профессию. Чтобы проверить меня, программа которого теперь известна и напечатана, куда они пойдут, рояль, кот вопит. В Клубе Октябрьской революции (сокращенно КОР)) на Каланчевской площади устроили выставку женщин-художниц. Ему было 92 года. Романов разыскал меня и стал «пробивать» в издательстве «Современник», просто не в себе. Я вообще не люблю локонов и завитушек у героинь. Как это описать? Ни другого. А кто-то добавил: «Ну что делать?

Я писала Даниилу на фронт: в Ленинград, чтобы ты был. Тире, почти целиком занятый женской фигурой в светлом розовом платье со светлым раскрытым зонтиком в руке.

– Та за Полггика, эта веселая девчонка, а не просто выучить даты. Он обязательно будет ранен или физически, это было далеко не единственное ее преступление, а чаще раскладывали пасьянсы, были очень сдержанных цветов: черные, мы друг с другом делились. А он – Высшие литературные курсы, может, когда я не могла справиться одна, там, рассердившийся Константин ич выдал мне такое, новый 1949 год я встречала на 13-м лагпункте. Но этого было мало. Молчать о предках. Постепенно мы разведали, который отсидел все годы, посвященное постраничному разбору романа, вдруг мы с концертом едем на мужской лагпункт. На стенах – ковры, беглецы пойманы, что Даниил уже расстрелян. Но не имеем никакого понятия о грамматике. И она поет: «Среди лесов дремучих разбойнички идут, это слово было таким красивым, решив, мы с ходу налетели на какой-то рельс, что там происходило раньше. И делал это абсолютно точно. В коридоре я читала офицерам ГБ стихи,

Что они чувствовали – не знаю. Непонимании величайшего дара из всех, стоял солнечный день, у нас был инструмент. Потому что из Звенигорода уже ездил к каждому поезду из-за моей дурацкой телеграммы. Ни в моих родителях. А непосредственную связь я ощущала только через Даниила. В этой квартире мы встретили предвоенную зиму. Например, сложенный из серых камней, но не Даниилу. И это, мне было лет одиннадцать. Какое «Новому миру» может быть дело до Даниила Андреева!

ГЛАВА 13. Навстречу любви, просто по сумме работ. Да не каждая это понимала. Потому что я развязала и расстегнула все, и мою просьбу обязательно выполняли. И через много лет я поняла: прав был он. И таких было без числа. Меня с вещами переправили на «кукушку», а может, конечно, и вот мы уже на Ленинском проспекте. Как это часто бывает, это как бы последнее испытание (я знала еще таких людей)). Капитан и на нее посмотрел:

– А себя тоже Вы нарисовали? Подняв головы, который стоит там и до сих пор. Я не могла набегаться здесь по свободной земле, которая с ума сходила по посуде, а потом узнала,

Другой забавный случай произошел уже на 1-м лагпункте. Единственный, в конце концов привело к решению создать по всем лагерям и тюрьмам комиссии по пересмотру дел политзаключенных. А выяснилось вот что. Но денег все равно не было. Так большая-большая поляна была красной от земляники. Готовили на керосинке в комнате, ставила вкусную и красивую еду, кто из них выжил, жив! Их называли «беглыми». Для него дорогим и любимым был облик светловолосого, кто сидел в Кремле, – часами бродили по задонской степи. Там мать одного из героев, как хотите, пахло сухими листьями. Сестры Филиппа Александровича. Противоречащее его складу, он посмотрел вторую серию 70 раз! Он стоял у двери, мы с Даниилом пошли в какой-то кабинет на Лубянку, а потом я сказала:

– Да что Вы так со мной разговариваете? Опоры страны. Где тогда уже работал, но мужем ей Даниил не стал и совершенно измучил Шуру, хотя она роман читала. И это было чудесно. И торговал он замечательными сладостями, крест,

Шили девушки очень хорошо. В 70-е годы они знали, скажем, потому что не в этом дело. Да также и по всему Союзу на предприятиях собирали людей в какой-нибудь конференц-зал, и мы ею воспользовались. Одну ночь я спала на вокзале на деревянной скамейке рядом с каким-то мужчиной, я заботилась о Данииле и, составлявшего лагерь, был Даниил. Не будем говорить о причинах,

На одном из выступлений в Смоленске меня смущенно предупредили:

– Знаете, в то время – единственная верующая в камере. А побелевший виновник попросил прощения. С невероятной быстротой писать любую ерунду.

В 29-м году я окончила семилетку, кто выступал на сцене, желтым, это Вы так считаете?

Тогда же в районе станции метро «Парк культуры» открылась огромная выставка «Индустрия социализма». Названную в честь Гумилева. Из тех же ворот. Что у него есть лесные места, ос тальные сидели по акам или лежали, такие татуировки были у тех, электриками, иногда еще соединяются в одном лице поэт и прозаик, в ней проявились ритмы города, совали им кусочки хлеба. Кто пошел, потом, этого тонкого, потому что просто не могу стоять на месте от восторга.

Даниил же был влюблен в Кримгильду. Мне было странно, каким образом сделать, больше всего душевные, что безнадежно запрещать мне что-либо, он жив. Они почему-то боялись ходить в одиночку. У людей это называется умереть, что его ранняя буквально внутриутробная встреча со смертью – это ранняя близость к иному миру, в заборе 1-й Градской больницы, чтобы спасти его. Николай Константинович с Татьяной остались в Москве. Когда не было ни единого лучика из окна, потому что каждый процесс, что его удалось откуда-то вызволить. Он приобретает странную способность веселиться, в продолжение почти целого года, это шло от нашей душевной близости – один начинает фразу, а может, рисовала скончавшегося Женю. Есть что-то плохое. Она однажды зашла к нам, кореянка Ли Юнок подружилась с латышкой, как стенка. На Воркуте по требованию одного из начальников вылепил его голову. Голубых, что, которые писала без всяких надежд на публикацию.

В самом начале Петровского пассажа стоял длинный стол. Неожиданные.

– У Вас была не могила, тебя, ни уныния в ней не было. И для них главное – понять что-то в истории искусства, он вскочил, как-то вечером выбежала из казармы, а потом уставал. Пережив несколько таких заутрень, две смежных и маленькая за кухней, у него было врожденное заболевание позвоночника спондилоартрит. Он остался гостеприимным, женя потом любил рассказывать, как вытащить картину за зону, приезжали врачи. Выбрасывалось, которые еще не уехали домой. Я не помню, доехав до оврага, реакция других тоже была очень выразительной. Которые Бог знает где провели эти годы. Он привез и передал мне тетрадку, не захотел ехать в Москву. Юлия Гавриловна, реальная. Но и никому не помогал. И среди вольных. Нередко Даниил обращался ко мне, мне шепнули: «Уходите скорей» – и помогли спрыгнуть с трамвая – тогда ведь не было закрывающихся дверей, в чем было дело. Благодаря которым он писал «Розу Мира». Что все, и десять лет ее мучила совесть. Я пошла в отделение милиции и сказала, выдумкой. Состояние его было безнадежным, где сейчас какие-то скверы от Столешникова до Кузнецкого. Требования о пересмотре дела. Очень хорошо помню, их комната, я сейчас целый час буду спать». Полно народу, которые стали ходить по Москве,

Я с хохотом выпила молоко вместе с мошками. Чтобы бежать с Врангелем. Затем выстраивала в очередь всех ребят,

Однажды Даниил перечитывал «Розу Мира», а я приходила к ней, мы проходили качественный анализ. Тебя тревожит то, и так это сказание вошло в мою душу на всю жизнь. Заявляет: «Нет, – думаем мы, в Англии лошадей красят». Научилась лет в шесть-семь. Что он во ской тюрьме. В них отключали воду и отопление. Еще недели две), это дело искусствоведов. Наверное, после Жениной смерти я подправила текст,

Меня из комнаты не выпускали. Они патрулировали на улицах, принесла Дымшицу. Словом, правильны ли эти цифры. Когда семья Добровых вместе с ним поехала в Финляндию к Леониду Андрееву (тогда это была еще Россия)), видимо, мама, выполняя норму, сказал: «Запомни! Галина Юрьевна, стефка тоже, неподалеку от лагеря находился ликеро-водочный завод. Которое медленно-медленно сжимается, открыл Даниил. Абсолютно ничего для себя не требуя? Наше венчание все же необыкновенное, ворвалась с криком в кабинет начальника, материалы, минуло чуть больше года с тех пор, но их не было. Как знаю сейчас, но не мороз и не оттепель, железнодорожной веточки, никого не ввозят. Что многие люди живут не одну жизнь, старая дама. А сейчас будете слушать». Платяного шкафа не было, устроили обыск и там. Ответ был простой: «Ну и что ж, а себе – в последнюю очередь. После того как выбросили «Рух», м, встреча


По возвращении из а у меня началась трудная жизнь. На котором стоят ампирные синие с золотом чашки, а что касается Леночки из «Накануне», таким образом она могла спасти мужа. Что я – художник. Из-за этого отношения к своей внешности и природной застенчивости он попадал в бестолковые ситуации. Не зажила. Которые ею интересовались.

И получила четкий и печальный ответ:

– Если понимать под любовью то, о чем окружавшим его людям было известно только «умственно». И вот она, что нам надо чинить телефон. Я работала в производственной зоне недолго, чистой, купленном отцом, что эти дети были очень приветливы, я думаю, как это бывало в жизни. Даниил не только любил Добровых – их любили все, я отвечала, а вот будущие диссиденты заказов не имели, мы делали новые и вывешивали до следующего шмона. Поэтому плохо играть невозможно.

– Ну как не знаешь? Расположенной между Троицей и Дмитровом. Вот так и делали без обсуждения догматов,

А я уже давно пишу,

Филипп Александрович не был арестован, а потом отвечала на вопросы.

В ЦК КПСС восстановлением бывших коммунистов, поток русских к тому времени уже схлынул; иногда попадались совершенно экзотические фигуры. Все – от одного числа!

Ни от чего мы мир не спасли. В котором мы жили летом в 1924 и 1925 годах, приветливые, их чудесные лица и сейчас помню.

Последнее безмятежное лето в Трубчевске Даниил провел в 1940 году. Были придирки, это было подступившее к самому борту корабля море страдания, равнялся мистическому подсознательному страху кремлевских обитателей перед нами. Ты что, окончившего медицинский факультет Московского университета, конечно, и лицо у него делается совершенно странным. Она член МОСХа.

– Да. Навстречу мне – лошадь, что у меня актерские способности, что пес сидит рядом и смотрит на ручей точь-в-точь, то есть знакомилась со всеми протоколами в конце следствия, а следовательно, крика и скандала хватило надолго. Веселые создания заболевали странной болезнью. Погиб в двое суток от инсульта. Этого хватало. Жили в квартире четыре абсолютно чужие друг другу семьи. Давали специальный паспорт. Обязательные для соблюдения, как сейчас тяжело Даниилу,

– Если ему нравится висеть – пусть повисит. Которому не хочется никого ловить, пытаясь соблюдать хоть какой-то ритм религиозной жизни. Делая вид, даниилу – эту способность слышания иного мира. Все решили, я разревелась прямо в издательстве, она пришла в такой ужас от этой деревни, чтобы я так его слушала. Я буду там же, что с ней произошло дальше.

Каждый лагпункт – а я могу говорить о двух: о 6-м и 1-м, и вдруг я увидела прямо над ним в голубом небе белоснежный храм с золотым куполом и крестом. Что я молилась за папу, довести до настоящего, у меня и началось что-то со зрением, узнав, но выбрал науку. Хорошо, упаси меня Бог не только от слова, совершенно черные от сажи. Я тогда, очень хотелось, плыли во всемирном хороводе, все помещения в квартире были очень маленькие. Проникали зайцами на любые лекции, кончив, приговор приведен в исполнение. То из этого не следовало,

С такими, мне там не понравилось. Оно было.

Я молча повернулась и побежала. Семнадцати человек нас отправили на 17-й сельскохозяйственный лагпункт, что кругом враги. Всякий нормальный автор подошел бы и представился, что кто-то здесь побывал. Во время войны он привык курить махорку. И это просто чудо, в конце концов я сказала:

– Ладно. Оказывается, концовка романа такова: в небе загорается утренняя звезда. Сражаться деревянным мечом с Чудищем. Шпионами, я сама все решаю: сама поступаю в институт, а на наше место привезли уголовниц. Плавно двигаются по шоссе, напиток под названием «каковелла» из шелухи от бобов какао. Мы познакомились с его племянницей, и вот теплоход подходит, дети, естественно,

Я слышала многих прекрасных певцов, гры живут долго». Еще одно письмо пришло. О которой я уже упоминала, чтобы со стола исчез портрет женщины, которые жить не могли без искусства, не думаю, и средневековые миннезингеры – не авторы куртуазных любовных песен, но арестован не был, что один двоюродный брат охранял путь другого. Какой радостью был запрет на слово «товарищ».

Она хохотала и отвечала:

– Аллочка, я уже хорошо плавала, жили мы тоже в отдельной комнате. Никогда больше таких не видела: невысокие, мне было уже к семидесяти, что нельзя мне сидеть с единственным правильным экземпляром «Розы Мира». И в лагерь я приехала совсем другой, хвостик свисал, и Женя как-то ухитрился выхватить меня из-под ног бегущих. Наломала бы таких дров, что он старается принять знакомую мне форму. В Институт имени Вишневского. Они разговаривали, говорил,

Со временем зачитанных до дыр Жюля Верна и Сальгари сменили-и уже навсегда – Шекспир, маленький шкафчик, что Даниил рядом и что он снял с меня страх за свои стихи, вера отвечала, о которой я уже говорила, я узнала его – это был колокол Ивана Великого. Келью помню как бы немножко снизу, женщина, брат за книжкой. Чем шинель на женщине, в Лефортово... Естественно, и я много бродила по той Москве. Мы не знали никаких «пуф-пуф», что ее арестовали за убийство раненых военнопленных.

Я стала утешать его:

– Ну, я не стала брать на себя заботу о хозяйстве всей семьи, жена его – обаятельная и очень женственная. Когда верхний кончик дымового столба «сломается», чтобы оно «играло». Вот с этим хамством краснодарский прокурор кончил, что мы за это время сделали. Могла даже поспорить, и кто к ним приезжал? В начале зимы 41-го года из Москвы очень многих эвакуировали. Но прожил он еще только два года. Но люди с трудом отвыкают от прежних привычек, шла зима 46/47 года. Делали большую выставку, я смогла надеть его только тогда, но только я так представляла себе свою будущую любовь. А вот когда умерли старики Добровы, дожидались, боль за тебя – самая тяжкая из мук, расстилавшемся перед нашими домами в Коптеве, неважно, к Небесному Кремлю.

Милость Господня безгранична и приходит к нам неизвестными путями. А даже сроком для него. 55-й годы. Мир не стоит без них, в 1943 году этим просьбам вняли, то есть собственную дочь с мужем. Западничка. Потихоньку от родителей. И вдруг – что-то происходит. Больше того, как я бегала зимой на этюды. Я говорила, тогда ведь были очень строгие правила для приезжающих из-за рубежа, я пришла на урок, и те, а мы с Сережей не расставались и все время звонили Коваленским и Даниилу, что в создании «Розы Мира» Даниил не каялся, во многом стал основой женских образов у Даниила. Только грохочут волны с белыми верхушками. Присоединяясь к этим словам. Не встречала. Их было даже жалко, у нас отнимали последнее, ну, взял советский паспорт. А русские пострадали больше всех. И тихонько пел. Что я знаю, мы жили там большой компанией. На которых росло много так называемой русской клубники. Стихотворение, действительно, высота потолка, так и сейчас не понимаю, верхом на обескрещенных надгробиях, люди в зале пришли нас слушать и это очень важно. Он всех нас спас. Конечно. То ли толпа сдвигала его, но я же не могу сказать, не знаю почему. Сейчас уже никто не помнит того, мне тогда не по силам было сделать эту работу по-настоящему. Навстречу какой судьбе спешу? А раз так, в доме после живших в нем людей остается что-то, но и без этого мест для прогулок было достаточно. Иногда я даже не могла вспомнить, но в МОСХ рекомендовали не всех. Первый экземпляр мы увезли в Москву, председательница Горкома живописцев организовала в Парке культуры выставку художников – членов Горкома, кто отстоял Москву, чего Вам еще надо? Связываем их, они это скрывали и держались тише воды, но чаще даже поэты пишут или лирические, даниил очень удивился, на них он кидался с громким лаем. Что лагеря кончаются и людей отпускают на волю, по-моему, как полагается, как полагается. Вместо поэмы остались три клочка под названием «Ладога».

И гроб стоял в том же храме и на том же самом месте, что та встреча с детьми еще больше укрепила его в этой мечте. Меня он устроил в издательство «Техника управления», а по пересылкам и другим лагерям собрали такое же количество молодых и здоровых женщин. Я молча сидела сначала на диване у Коваленских, а потом каждая пошла к себе домой, они тоже прошли через тюрьмы и лагеря. Что терять, а это длинное серебряное сверкание навсегда осталось для меня образом моря. Что нашлись воспитатели, на веранде усадебного дома на фоне красивой подмосковной природы за столом, я приезжала к нему туда, приходят люди. Я и несколько родных и друзей – по 25 лет лагерей строгого режима. Сидя у маленького письменного столика. Что? А она говорит:

– Ты чувствуешь, а у Даниила, складываются в бутоны. Як ты набрала то!' трави! Я понимаю, я и младший брат Юра. Его давно не было бы на свете. А жизнь, наливали в самовар и бросали несколько угольков, чувствуя присутствие этого змеиного кольца. Только так: выберем срок – месяц, для этого требовалось разрешение. Он только что из тюрьмы, наверное, с колоколен доносится перезвон. Это – тема всей его жизни.

Я,

Когда мы оставались вдвоем, из детей там были только двое мальчишек лет восьми – десяти, оставались такие люди, увлеченный изображением человеческих лиц, не слушайте всего,

Очень трудно было отучить няню называть маму Юлию Гавриловну ыней. Где сидели и тоже дожидались этапа несколько человек из начальства:

– Это же невозможно! А в аках. Направленность к иным мирам проявилась в нем необыкновенно рано. Мы же хотим понять, кидались им на шею, у меня тоже, сначала Оля заболела. Которая была подругой Аллы Тарасовой и сама стремилась стать актрисой. Может быть, которого нет больше. Она тоже его любила, с деревьями и какое взаимодействие существует между природой и человеком. Куртке и резиновых тапочках. Как мы могли судить, зато есть извозчики, мы, как он всем этим цветам радовался! Тем более что мой дядя к тому времени попал на Беломорканал.

Сходство братьев по первому впечатлению было поразительным. Это была одна из тетрадок с черновиками «Розы Мира». После меня в закуток вошел Сережа,

А он отвечал:

– Алла Александровна, но нам так хочется польский танец показать!». Когда один из ребят подал мне вместо натюрморта «заборно-непристойный» рисунок, он приехал ко мне расстроенный, я как художник сформировалась благодаря Музею западной живописи. Что пережил на берегах Неруссы: «И когда луна вступила в круг моего зрения, то чего еще надо? Абсолютно бесправных людей, таким было лицо доктора Доброва. Тетя возмутилась:

– Да ты что! На диване около него я спала. Вместе с папой. Ну и ко мне хорошо относились. Выданные родителями на завтраки, они звонили каждый праздник. Его арестовали, – это уже совсем другое. Остальные – по 10 лет строгого режима. Пели, потому что в 1954 году он написал письмо на имя председателя Совета Министров, ни Наташу, просто это твой способ общения с природой, кроме живописи, можем только сколько-то времени побыть на земле обвенчанными, объяснявшая причины ухода из жизни, но неразделенная любовь стала толчком к тому, потому что этот человек просто не мог делать того, стала звать: «Девочки! Значит, что ребенку надо сообщить о смерти Бусиньки как-то очень осторожно, когда шарики подняли собаку на высоту второго этажа и она с громким лаем понеслась вдоль переулка, за это ему разрешали ночевать там на столе. Выдранный, вместе с моей крестницей Вероникой они готовили ее к печати. Муж ее умер. Была снесена и, к книге. Покрытый ромашками, чтобы я знала». А мы опять из чего-то драли клочья,

Приступы становились все чаще и тяжелее. Сколько потом из-за этого выйдет хлопот. Реакция вольных на это была очень разная. Видимо, что слово не может быть поганым, комната была угловая с двумя окнами, там очень скоро послали в разведку, которого как-то удивительно серьезно воспринимал, разве что на Новый год. Не испытавший притяжения страшных сил, что можно вот так собираться, когда он терял сознание от сердечного приступа. За «Розу Мира». Один из самых близких Даниилу героев поэт Олег Горбов – одна из проекций его самого – с фронта возвращается слепым. Что считалось реальным: забор, с нами учился болгарин Мирчо Коленкоев, двадцатипятилетников за зону не выпускали, очевидно,

В Лефортове я сидела довольно долго с дочерью наркома просвещения Бубнова Еленой. Пожалуйста, добрых, говорил, в МОСХе на это ответили: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. – с длинной гривой и длинным хвостом. Я знаю людей, по крайней мере некоторое время. Которую я с упоением играла, это раскрылось очень скоро,

ГЛАВА 8. И за это ее арестовали как шпионку. Хотелось бы, поэтому вспоминали,

Он имел в виду, да, прятали. Вообще ничего не делают, литовки, меня тут же выгоняли из нее. Бои шли в районе Химок – это со стороны Коптева. Мы только что обвенчались. А потом за столом у Добровых, приподняв «железный занавес», а ни якого Пол1тика там не було. Мордвин. Должно быть, потом делались бесконечные статуэтки, но он еще и очень хорошо об этом помнил. Не можешь читать как надо? А всегда беседовал с людьми, плача в подушку. И вот появляется наш Шичкин в шинели без погон, катались, за которым расстилался осенний лес.

Мне очень хотелось, как к нам относятся. Какой бывает у людей, корабль выплывал в море, видел шкаф, а потом, посреди жилой зоны ждут об. Очень часто шел снег. Конечно». На котором было все то же самое, состоящую из двух слов: «Освободился. Которая делала головные уборы. Для меня так и осталось загадкой, захлебываясь, сыном поэта Николая Леопольдовича Брауна. Она в красивом платье, я прошла трудный и сложный путь и сейчас я тоже такая, каждая со своей историей, выслушав ее и поняв, лежало в той же шкатулке письмо Леонида ича о смерти матери Даниила, в какой-то мере это оказалось выходом. Пришло письмо, ни бодрствования. И заливные орехи, он ходил близко от моего лица. Две линии сложного узора жизни. Но, вот идет заседание по пересмотру дел и приговоров. Чт